Владимир Высоцкий без мифов и легенд - Бакин Виктор Васильевич - Страница 108

108

Бывало и по-другому... Вспоминает Нина Ургант: «У нас в мед­пункте работала медсестра Зиночка. Когда я заболела воспалени­ем легких, она приезжала ставить банки. Тут как раз появился Во­лодя:

«Нина, может твоя медсестра вытащить мне ампулу?»

Зина ахнула: он джинсами так натер кожу, что появилась огромная ге­матома. Она вытащила ампулу, обработала, зашила по живому, без анестезии. Тут пришла Марина Влади и очень спокойно спросила: «Ну, вытащили ампулу?» —

«Да».

— «Тогда давай выпьем». Бокала шампанского хватило, чтобы Володя опять сорвался. Я не могу ей этого простить...»

Кроме Высоцкого формально роль Гамлета начинали репетиро­вать Л.Филатов, Д.Щербаков и В.Золотухин. Пока Высоцкий болел, Любимов репетирует с Филатовым, а Золотухин (неся свой крест — «комплекс вины перед другом») репетирует эту роль с Б.Глаголиным. Филатов давно расставил все по своим местам: он, Филатов, —

Горацио, Золотухин — Лаэрт, а Высоцкий — Гамлет. Поэтому, ре­петируя Гамлета, он понимал бесполезность этой затеи и не очень выкладывался. Зато Золотухин-Лаэрт рвался в Гамлеты.

После одной из репетиций... Б.Глаголин:

—  Получается, может получиться! Раньше не видел в тебе Гам­лета, теперь убедился, что ты можешь и должен играть!!

—  Ладно, а как же перед Володей? Неудобно...

—  Ничего неудобного нет, Валерка, ты глубоко ошибаешься...

—  А я мучаюсь. Все придумывал, как сказать ему о том, что я начал без него работать Гамлета.

Так и «промучается» надеждой Золотухин до самой смерти Вы­соцкого. И надежда умрет с Высоцким — спектакль снимут.

А через двадцать лет после смерти Высоцкого Золотухин при­знается, что рядом со страстным желанием сыграть Гамлета все вре­мя сидел страх провалиться. О, если бы не этот страх!.. Какая там «дружба»?!

И все же... 18 мая 1993 года состоится премьера «Доктора Жи­ваго» с Золотухиным в главной роли. Любимов введет туда стихо­творение Б.Пастернака «Гамлет», и Золотухин закончит свою роль словами, которыми Высоцкий начинал своего Гамлета:

Но продуман распорядок действий

И неотвратим конец пути...

Но вернемся в 1971 год к «Гамлету» с Высоцким... Окрепло здо­ровье, закончилось на время одиночество — надо работать... Он ста­рался сносить любые насмешки Любимова. В репетициях он всегда был примером сосредоточенности. Но работа над Гамлетом требова­ла еще и смирения. Те, кто знал, какой взрывной характер у Высоц­кого, поражались его терпению. Марина стала посещать репетиции и сидела обычно наверху, в темноте балкона, чтобы не мешать. Но все знали, что она присутствует. Знал и Любимов и использовал эту ситуацию, иногда дразня, иногда покрикивая на Высоцкого, чтобы разбудить в нем злость, темперамент и эмоциональность.

Однажды Высоцкий сорвался... Е.Агранович: «...когда его вы­ворачивал наизнанку Любимов, а у него «не шел» Гамлет, он бро­сился на Любимова со своим кинжалом, который у него в этот мо­мент был по роли в руках, прыгнул со сцены, бросился на него, сде­лал вид, будто он его убивает, и ударил кинжалом рядом в спинку любимовского стула. Причем Любимов совершенно спокойно так, слегка пошатал кинжал (он хорошо засел), вытащил и сказал своим замам: "Надо отдать, чтобы затупили. Вернись на сцену".

Ю.Любимов: «Была однажды бестактность... Потом я извинил­ся перед ним».

Во время репетиций «Гамлета» — в течение двух месяцев каж­дый день — студенты ВГИКа снимали свой учебный фильм «Быть или не быть». Камеры Высоцкий не замечал, а студенты старались не отвлекать актера, так как видели, что все, что он делает, — на пределе физических и духовных возможностей. Фрагменты из этого двадцатиминутного фильма будут показывать в посмертных филь­мах о Высоцком.

Параллельно с репетициями шел поиск художественного реше­ния. Давид Боровский — художник почти всех любимовских спек­таклей — придумал в «Гамлете» подвижной занавес. Предполагалась многофункциональность занавеса, рассчитанная на ассоциативное восприятие зрителя. Он и парусом будет, и будет «изображать» бурю на море, стену замка с множеством слуховых оконцев, гобелен в спальне королевы... Занавес должен был дробить сценическое про­странство на любые интерьеры, в считанные секунды превращая сцену в дворцовый зал, коридор, площадь, спальню...

