Владимир Высоцкий без мифов и легенд - Бакин Виктор Васильевич - Страница 109

109

Комиссия Главного управления культуры Мосгорисполкома при обсуждении спектакля категорически настаивала убрать пес­ни Высоцкого. Вот несколько характерных для того времени реп­лик членов комиссии:

«Мы тут читали эти песни вслух и проверяли свое отноше­ние, стороннее отношение к ним, — куда зовут эти песни? Мне ка­жется, что они просто не очень точны и не очень правильны, по­тому что в общем они выявляют недовольство автора жизнью сво­его общества»;

«А в песне о скакуне должны быть сняты разговоры о свободе. В жанровом отношении эти песни совершенно не вяжутся»;

«Что за тема: я не хочу скакать с жокеем, я хочу скакать без узды. Когда вы меня освободите от наездника, тогда я вам выдам... Это же звучит легкомысленно. Такие мысли, такие идеи нуждаются в очень четком, специально разработанном выражении. А сейчас это работает против спектакля и очень замутняет идейный смысл»;

«Товарищи! Вы меня простите — это не поэзия, это набор ото­рванных от жизни, абстрагированных понятий, которыми живет сам Высоцкий».

Таким образом, чиновники от культуры выразили свое отно­шение даже не к конкретным песням, а вообще к Высоцкому как к поэту. Однако театр отстоял все за исключением песни

«Бег иноход­ца».

В спектакль вошли четыре песни в исполнении Игоря Кваши:

«Свой остров», «Человек за бортом», «Я не люблю» и «Лирическая».

Премьера спектакля состоялась 19 апреля 1971 года. А в 1974 году выйдет телевизионный фильм с тем же названием. В титрах будет обозначено: «Композитор — В.Высоцкий».

В мае 71-го Высоцкий имел несколько свободных дней в театре и слетал отдохнуть к друзьям в Ростов-на-Дону. Погода благоприят­ствовала катанию на водных лыжах. Кроме того, он побывал в горо­де Шахты, чтобы повидаться с самым сильным человеком планеты тяжелоатлетом, многократным чемпионом Европы, мира и Олим­пийских игр Василием Алексеевым.

Будучи сам постоянно в экстремальных ситуациях, Высоцкий восхищался людьми, способными на преодоление в любой облас­ти человеческого бытия. В этом же году В.Алексеев установил свой 29-й мировой рекорд. И восхищение поэта ложится на бумагу:

27 мая состоялся грандиозный футбольный матч — «Сборная СССР —Сборная мира». Это был последний матч для выдающего­ся вратаря всех времен, заслуженного мастера спорта, пятикратного чемпиона СССР, чемпиона Европы и Олимпийских игр Льва Яши­на. Для участия в матче в Москву приехали практически все луч­шие футболисты мира, выразив тем самым свое уважение к замеча­тельному голкиперу и человеку. Проводы были королевскими, что вполне объяснимо: такие спортсмены, как Яшин, рождаются на свет не так часто — раз в столетие. Высоцкий не был фанатом футбола

(«Так как я все делаю до конца, я думаю, если бы я болел по-настоящему, я бы помер на каком-нибудь матче...»),

не был лично знаком с Яшиным, но не мог быть в стороне от этого события и посвятил великому футболисту песню

«Вратарь».

В этом году Центральное телевидение предложило В.Турову снять двухсерийный телевизионный фильм по рассказам И.Турге­нева «Записки охотника». Режиссер пробует Высоцкого на заглав­ную роль в телефильм.

В воспоминаниях В.Турова читаем: «В начале лета 1971 года я начал пробы на Чертопханова. Володя находился тогда в прекрас­ной форме и хорошо отыграл пробу. У него было огромное жела­ние сыграть эту роль. Он очень любил лошадей, а поскольку мы снимали на натуре, то проба у него была неплохая. Но так получи­лось, что у меня было свое особое видение Чертопханова. Уже со­стоялась встреча с Бабкаускасом, его проба была убедительней. Во­лодя, конечно, поначалу немного обиделся, но, надо отдать долж­ное, быстро отошел».

В.Туров задумал ввести в свой фильм вставной номер — состя­зание певцов. Высоцкий убедил режиссера, что лучше, чем В.Золо­тухин, роль Яшки Турка никто не сыграет, никто лучше не споет. Туров послушал друга и не пожалел об этом. После выхода филь­ма об игре Золотухина напишут: «"Ой, не одна в поле дорожень­ка..." — сколько силы, страсти, горестного недоумения вложит Ва­лерий Золотухин в эти простые слова, сколько отчаяния и надежды! Это ведь песня не столько о тихих полевых тропинках, заблудив­шихся где-то среди ржи, сколько о путях-дорогах, по которым даль­ше идти России».

