Битва за Россию - Платонов Олег Анатольевич - Страница 112

В.Б. Я тоже много лет занимаюсь историей второй эмиграции, условно названной мною «Архипелаг Ди-Пи», она, конечно, наиболее национальна, в послевоенных немецких лагерях для перемещенных лиц волею исторического момента не было ни еврейской интеллигенции, не было и либералов. Из власовской армии и близких к ней кругов вышел целый ряд писателей, поэтов, историков и мыслителей русского национального направления: Николай Ульянов, Борис Башилов, Борис Филиппов, Николай Нароков, Абдурахман Авторханов, Николай Рутченко и другие.

О.П. Они прошли и через личную трагедию, трагедию войны. Жизнь у каждого из них была нелегка, их носило по разным странам. Впрочем, и у Ивана Солоневича тоже была крайне тяжелая жизнь. Но они сформулировали самые главные задачи русской национальной жизни. Они многое не знали и не понимали, но чувствовали главное.

В.Б. В изучении истории в России было как бы три периода. Сначала формировалась сама историческая наука, писались первые книги Карамзина, Костомарова, Ключевского, затем почти все подмяла либеральная когорта историков. Ее сменила советская историческая наука. Лишь на отшибе, где-то по Аргентинам и Америкам, трудились русские национальные историки из двух волн эмиграции. И лишь сейчас, в вашем лице, мы видим возрождение русской национальной исторической науки. Но ведь и вашу энциклопедию стараются не замечать, игнорировать. Вы — первый русский национальный историограф в нынешнюю эпоху.

О.П. Во-первых, не преувеличивайте мое значение. Во-вторых, когда я стал писать свою историю, я еще не читал ни Солоневича, ни Башилова, я их узнал позднее. В семидесятые годы самиздат был у нас исключительно либеральный, ни Солоневича, ни Башилова мы прочитать не могли. Нет, у меня, как я уже и говорил, было две точки отсчета. Первая — это общество охраны памятников, вторая — это владыка Иоанн. Национальную задачу мне объяснил владыка Иоанн. Не как некий догмат, а как живую задачу изучения народной жизни. Акценты жизни изменились. Вне веры православной не может для русского человека быть полноценной жизни. Вне веры существует только пустота. Пустота может заполняться деньгами, сексом, значимостью в обществе, связями, популярностью, но все это пустота. Чем больше пустоты, тем больше суеты и стяжательства. Хочется все тянуть на себя, чтобы компенсировать свою пустоту. Я спрашиваю: «Владыка, и что мы должны делать? Просто верить?» Он отвечает: «Путь русских людей — путь к Святой Руси».

— А что такое Святая Русь? Святая Русь — это благодатное свойство русского народа, делающее его оплотом христианства во всем мире, жертвенное служение идеалам добра, правды и справедливости, стяжания Духа Святого. Стремление к преображению души сделало русских новым богоизбранным народом. Но избранным не для противостояния другим народам, а для первенства в борьбе с мировым злом.

В.Б. Формулируя в своей энциклопедии идею служения русского народа, что вы подразумеваете под русской национальной идеей?

О.П. Эту идею нам сформулировал владыка Иоанн. Что такое Святая Русь? По учению владыки Иоанна, это несколько четких позиций: прежде всего, глубокая вера в Бога, это неразрывность жизни человека в вере, глубокая цельность, без веры человек существует только на биологическом уровне. Это соборность человека, растворение личности человека в своем народе и в своей Церкви. Соборность дает истинную свободу человеку. Возможность существовать в христианском соборном виде. Об этом неоднократно писал и философ Лосев. Что такое свобода? Это Бог. Это жизнь в Боге. Это нестяжательство, преобладание моральных форм жизни над материальными. Пренебрежение вещью. И, наконец, одна из граней человека Святой Руси — это глубокий патриотизм. Любовь к своему Отечеству как к преддверию Царствия Небесного. После веры в Бога, подчеркивал владыка, патриотизм — это высшее духовное чувство человека. Эти грани и делали русский народ Богоизбранным народом в смысле первенства с мировым злом. Все, что происходит в мире, — это существенное противоречие между Талмудом и Новым Заветом. Это противоречие ярко выразилось еще в эпоху Возрождения. Философ Лосев сказал очень замечательно, что в эпоху Возрождения началось развитие двух форм сатанизма: капитализма и коммунизма. И каждая из форм отрицает сущность христианства. Этот конфликт и предопределил всю дальнейшую судьбу человечества. В наше время эти две формы развертывания сатанизма соединились.

