Владимир Высоцкий без мифов и легенд - Бакин Виктор Васильевич - Страница 167

В 1952 году за роль Тятина в спектакле «Егор Булычев и дру­гие» по пьесе М.Горького Любимов получил Государственную пре­мию СССР, а в 54-м ему было присвоено звание «Заслуженный ар­тист РСФСР». Видимо, достаточно счастливая актерская судьба не могла выразить всего любимовского существа, его тянет к режис­серской работе. Первый режиссерский опыт относится к 1959 году: на вахтанговской сцене он поставил пьесу А.Галича «Много ли че­ловеку надо». Два года он посещает семинары М.Кедрова и, вступив в 1963 году в КПСС (без этого трудно сделать карьеру), становит­ся преподавателем Театрального училища им. Щукина. В 46 лет он круто меняет свою жизнь, в которой постарался максимально дис­танцироваться от вполне успешной биографии видного со всех то­чек зрения актера, героя-любовника, сталинского лауреата, одного из ведущих мастеров прославленной вахтанговской труппы. Режис­сура стала его призванием.

Любимов дал театру новое содержание. Он искал свой путь в сценическом стиле, искал новые театральные формы. Поэтому он, начиная преподавательскую деятельность, взял оригинальную пье­су и поставил спектакль, ставший противовесом господствующему тогда социалистическому реализму. Как удивляла театральных эс­тетов небрежно натянутая тряпка вместо задника и актеры, играю­щие не по известным правилам. Но спектакль удался.

Ю.Любимов заставляет зрителя «Таганки» быть равноправным партнером происходящего на сцене. Режиссер нашел свой язык, свои выразительные средства, образную форму без декоративно-бутафорских костюмных излишеств. Он откровенно отбросил ме­тоды «театра переживания», скомпрометированные в советском те­атре политикой «ласковой унификации под МХАТ». Он ввел в сво­ем театре брехтовский «эффект отчуждения», состоящий в том, что хорошо известное преподносится публике с неожиданной сторо­ны. Смело вводя в спектакли песни (зонги) и хоры, он добивается фиксации внимания зрителей на важнейших мыслях. Мизансцены, выстраиваемые Любимовым, предельно выразительны и насыщен­ны — вплоть до метафоры, символа.

Ни в одном театре не были столь успешны и долговременны спектакли, обращенные к истории революции, как на «Таганке». «Десять дней...», «Мать» пройдут около 900 и 300 раз.

Каждый спектакль, поставленный Любимовым, был явлением не только театральной, но и духовной жизни страны. За двадцать лет он поставит на «Таганке» тридцать один спектакль. Из них, мо­жет быть, только два допустили к зрителю без унижения коллек­тива. «Доброго человека из Сезуана» уже на первых сдачах ругали за формализм, трюкачество, осквернение знамени Станиславско­го и Вахтангова.

Любимов был одним из тех, кто явно выражал недовольство су­ществующей государственной системой. Система противодейство­вала. Возникла своего рода модель «приемок» всех постановок ре­жиссера: с объяснениями неправомерности выбора драматурга, с обвинениями в неправильной «расстановке акцентов», с рекоменда­циями по «художественному совершенствованию», с письмом, уве­домлявшим, что больше представлений спектакля не будет, с вызо­вами в «высокие инстанции», с собраниями, выговорами, а в даль­нейшем — и с угрозами отстранить от руководства театром... Но он боролся — отстоял себя и свой театр. В этот свой юбилей он еще полон сил и сделает много для российского и мирового театраль­ного искусства.

В.Смехов: «Тайна Юрия Любимова — в освоении магического синтеза, в развитии «тотального театра». И еще чудо: рядом с Ю.Лю­бимовым двигался от роли к роли его любимый актер Высоцкий, ко­торый в своей поэзии, в своем личном Театре песни оказался созда­телем такого же универсального, тотального искусства. И кто у кого учился в большей мере — тоже загадка».

Через десять лет гражданин Израиля Юрий Петрович Люби­мов волею обстоятельств очередной юбилей будет отмечать в Ие­русалиме.