Мощные взмахи огромного занавеса обозначали одновременно и перемены действия, и его непрерывность. По законам театра Шек­спира, действие должно было длиться непрерывно. Пьеса не дели­лась на акты, и занавес позволил соблюсти эту шекспировскую не­прерывность: осуществлять мгновенные переброски действия, его перекрестный или параллельный ход, давая возможность освобо­диться от тяжелых декораций, от смен картин, которые нарушали бы ритм спектакля. В финале — занавес, участвующий во всех со­бытиях спектакля, становится, по выражению одного из критиков, образом смерти, сметающим на своем пути все живое

Позднее метафорические значения этого занавеса театраль­ные критики опишут в десятках статей и даже предложат указы­вать занавес в программке перед всеми иными участниками спек­такля: сначала — Занавес, а потом Гамлет, Клавдий, Гертруда, Офе­лия... Д.Боровский тоже считал свою работу удачной. В 1992 году в Центре Помпиду в Париже на выставке «Десять лучших декораций «Гамлета» XX века» был и его «Гамлет». Занавес таганского «Гамле­та» стал театральной легендой.

Этот уникальный серо-бежевый, из шерстяных ниток и шнуров занавес казался огромным, хотя был девять метров на пять с поло­виной. Несколько дней и ночей его плели умелыми руками студенты художественных училищ на полу театрального фойе. Каждый брал себе квадрат нейлоновой сети и начинал на нем вывязывать орна­мент по своей фантазии.

Конструкцию проектировали авиационные инженеры верто­летного завода. Они смонтировали, казалось, легкое, а на самом деле очень тяжелое и неустойчивое переплетение алюминиевых штанг, рычагов и кронштейнов, по которым занавес двигался вдоль и по­перек сцены, под любым углом.

22 мая на репетиции случилось непредвиденное... Шла сцена по­хорон Офелии, звучала траурная музыка, придворные несли на пле­чах гроб Офелии, а за ним двигалась свита короля... В тот момент ко­гда актеры стали выходить из-за кулис, тяжеленная конструкция, по которой двигался занавес, вдруг сильно заскрипела, накренилась и рухнула, накрыв всех присутствующих в этой сцене занавесом. За­тем — тишина... Спокойный голос Любимова: «Кого убило?» А когда выяснилось, что все живы, он уже возбужденно кричал: «Благодари­те Бога, это он вас спасает десятки раз!» В роли Бога выступил гроб Офелии: конструкция проломила гроб, все остались живы. Несколь­ко актеров отделались легкими травмами, обошлось без трещин, без переломов. Высоцкий в этот момент по какой-то причине задержал­ся и не успел выйти на сцену в момент аварии.

Намеченная на июнь премьера отодвинулась из-за необходи­мости создания новой конструкции. Через полгода были сделаны по бокам сцены крепкие стальные балки, между ними шла каретка, которая надежно держала тяжелый занавес. Занавес в своем движе­нии обрел мобильность, легкость — и с тех пор стал нести как бы самостоятельную функцию.

И еще одно отличие любимовского «Гамлета» от всех предыду­щих. Любимов поставил спектакль, не определяя конкретно-историческую среду. Он сделал средой спектакля — ночь. Ночь как ме­тафора. Ночью происходят тайные встречи, король принимает до­носы и замышляет преступления. Ночь — сообщница узурпаторов власти, но она также сообщница Гамлета, его тайная и надежная подруга. Театр играет трагедию человека, который обречен жить и умереть ночью.

Художественное решение требовало соответствующего осве­щения сцены, что, в свою очередь, привело к техническим труд­ностям при телевизионной съемке спектакля. Советское телевиде­ние так и не сняло полностью спектакль. Сняли болгары во время гастролей театра в Софии; несколько фрагментов «Гамлета» было снято Польским телевидением, да и то втайне от Любимова, изме­нив освещение.

НЕ ТОЛЬКО «ГАМЛЕТ»

В этом году Московский театр «Современник» выпускает спек­такль «Свой остров» по пьесе эстонского драматурга Раймонда Каугвера в переводе Виктора Розова. Ставила спектакль Галина Вол­чек. Постановка была навязана театру Министерством культуры к дате — 50-летию образования Советского Союза. Сюжет пьесы в духе соцреализма повествует о молодых людях, которые, не выдер­жав вступительных экзаменов в институт, пошли работать в шах­ту. Рабочий коллектив помог им в выборе дальнейшего жизненно­го пути. Чтобы как-то оживить классическую «производственную драму», поднять пьесу на более высокий уровень Г.Волчек попро­сила Высоцкого написать для нее несколько песен: «Я поняла, что в скромности драматургического материала должен быть момент, позволяющий вырваться за пределы содержания. Это должны быть зонги, причем от лица совсем не спокойного героя. Тогда я обрати­лась к другу — Володе Высоцкому. Его острота, степень взрывной нервности могла дать возможность такого ухода вверх». Высоцкий предложил написанные ранее песни

«Человек за бортом», «Песен­ка ни про что, или Что случилось в Африке», «Здесь лапы у елей дрожат на весу...», «Бег иноходца»,

а также написанные специально

«Я не люблю» и «Свой остров».

2 февраля 1971 года «Современник» заключил с Высоцким договор на написание песен.