Александр Агренев. Трилогия (СИ) - Кулаков Алексей Иванович - Страница 240

— Дорогой Борис, скажите — а почему вы до сих пор не наладили выпуск этой?.. Насколько я помню, вы называли ее "Невой"? Да и все остальное, что я увидел, просто вне всей и всяческой конкуренции!

— Ну, что касается мотоколяски, то к ее выделке довольно скоро приступят на заводе господина Яковлева — сразу, как только там закончится очередное расширение территории и станочного парка. Мотоциклы уже выпускаются, правда, небольшими партиями, а все остальное еще слишком несовершенно, чтобы говорить о каком-либо производстве. Особенно на продажу — качество и надежность превыше всего!

— Несовершенны? Простите, я правильно вас понял?!!? Ваш автомобиль, это!.. Да я в самых смелых мечтах не мог представить и половины того, что вы УЖЕ сделали!

Луцкой пусть и с трудом, но подавил довольную улыбку. Ответив далеко еще не старому учителю с приличествующей такому моменту серьезностью:

— Что вы, герр Бенц, вы слишком лестного обо мне мнения. Все образцы еще очень несовершенны — частые поломки, постоянные изменения в конструкциях и материалах, к изготовлению кое-каких узлов вообще приступим только на днях. Так что, при самом благоприятном стечении обстоятельств, первый серийный автомобиль увидит свет года через полтора-два. И то, честно говоря, в этом есть некоторые сомнения.

— Совершенно оправданные.

В разговор вступил новый участник, умудрившийся подойти со спины совершенно незаметно — и это на открытом всем ветрам месте, между прочим.

— Позвольте вам представить Григория Дмитрича Долгина, главного фабричного инспектора нашей компании.

— Мы уже знакомы, Борис Григорьевич.

— О! Тем лучше. Гм. Если это возможно — не поясните ли ваши слова, касательно оправданности моих сомнений?..

Один из директоров русской компании с действующим германским подданством, тоже был бы очень даже не прочь услышать причины, по которым почти готовый шедевр машиностроения и электротехники хоронят в цеху опытного производства. Вместо того, чтобы начать производство, всемирно прославиться, да еще и получить колоссальную прибыль!

— Отчего же нет? Александр Яковлевич считает, что пока не будет структуры обслуживания и ремонта вашего детища, говорить о серийном выпуске преждевременно. Салоны продаж, станции технического обслуживания и ремонта, заправки, подготовленные водители-механики, и так далее. Ну, вы меня понимаете?..

Два инженера подумали. Потом еще подумали. И согласно закивали — действительно, такой подход позволит их общему работодателю снять не только финансовые "сливки", но и все остальное, что сулит систематический подход. Разово и крупно вложиться — а затем диктовать свои правила, и получать прибыль и на производстве автомобилей, и на их обслуживании, и на всем прочем, что только касается этого рынка. Постоянную прибыль, и постоянный доход. Мечта любого коммерсанта!

— Понимаю.

Немец, как бывшая акула капитализма, осознал все первым. Единственно, чего он до сих пор не понимал — почему перед ним так откровенничают? Все же порядки, царящие в компании (теперь уже и его тоже), он успел оценить в достаточной степени.

— Скажите, Григорий Дмитриевич.

Непривычные для себя русские имена и отчества Карл Фридрих выговаривал очень тщательно, боясь ошибиться — и обидеть тем самым своего собеседника. Да и вопрос был не совсем простой.

— А почему мне так много показали в первый же день моей работы? Возможно, я говорю что-то не то, но у нас в Мангейме любого работника поначалу принимают на испытательный срок, во время которого тщательно присматриваются, и только потом доверяют такие секреты?..

— Александр Яковлевич предпочитает верить в честность своих работников.

Луцкой встретил такое заявление с поистине каменным выражением лица.

— Кстати, как ваша семья устроилась на новом месте?..

