Александр Агренев. Трилогия (СИ) - Кулаков Алексей Иванович - Страница 238

"Перевербовать бы Генриха!.. Но что-то сомневаюсь, что получится — поймать практически не на чем, предложить тоже нечего… Кроме денег. Еще можно "выдоить" досуха на предмет информации о Круппе, и скромно похоронить. Возможно?.. Нет, тоже не вариант. Ну что же, значит — свалится скоро на старину Фридриха нежданный дар судьбы. Такой, что и проигнорировать невмоготу, и забыть не получится — а значит, что он обязательно в него вляпается, по самую что ни на есть маковку… Вляпается, и потеряет больше, чем приобретет!".

Легкую полудрему, имеющую все шансы развиться в полноценный здоровый сон, прогнали прочь легкие и почти неслышимые шаги. И очень знакомые — принесшие с собой не только запах цветущей ромашки, но и едва заметное касание к руке:

— Александр Яковлевич, опять синец себе посадили?

Тонко звякнула стеклянная крышка на флаконе с бадягой, прошуршало платье, и в бок Александру уперлось что-то упруго-округлое, безошибочно определенное организмом как женское бедро. Приятная прохлада примочки притушила боль от синяка, затем ловкие пальцы забегали по спине, надавливая, сжимая и поглаживая. Время от времени спины касались и два полушария, не менее упругих, нежели бедро — Наталья очень ответственно подходила к порученному делу, прикладывая всю возможную старательность. Работодатель, разумеется, не возражал.

— Ох!

Вот только слабые ручки милой и женственной горничной иногда забывались, и начинали массировать с силой, более приличествующей какому-нибудь кожемяке. Слава богу, такие моменты все же были достаточно редки — в основном, они нежно и бережно порхали, доставляя немалое удовольствие. К сожалению, недолгое — а как бы хотелось полежать под такими ручками часика два-три!..

— Спасибо, Наташа.

Массажистка тут же встала, а вместе с ней поползла вниз и предательница-простыня — заставляя князя очень резво выйти из состояния полной расслабленности. Простыню-то он поймал.

— Ой!!!

А заодно нечаянно столкнулся с горничной, которая как раз ставила флакончик бадяги на свое законное место. Ну как, столкнулся?.. Нос и правая щека у него абсолютно не болели, да и грудь Наташи совсем не выглядела пострадавшей (как и она сама в целом). Но шишка все же выросла. У князя. Непринужденно забросив ногу на ногу, Александр с большим интересом взглянул на порозовевшую девицу, закрывшую ко всему прочему, свои красивые глаза. Очень, надо сказать, знакомый прием!..

"Какая настойчивая девушка. Ну что же, видимо это судьба. Или нет?"

— Присядь, нам надо поговорить.

Исполнительная горничная немедленно выполнила хозяйское распоряжение. Ошибившись только в одной незначительной детали — она уселась не куда-нибудь, а на колени молодого князя, слегка придавив своим твердокаменным бедром одно, очень даже чувствительное место. Глаза она, кстати, так и не открыла, разве что румянец стал немного погуще.

— Кхм. Наташа… Я никогда не сплю с теми, кто на меня работает.

Явственное огорчение на хорошеньком личике девушки, в полной мере охарактеризовало ее отношение к такому положению дел.

— Так что у тебя есть два пути. Взять полный расчет у экономки, и стать моей содержанкой, или же все останется по прежне…

Договорить у Александра не получилось, его заткнули. Самым грубым, и в то же время нежным образом — сладкими, словно зрелая малина, губами и теплой ладошкой на его затылке. Потом ей же провели по недавно пострадавшей щеке и перевели на шею. Вдобавок ко всему, и собственные руки князя словно бы обрели полную самостоятельность, обхватывая талию Наталии, и расстегивая многочисленные крючки платья… Вернее, помогая хозяйке платья их расстегивать.

"Судьба".

Глава 12

Несмотря на вполне себе мирную специальность инженера, Карл Фридрих Михаэль Бенц имел в своем характере немало авантюрных черт. Почему? Да потому, что только такой человек мог резко бросить налаженный быт и кое-какой бизнес — только лишь для того, чтобы приехать в заснеженную восточную империю. И всего лишь по приглашению своего давнего приятеля (и ученика) Бориса Григорьевича Луцкого. Правда надо сказать, что снега он так и не увидел (но только лишь по причине летних дней), зато хмурой балтийской погодой и довольно-таки мерзким дождиком насладился сполна. И русским гостеприимством — выделенный ему "гостевой домик" более чем вдвое превышал по комфорту и своим размерам родное жилище изобретательного немца.

— Всё, герр Бенц, теперь мы можем спокойно идти. А завтра вам и этого не понадобится — будет свой "вездеход".

Одновременно с этими словами на грудь Карла Фридриха навесили картонку ярко-желтого цвета — разовый гостевой допуск. Увидев вздернутые в удивлении брови, русский инженер коротко пояснил, запутав гостя еще больше:

— Мелкие формальности, не более того. Ну что же — прошу за мной!

