Ведьмак (большой сборник) - Сапковский Анджей - Страница 327

— Ну и езжай, — пружинисто встала Мильва. — Может, думаешь, я стану тебя упрашивать? Бес с тобой, ведьм! Пошли, Лютик, приготовим чего–нибудь пожрать. Голод меня морит, а когда я твоего ведьма слушаю, мне блевать хочется.

Геральт отвернулся. Принялся рассматривать зеленоглазых бакланов, сушивших крылья на покрытых пометом ветках. Неожиданно почувствовал запах трав и зло выругался.

— Ты злоупотребляешь моим терпением, Регис.

Вампир, появившийся неведомо откуда и неведомо когда, не обиделся, присел рядом.

— Надо сменить поэту повязку, — сказал он спокойно.

— Ну так иди к нему. И держись от меня подальше.

Регис вздохнул, вовсе не намереваясь отходить.

— Я только что слышал ваш разговор с Мильвой и Лютиком, — сказал он серьезно. — Надо признать, у тебя истинный талант привлекать на свою сторону людей. Хоть весь мир «покушается на твою добродетель», ты пренебрегаешь и союзниками, и товарищами, которые стараются тебе помочь.

— Мир перевернулся! Вампир принимается меня учить, как мне поступать с людьми. Что тебе известно о людях, Регис? Единственное, что ты знаешь, это вкус их крови. Дьявольщина, я начал с тобой разговаривать?

— Начал. Мир перевернулся, — согласился вампир совершенно серьезно. — Так, может, захочешь и совет выслушать?

— Нет. Не захочу. Он мне не нужен.

— Да, совсем забыл! Советы тебе не нужны, союзники тебе не нужны, без спутников ты тоже обойдешься. Ведь цель твоего похода — цель личная и особая, больше того, характер цели требует, чтобы ты реализовал ее самолично. Риск, опасность, труд, борьба с сомнениями должны лечь на тебя. Только и исключительно. Ибо все это элементы покаяния, искупления вины, которое ты стремишься совершить. Этакое, сказал бы я, испытание, крещение огнем. Ты пройдешь сквозь опаляющее, но и очищающее пламя. Сам, в одиночку. Потому что если кто–нибудь тебя в этом поддержит, поможет, возьмет на себя хотя бы частичку этого огненного крещения, этой боли, этого покаяния, то тем самым как бы обеднит тебя, урвет у тебя ту часть искупления, которая достанется ему. Твой, это только твой долг и ничей больше. Долг, который надобно заплатить, и ты не хочешь расплачиваться за него, одновременно одалживаясь у других кредиторов. Я рассуждаю логично?

— Удивительно трезво! Твое присутствие раздражает меня, вампир. Оставь меня один на один с моим искуплением, пожалуйста. И с моим долгом.

— Незамедлительно, — поднялся Регис. — А ты посиди подумай. Совет же я все–таки тебе дам. Потребность в искуплении, очищающем крещении огнем, ощущение вины — это не то, на что ты можешь иметь исключительное право. Жизнь отличается от банковского дела тем, что ей знакомы долги, которые можно заплатить, только задолжав другим.

— Уйди. Пожалуйста.

— Незамедлительно.

Вампир ушел, присоединился к Лютику и Мильве. Пока сменяли Лютику повязку, все активно рассуждали, что бы поесть. Мильва вытряхнула из верши мелочь и весьма критически посмотрела на нее.

— Нечего раздумывать, — сказала она. — Надо надеть этих тараканов на ветки и поджарить над костром.

— Нет, — повертел свежеперевязанной головой Лютик. — Мысль не из лучших. Предлагаю сварить из них суп.

— Суп из рыб?

— Конечно. У нас масса этой мелочи, есть соль, — загибал Лютик пальцы. — Мы раздобыли лук, морковь, петрушку, сельдерей с ботвой. И котел. Соединив все это, получим суп. Уха называется.

— Надо бы немного приправ.

— О, — усмехнулся Регис, берясь за торбу. — Нет проблем. Базилик, перец душистый, перец горький, лавровый лист, шалфей…

— Хватит, хватит, — остановил его Лютик. — Достаточно. Мандрагора в ухе нам не нужна. Лады, за работу. Очисти рыбу, Мильва.

— Сам чисти! Нет, гляньте на них! Думают, ежели баба в компании завелась, так она у них на кухне будет вкалывать? Воды я принесу и огонь распалю. А с этими пескарями поганьтесь сами.

— Это не пескари, — сказал Регис. — Это голавли, плотвички, ершики и подлещики.