За юбилеем — юбилей: 1 октября 1977 года народному артисту СССР, лауреату Государственной премии СССР, главному режиссеру МХАТа, профессору Школы-студии Олегу Николаевичу Ефремову исполнилось пятьдесят лет. Не так, как Любимову: Ефремову вру­чили орден Трудового Красного Знамени, по телевизору в програм­ме «Время» показали кадры — Л.Брежнев поздравляет О.Ефремо­ва с присвоением правительственной награды. Была и фотография этого вручения, долго висевшая в кабинете Ефремова. На ней юби­ляр выглядел так солидно, что можно было подумать — это Ефре­мов вручает очередной орден Брежневу.

Поздравление проходило на сцене нового здания МХАТа сра­зу же после спектакля «Заседание парткома». Рядом с Ефремовым сидели представители от ЦК и Министерства культуры, а позади по трапеции лесенкой разместилась огромная труппа Московского Художественного. Все было чинно, только таганцы во главе с Лю­бимовым нарушили строгость ритуала: «Олег! Ты извини, случай­но у нас в труппе оказался один мхатовец, единственный в своем роде — Володя...»

Вышел с гитарой Высоцкий и спел только накануне сочинен­ный текст. Иногда даже оговаривался, хотя пел по бумажке... Пес­ня оказалась абсолютно пророческой.

Хриплый голос Высоцкого перечеркивал весь предшествующий официоз. Это был преподнесенный с юмором итог целого периода жизни не только Ефремова, не только МХАТа, но и «Современни­ка», и «Таганки», и самого Высоцкого...

С 12 по 18 октября В.Гольдман организует выступления Вы­соцкого в Казани вместе с ансамблем «Шестеро молодых». Как все­гда при организации подобных выступлений ритм был очень на­пряженный: Высоцкий выступал во Дворце спорта и Молодежном центре, давая несколько концертов в день.

В конце гастролей — 17 октября — Высоцкого попросили вы­ступить перед актерами Казанского Большого драматического теат­ра. Он согласился, но предупредил, что из-за большой концертной нагрузки сможет приехать лишь поздно вечером. Договорились на­чать выступление в 22 часа, а приехал Высоцкий еще на час позже. Оказалось, что во время выступления во Дворце спорта ему стало плохо — сильные боли в области почек. Но нашлись «специалисты быстрого восстановления»... Этот случай стал для Высоцкого еще одним подтверждением того, что из состояния сильной усталости после больших нагрузок можно легко выйти после укола наркоти­ческого препарата. О последствиях привыкания он тогда не заду­мывался...

19 и 20 октября Высоцкий, как и в прошлом году, принимает участие в большом сборном концерте в Ташкенте. ЦК Компартии Узбекистана решил широко отметить перевыполнение плана по сбо­ру хлопка и организовал концерт во Дворце спорта, вмещающем де­сять тысяч человек. В «звездном» составе ансамбль оркестр Полада Бюль-Бюль Оглы, В.Ильченко и Р.Карцев... и Высоцкий.

Театр на Таганке готовится к большим гастролям во Франции, которые должны были проходить с 4 ноября. Высоцкий выехал чуть раньше...

26 октября в Париже в «Pavilion de Paris» Высоцкий выступает на вечере советской поэзии, организованном поэтом Антуаном Витецом. В составе поэтической делегации К.Симонов, Е.Евтушенко, О.Сулейменов, Б.Окуджава, В.Коротич, М.Сергеев, Р.Давоян... Вы­ступление Высоцкого поначалу не планировалось.

Б.Окуджава: «В Париже встретили Высоцкого. Предложили ему выступить с нами. Он согласился. Мы выступили. Никто никого не «потряс». Просто нас хорошо принимали. Меня и Высоцкого при­нимали немного лучше, чем остальных, благодаря гитаре. И я, и он свои стихи пели».

В.Коротич: «В концерте-вечере было два отделения: одно закан­чивал Окуджава, другое — Высоцкий, а в остальное время мы чи­тали стихи с французскими переводчиками. Только Симонов, грас­сируя, как всегда, читал одно только «Жди меня...», и зал, где было много людей с памятью о прошедшей войне, много эмигрантов, выл от восторга, переводов не требуя. Окуджава с Высоцким пели без переводчиков, хоть Высоцкий, по-моему, говорил какие-то слова по-французски. Мы сидели с ним рядом на сцене, и волновался он сильнее всех нас: для большинства поэтов это был вечер как ве­чер — много их таких было! А для Высоцкого это было и актерское действо, профессиональный показ в Париже...»