***

Жарким летним днем, две красивые дамы неспешно, можно даже сказать — вдумчиво, прогуливались внутри единственного в Харькове пассажа. Большого, двухэтажного, прохладного внутри и красивого снаружи… Всем он был хорош, этот пассаж, кроме одного — фамилии своего владельца. Купец первой гильдии Пащенко-Тряпкин!.. Фи! Впрочем, на ассортименте множества внутренних магазинчиков это никак не отражалось — кружева и ленты из китайского шелка, платья и нежнейшее бельё (а еще духи!) прямиком из Парижа, тончайшие перчатки и чулки из Вены, сибирские меха, разнообразные поделки из уральского малахита и флорентийского мрамора, восточные сладости… Одним словом, там было на что посмотреть. А так же приятно провести время, за подбором любезных сердцу безделушек, украшающих любой приличный дом.

— Милая Софи, ты только погляди на эту прелесть! Она непременно будет к месту в моем будуаре.

Статская советница госпожа Волошина-Томанова тут же повернула точеную шейку, в единый миг осмотрев, оценив, и признав абсолютно никчемной небольшую статуэтку Купидона. Уж больно тот был… Упитанным.

— Фу, Оленька! Что за дурные мысли тебя посещают, скажи на милость? Или ты внезапно увлеклась греческим стилем?

В ответ коллежская советница Гордиенко еще раз провела холеными пальчиками по полированному мрамору статуэтки, в сомнении нахмурилась, прикусила коралловую губку — и разочарованно отошла от прилавка.

— Пожалуй, ты права. Была бы к нему пара, я бы еще подумала, а так!..

Вдоволь походив по второму этажу пассажа, проглядев содержимое стеклянных витрин ювелирной лавки, и вдумчиво полистав каталоги венских и парижских новинок высокой моды (и даже почти приценившись к чудному чайному набору севрского фарфора), две аристократки почти синхронно вздохнули. Нет, ну совершенно и абсолютно нет ничего интересного! И кто-то еще смеет говорить, что Харьков — это не провинция. Напоследок они немного освежились холодным лимонадом и направились к выходу. И даже почти было вышли под палящие лучи июньского солнца, от которого не всегда укрывали и зонтики-парасоли — но внезапно Софье Михайловне стало слегка дурно. По крайней мере, именно так истолковала проявившуюся бледность ее лучшая подруга:

— Софи, что с тобой?!..

Вопреки ее самым худшим опасениям, падать в обморок статская советница все же не торопилась. Вместо этого она глубоко вздохнула, попросила обождать ее на месте, после чего отошла в сторонку — прямо к молодому, и очень интересному господину весьма приятной наружности. Да что там приятной — в нем буквально все кричало о том, что он им ровня. И по положению в обществе, и по своему состоянию — уж такие-то моменты Ольга Васильевна Гордиенко научилась подмечать еще тогда, когда носила девичью фамилию. Меж тем, ее подруга и этот интригующий господин оказались давними знакомыми — стоило только ей подойти, как он тут же засвидетельствовал свое почтение поцелуем руки, а затем показал на скамейку в небольшой нише, предлагая тем самым присесть.

Они разговаривали всего пять минут — но за это короткое время Ольга вся извелась. Вернее, ее извело все возрастающее любопытство, утолить которое не представлялось никакой возможности — ни сейчас, ни потом. Потому что Софи иногда была ну просто невыносима, напрочь отказываясь немного посекретничать. Или рассказать о своих прошлых сердечных привязанностях. Бука!

— Пойдем?

Невольно вздрогнув, коллежская советница поняла, что погрузившись в свои переживания, пропустила чужие. Точнее — не заметила, как таинственный, и уже безумно интригующий незнакомец куда-то исчез, а подруга вернулась обратно. Впрочем, кое-какие материальные следы прошедшей встречи все же остались — госпожа Волошина-Томанова держала в руках небольшой бархатный футляр, и время от времени немного растерянно на него поглядывала. Как смотрят на змею незнакомого вида, гадая — ядовитая она, или же нет?

— Кто это был, Софи?

— Один мой знакомый. Признаться, я думала, что больше его не увижу… Прости, ты что-то сказала?

Ольга Васильевна терпеливо повторила свой вопрос, даже и не удивляясь столь вопиющей невнимательности. Действительно, не каждый же день внезапно встречаешь давнего знакомого?