Великодушные враги (Право на измену) - Стюарт Элизабет - Страница 102

— Не слушай его, милая, все было не так. Клянусь тебе, милая… Богом клянусь! Я люблю тебя, Джонет, — прошептал он. — Что бы он ни говорил, верь только этому.

— Я верю, — прошептала она. — Я верю тебе, Алекс!

Он обнял ее еще крепче и перевел дух.

— Я бы попросил вас, Ваше Величество, ускорить рассмотрение дела о признании недействительным брака леди Джонет с Томасом Дугласом. Прошу вас также вступиться за меня перед графом Мьюром. Я хочу сделать официальное предложение его воспитаннице.

— Раньше я увижу тебя в аду!

Джонет обернулась в кольце обнимающих ее рук Александра. Роберт выглядел озлобленным и постаревшим. Ей больно было это видеть. Она высвободилась из объятий, чувствуя себя виноватой, словно предала близкого человека, вырастившего ее с такой любовью.

— Роберт, послушайте меня. Я не хотела, чтобы все произошло подобным образом. Я люблю вас… — проговорила она запинаясь. — Но Алекса я тоже люблю. Нам нужно сесть и спокойно все обсудить.

— Послушай, Джонет, — Мьюр говорил с нею, но его глаза были обращены к Александру. — Хэпберн все это задумал и подстроил с самого начала. Он сам мне все рассказал в тот день, когда мы прибыли в Эдинбург. Он похвалялся, что сделает тебе ребенка. Но я ни за что на свете не позволю ему причинить боль тебе, девочка моя. Ты и так уже слишком дорого заплатила за мои ошибки.

— Я наговорил много лишнего два месяца назад, — начал Александр. — Я говорил нарочно, чтобы сделать вам больно. Вам, но не Джонет. И я признаю, что был не прав, Мьюр. Я сделал все, что мог, чтобы загладить свою вину. Все, что было в моих силах. — Он помедлил и послал графу пристальный взгляд. — Разве вы никогда не совершали ничего такого, о чем потом приходилось сожалеть?

— О да… Глубоко сожалеть. Но больше я не допущу подобной ошибки. — Мьюр грозно прищурился. — Ты не пара этой девушке, и ты ее не получишь. Давай, делай что хочешь, говори все, что знаешь, и будь проклят!

— Но, Роберт, вы не понимаете! — воскликнула Джонет.

— Нет, это ты не понимаешь, Джонет! Ты так же ослеплена этим ублюдком, как Элиз…

— Замолчите все! — прервал его Яков. — Похоже, все вы кое о чем позабыли. Супруг леди Дуглас объявлен вне закона и лишен гражданских и имущественных прав. Сама леди Дуглас существует лишь по милости Короны. Я волен распоряжаться ее жизнью и имуществом, как будет угодно мне и только мне одному. — Король криво усмехнулся. — Считайте себя моей пленницей, миледи. Пока я не решу иначе.

Все трое изумленно переглянулись.

— Все считают меня слишком юным для самостоятельного правления, — тихо продолжал Яков. — Но я буду править! И я не намерен спокойно смотреть, как одержимые гордыней и чванством господа Шотландии истощают ее в кровавых распрях. Довольно! Я этого больше не потерплю! — Он на мгновение умолк, переводя взгляд с одного из противников на другого. — Каждый, кто посмеет ослушаться меня, поплатится имуществом и жизнью. Я собираюсь на примере Дугласов показать всей Шотландии, что со мною шутки плохи. Надеюсь, что страна запомнит этот урок навсегда… Надеюсь также, что одного примера будет достаточно! А теперь, — добавил он, — поднимитесь наверх и ждите меня во внутренних покоях, Мьюр. Нам есть что обсудить. — Потом Яков перевел взгляд на Александра. — А с вами, Хэпберн, я поговорю сейчас.

С тяжелым сердцем Джонет проводила взглядом своего уходящего опекуна. Он не сказал ей ни слова. Он даже не обернулся, не попытался поговорить с ней. Хотя, быть может, сейчас это было к лучшему. Он все еще был крайне разгневан и вряд ли смог рассуждать здраво.

— Полагаю, вам следует вернуть это Алексу. Вряд ли ему понравится, если это станет известно всем.

Джонет обернулась. Графиня Линтон протягивала ей сложенный листок бумаги.

— Вы его обронили во время поединка, — продолжала Диана. — А я, как увидела, что это такое, решила спрятать, сохранить для вас.

Джонет взяла документ и крепко зажала его в кулаке.

Диана не спускала с нее глаз.