В начале июня прилетела Марина вместе с сыновьями. У млад­шего — непоседы и озорника Володи — была сломана рука. Фран­цузские врачи вставили в кость спицу и наложили гипс, посове­товав матери давать сыну антибиотики. Однако из-за занесенной инфекции рука стала болеть. Обратились к заведующему хирурги­ческим отделением Московской детской больницы имени И.Руса­кова Станиславу Долецкому, который обнаружил под гипсом гной­ное воспаление. Высоцкий договорился с Долецким, чтобы Володю положили в отдельную палату, где они с Влади могли бы дежурить посменно. Завязалась дружба. Станислав Долецкий был не простым хирургом, а членкором АМН, и подарил на память родителям свою книгу «Рубежи детской хирургии» с автографом: «Милым Володе и Марине в память невеселых дней, связанных с русаковкой. С луч­шими пожеланиями. С.Долецкий. 20.06.71». Ну а Высоцкий в ответ напишет посвящение ко дню рождения Далецкого...

С 30 июня по 4 июля Высоцкий выступает с концертами во Вла­дивостоке. Шесть концертов состоялись в Доме культуры моряков (ДКМ), и один концерт он дал на борту круизного теплохода «Фе­ликс Дзержинский», с капитаном которого — Николаем Свитенко — он был заочно знаком. Выступления, как обычно, были неофициаль­ными — Высоцкий прилетел сюда, используя отпуск.

На первый свой концерт Высоцкий опоздал, и не по своей вине: партийные власти решили запретить выступления и вызва­ли в краевое управление культуры на «профилактику» директора ДКМ Анатолия Белого. На «ковер» пошли вместе, но Высоцкий ос­тался в приемной. Прямо с порога главный начальник по культуре набросился на Белого: «Вы что себе позволяете?! Вы знаете, кто та­кой Высоцкий?! Это отребье пьяное, он валяется сейчас на вокза­ле!» В этот момент в кабинет заходит Высоцкий:

«Здравствуйте, я Владимир Высоцкий. У меня с собой только бумага о том, что ар­тист Театра на Таганке находится в отпуске. Много написал пе­сен о Дальнем Востоке, а во Владивостоке ни разу не был. Вот и ре­шил побывать».

Пришлось концерты разрешить... Вскоре в газете «Советская культура» вышла маленькая заметка о том, что артист Владимир Высоцкий дал во Владивостоке концерты и перечислил деньги в Фонд мира.

Впечатлениями делится фотокорреспондент газеты «Дальнево­сточный моряк» Б.Подалев: «Было что-то такое, чего я ни до, ни по­сле никогда не видел. За четверть века фотосъемок приходилось ра­ботать на разных творческих вечерах — от молодого Иосифа Коб­зона, Булата Окуджавы, Евгения Евтушенко, до Аллы Пугачевой, но тут единение со слушателем-зрителем было необыкновенное. Маг­нитофоны на коленях — самые разные, от миниатюрных до допотоп­ных «Дншро». Даже с переполненного балкона висели штыри мик­рофонов, ловящих каждое слово новой песни Высоцкого. Каждому хотелось иметь не переписанную с переписанных не единожды маг­нитофонную пленку, а живое захватывающее слово души поэта.

Сегодня не так просто сказать, что же наиболее остро каждый воспринял. Но вот

«ЯК-истребитель»

был, пожалуй, для всех оше­ломляющ по страсти исполнения. Думалось опасливо — сам певец наперевес с гитарой ринется в пике в оркестровую яму и вынырнет из нее весь изможденный, но все-таки спасая самолет».

Когда 30 июня Высоцкий находился в самолете между Москвой и Владивостоком, весь мир потрясло сообщение о гибели экипажа первой орбитальной станции «Салют». Космонавты В.Волков, Г.Доб­ровольский и В.Пацаев в течение самого продолжительного косми­ческого полета успешно провели испытания и отработку конструк­ции, агрегатов, бортовых систем и научной аппаратуры нового кос­мического комплекса. При возвращении на Землю открылся клапан, отделяющий кабину от атмосферы, произошла разгерметизация, и через 42 секунды они погибли — закипела кровь.