В.Б. А что происходит сейчас в нашей стране?

О.П. Это соединение либеральной масонской линии развития, по которой развивается западный мир, и линии остаточного социализма. Заключен определенный союз между этими двумя антихристианскими формами развития. В 1920-е годы Сталину было послано письмо от высшего масонства, где ему предлагали заключить союз с масонством и установить глобальный контроль над всем миром. Тогда Сталин отверг этот план. Сейчас он вновь набирает силы. Америка сейчас идет по пути Советского Союза, учитывает коммунистический опыт влияния, добивается мирового глобализма. Кто ей сейчас помешает? Управляемая демократия своей мощью все противостоящие ей силы сдвинула на обочину истории.

В.Б. Национальную Россию столетиями старались сдвинуть на обочину истории — от Наполеона до Гитлера и до нынешней Америки. И каждый раз что-то мешало. Россия возрождалась из пепла. Может, хватит сил и на этот раз? Вернемся к вам и вашему пути. Ваши первые исторические работы стали выходить, когда вы еще работали экономистом-американистом в своем институте. Когда вы ушли на вольные хлеба, на свой вольный путь?

О.П. Я уже давно нигде не работаю, у меня своя исследовательская фирма. В начале девяностых годов у меня появились новые возможности. Те труды, которые писались раньше, уже меня не удовлетворяли. Перед нами открылась новая огромная информационная база данных, русские патриоты, связанные со спецслужбами, помогли мне поработать в самых закрытых архивах. Кстати, помогали не только мне, но многие быстро отсеялись.

В.Б. Нужен талант историка, исследователя, талант архивиста, ведущего свое сверхдетективное напряженное расследование, чтобы сутками сидеть в архивах и получать от новых открытий наслаждение, радость от узнавания новых данных. У кого этого нет, быстро убежит. Один просмотрит сотню папок — и ничего не увидит, а другой вдруг сделает мировое историческое открытие. Это «нюх историка». Не только везение и трудолюбие, еще и дар, еще и предвидение, когда ты извлекаешь главную ценность всего архива.

О.П. Нужно было годами сидеть и рассматривать чуть ли не в лупу отрывки разных бумаг. Порой просмотришь десяток папок — и ничего не найдешь. И вдруг интереснейшие факты. Я создал круг новых сотрудников, соратников, свою исследовательскую группу, куда вошли и бывшие работники спецслужб, и профессиональные историки, всего шесть-семь человек. Одному человеку такой огромный массив новой информации было не осилить. Это позволило нам в очень короткий срок достичь огромных результатов. Кстати, когда пошли первые наши тома, уже у владыки Иоанна появился интерес ко мне. То я был увлечен им и его работами, теперь уже он заинтересовался и благословил меня на всю работу. Об истории масонства он сказал: эту книгу надо издать самым большим тиражом и на все деньги. Мы так и сделали. Он и дал название этой книге. Я ее первоначально назвал «Заговор против России». Владыка сказал: так нельзя, помешает, назовите «Терновый венец России», а подзаголовком уже «Тайная история масонства».

В.Б. Я уже писал о «русском ордене» внутри коммунистического руководства. Может, и вы когда-нибудь расскажете о «русском ордене» внутри спецслужб. Честь им и хвала.

О.П. Их много. Они и сейчас там есть, поверьте мне. Они подсказывают, они охраняют, предостерегают. Наша работа была бы невозможна без их поддержки.