— Он вас действительно любит. Если вам нужны доказательства, вы их только что видели. А еще одно подтверждение у вас в руке. — Она тяжело вздохнула. — Вот поэтому я и ухожу. Хочу, чтобы он был счастлив. Иначе этот смехотворный обман ни за что не сошел бы вам с рук. Но если когда-нибудь до меня дойдет, что вы его предали или как-то ему навредили… — Прервав себя на полуслове, Диана опустила взгляд. — Скажем так: я приму меры, чтобы это было в первый и последний раз.

Джонет дерзко прищурилась, но, как ни странно, угроза оскорбила ее куда меньше, чем можно было ожидать. Она успела заметить боль в опущенном взоре, боль, о которой сама знала не понаслышке.

— В таком случае, я полагаю, нам больше не суждено свидеться, леди Линтон. Смею вас заверить, у вас не будет повода меня разыскивать.

Диана подняла голову с невеселой усмешкой.

— Должна признать, я заблуждалась на ваш счет, Джонет. Я никогда не считала вас опасной соперницей.

Джонет тоже усмехнулась.

— Я из рода Максвеллов, графиня. Не стоит нас недооценивать.

Диана кивнула и взглянула через весь зал на Александра.

— Я уезжаю. Попрощайтесь с ним за меня, прошу вас. И, пожалуйста, позаботьтесь о них… — Она бросила проницательный взгляд на Джонет. — Об Александре и обо всех грядущих Хэпбернах. Это единственное, чего я не могу ему дать. Так что, может, оно и к лучшему.

С этими словами Диана быстро повернулась и вышла. Но Джонет успела заметить блеснувшие из-под опущенных ресниц слезы.

Она следила за уходом Дианы Хэмптон с совершенно неожиданным ощущением боли. Жизнь тяжела, подчас невыносима. За все, что хочешь получить, приходится драться, вкладывая в борьбу весь ум и всю душу. Иногда при этом побеждаешь, иногда проигрываешь. А порой бывает понемногу и того и другого.

— Я сожалею о Роберте, милая.

Руки Александра легли ей на плечи, он повернул ее лицом к себе. Джонет услышала, как тихо закрылась дверь за Яковом.

— Если тебе удастся хоть как-нибудь примирить его с нашей свадьбой, знай: я на твоей стороне.

Джонет протянула Александру сложенный лист бумаги. При этом он резко втянул в себя воздух и нахмурился.

— Я нашла это в твоей куртке. Ты ее оставил, когда уходил сегодня утром. — Она заколебалась. — Как-то раз ты сказал мне, что даже сам Иисус Христос не смог бы заставить тебя спасти Роберта. Когда я это увидела сегодня утром, то сразу поняла, что ты и вправду меня очень любишь. Вот почему я решила, что не могу дать тебе уйти.

Александр взял в руки бумагу и бросил на нее загадочный взгляд.

— Ах да, Иисус Христос! Мы с ним немного повздорили по этому поводу. — Его лицо озарилось улыбкой. — Нет, сам он не приходил, как ты понимаешь, зато прислал чрезвычайно красноречивого гонца.

Джонет прикусила губу.

— О, Алекс, я так тебя люблю! Но, должна тебе сознаться, я соврала. Я не беременна.

Он улыбнулся.

— Я не сомневался, что ты сказала бы мне прошлой ночью, если бы это было правдой. К тому же до появления первых признаков еще рановато.

— Ты… ты сердишься?

— Я испытываю смешанные чувства, но это… нет. Нет, милая, я не сержусь.

— Да? А что же ты чувствуешь? — тихонько спросила Джонет.

— Сожаление, девочка моя. За все, что тебе пришлось перенести из-за меня, за все, чего ты лишаешься по моей вине. Ты же понятия не имеешь, что это значит — жить среди сплетен, намеков, грубых шуток и перешептываний за спиной. Я хотел бы дать тебе нечто большее… хотел лучшей жизни для тебя.

Ее глаза заискрились весельем.

— Но я не хочу становиться графиней!

— О да, — усмехнулся он. — Ты ясно и недвусмысленно дала мне это понять. Как и всем остальным придворным.

Александр вдруг задумался, его взгляд стал серьезным.

— И еще я чувствую… ну, не знаю… страх, что ли? Я боюсь, что не сумею возместить тебе все, что ты потеряла, что не смогу сделать тебя счастливой. Тебе слишком многим придется пожертвовать ради меня, Джонет, а я почти ничего не могу предложить взамен. Я тебе не подходящая пара, хоть в этом Мьюр был прав.