Мокрая краснокирпичная громада цеха впустила в себя двух мужчин, одарив напоследок внимательным взглядом сторожа в странной черной форме. Вообще, сердце Фридриха Михаэля радовалось каждый раз, когда он проходил мимо фабричных мастеровых, ибо видел в них истинный немецкий орднунг — одеты единообразно, работают не отвлекаясь, дисциплина явно на высоте… И даже цвет рабочих спецовок что-то да означал. Правда, он пока так и не разобрался, что именно, но у него еще все впереди! Потому что в Сестрорецк он приехал всерьез и надолго. Почему надолго? Да потому, что хотя пригласил его и бывший ученик, но вот встретил и приветил сам владелец фабрики. На следующий день после прибытия состоялась двухчасовая беседа, после которой осталось самое приятнейшее "послевкусие", а заодно десяток подписей на кое-каких документах. Результат беседы был весьма значимым — он полностью лишился всех прав на компанию "Benz&Cie", и нескольких патентов. Зато на Сестрорецкой фабрике появился новый человек, взявший на себя тяжелые обязанности директора несуществующего еще даже и в проекте автомобильного производства. Пока несуществующего! Правда, продавать собственную фабрику по производству автомобилей все же было немного жаль… Хотя, по совести говоря, как раз жалеть-то особо было и нечего — коммерсантом Карл Фридрих Михаэль был не особо удачливым. Правда и не самым худшим — и если бы не патенты русского аристократа-изобретателя, которые ну никак не получалось обойти!.. Впрочем, компенсация за потери вышла более чем достойной, так что это было скорее не сожаление, а всего лишь легкая тоска по прежней полной самостоятельности.

— Возьмите, герр Бенц.

Уже ничему не удивляясь, Фридрих принял в руки толстенные пробковые наушники и последовал за своим провожатым, слегка споткнувшись на выходе из цехового тамбура. И поначалу не понял, куда попал — уж очень все походило на какое-нибудь лечебное заведение. Непривычно-яркий свет больших ламп и чистый до невозможности пол, выложенный шестиугольными рифлеными плитками белого чугуна. Увешанные плакатами стены, мастеровые, больше всего похожие на практикующих врачей — серьезные, спокойные, и явно уверенные в своих действиях. Которые, между прочим, вполне успешно скрывали невысокие (как раз по плечо) перегородки, окрашенные в приятный взгляду синий цвет. А еще смутно знакомый тихий рев и гудение, периодичный лязг чего-то металлического, легкий запах машинного масла, пустая чертежная доска — а рядом, на подоконнике, целая россыпь карандашей и приоткрытый тубус с ватманом… Рай для настоящего инженера!

— Давайте для начала посмотрим на стенды? А потом пройдемся и по всему остальному. У вас ведь наверняка будет много вопросов?..

— Яволь. Гхе-гхе, я хотел сказать — разумеется, дорогой Борис. Тем более, что у меня уже и сейчас их немало.

Еще одна стена, еще одни ворота с тамбуром, и стало понятно предназначение наушников — защитить нежный человеческий слух от непрерывного громкого рева сразу четырех бензиновых (это Бенц определил влет своим многоопытным носом) двигателей. Кроме шумной четверки в помещении присутствовали два мастеровых, занятых снятием со стенда пятого движка и непонятная конструкция в виде стальной рамы на колесах с пневматическими шинами. На раме возлежала солидная чугунная плита, а колеса постоянно крутились. Вернее будет сказать, что их крутили специальные металлические ролики, которые к тому же время от времени подскакивали вверх и в сторону — отчего вся конструкция едва заметно вздрагивала и самую малость поскрипывала. Увидев приглашающий жест, Михаэль решил ни в чем себе не отказывать, для начала разобравшись с телегой из стали. Которая, по дальнейшему рассмотрению и размышлению, оказалась и не телегой вовсе, а ободранным до "скелета" остовом будущего автомобиля! Стоило это осознать, как открытия посыпались настоящим градом: каучуковые шины были гораздо шире и рельефней "каретного" стандарта, в подвеске колес обнаружились гидравлические гасители колебаний и рессоры, а толчки роликов имитировали дорожные ухабы. Мельком глянув на довольное лицо Луцкого, новоиспеченный директор подошел к первому стенду. Затем ко второму. Немного задержался у третьего, и в полном недоумении остановился у четвертого — такого двигателя он еще не видел. На первый взгляд всё то же самое, что и у первых трех, а на второй — очень даже бросалось в глаза отсутствие карбюратора. И присутствие вместо него непонятно-громоздкой штуки, от которой шли тонкие трубки к штуцерам, опять же заменяющим привычные искровые свечи. Да и сам мотор был заметно больше остальных своих собратьев, как минимум вдвое. И запах от него шел какой-то другой — причем явно не бензиновый, или керосиновый. Заинтересовано мазнув кончиками пальцев по бачку с топливом и поднеся кисть поближе к носу, Карл произвел вдумчивое опознание. Полученный результат его, мягко говоря, удивил. Обычнейшая соляра! Кто бы мог подумать, что этот продукт все же пригоден для питания двигателей…