— Ха! — не выдержал Лютик. — Видно, ты и в рыбке разбираешься.

— Я во многом разбираюсь, — спокойно сказал вампир без всякого зазнайства. — Кое–чему учился.

— Ежели ты такой уж ученый, — Мильва еще раз дунула в огонь, потом встала, — то выпотроши по–ученому эту рыбешку. Я по воду пошла.

— Одна потащишь полный котел? Геральт, помоги ей!

— Сама справлюсь, — фыркнула Мильва. — А его помощь мне ни к чему. У этого ведьма свои, особые, личные дела, ему нельзя мешать!

Геральт отвернулся, сделав вид, будто не слышит. Лютик и вампир ловко чистили рыбью мелочь.

— Жидковата будет ушица, — отметил Лютик, вешая котел над костром. — Хорошо б рыбку покрупнее.

— Такая сгодится? — Из ивняка неожиданно появился Кагыр, неся за шею трехфунтовую щуку, все еще дергающую хвостом и работающую жабрами.

— Ого! Ну, красавец! Где откопал, нильфгаардец?

— Я не нильфгаардец. Я из Виковаро, а зовут меня Кагыром…

— Ладно–ладно, слышали уже. Где щуку–то взял, спрашиваю?

— Смастерил жерлицу, в качестве приманки использовал лягушек. Закинул в яму у берега. Щука взяла сразу.

— Одни спецы, — покрутил перевязанной головой Лютик. — Эх, жаль, не предложил я бифштексов, наверняка тут же притащили бы корову. Ну, беремся за то, что имеем. Регис, всех маленьких рыбок сыпь в котел с головами и хвостами. А щуку надо как следует приготовить. Умеешь, нильф… Кагыр?

— Умею.

— Ну, тогда за дело. Геральт, чертушка, долго собираешься сидеть с обиженной миной? Чисти овощи!

Ведьмак послушно встал, подсел, но демонстративно подальше от Кагыра. Не успел сказать, что у него нет ножа, как нильфгаардец — или виковарец? — подал свой, достав себе другой из–за голенища. Геральт принял, ворчливо поблагодарил.

Совместная работа шла споро. Полный рыбьей мелочи и овощей котел вскоре забулькал и запенился. Вампир ловко собрал пену выструганной Мильвой ложкой. Когда Кагыр очистил и порезал щуку, Лютик бросил в котел хвост, плавники, позвоночник и зубатую голову хищника и перемешал.

— Ням–ням! Ну и аромат! Когда все как следует выварится, отцедим мусор.

— Не иначе как через онучи, — поморщилась Мильва, стругая очередную ложку. — Как ты собираешься цедить, ежели решета нету?

— Ах, дорогая Мильва, — улыбнулся Регис. — Нельзя же так! То, чего у нас нет, мы легко заменим тем, что у нас есть. Все это — исключительно вопрос инициативы и позитивного мышления.

— Иди ты к бесу со своим трепом, вомпер.

— Процедим через мою кольчугу, — сказал Кагыр. — Не беда. Потом я ее прополощу.

— До того тоже, — бросила Мильва. — Иначе я эту суху, или как там ее, есть не стану.

Процеживание прошло нормально.

— Теперь бросай в отвар щуку, Кагыр, — распорядился Лютик. — Ну запах, скажу я вам! Слюнки текут! Больше дров не подбрасывайте, пусть только мерцает. Куда ты прешь, Геральт, со своей ложкой! Теперь мешать нельзя!

— Не шуми. Я не знал.

— Незнание, — усмехнулся Регис, — не оправдывает непродуманных действий. Если чего–то не знаешь, если в чем–то сомневаешься, полезно спросить совета…

— Замолкни, вампир! — Геральт встал и отвернулся. Лютик прыснул.

— Гляньте–ка! Обиделся.

— Такой уж он есть, — отметила Мильва, надув губы. — Болтун. Когда не знает, что делать, начинает болтать и обижаться. Неужто еще не поняли?

— Давно, — тихо казал Кагыр.

— Перца добавить. — Лютик облизал ложку, почмокал. — Еще немного соли. О, теперь в сам раз! Снимем котел с огня. Дьявольщина. Горячий! Рукавиц нету…

— У меня есть, — сказал Кагыр.

— А мне, — Регис схватил котел с другой стороны, — не нужны.

— Ладно. — Поэт вытер ложку о брюки. — Ну, компания, подсаживайтесь. Приятного аппетита! Геральт, тебе нужно особое приглашение? С герольдом и фанфарами?

Все плотно окружили стоящий на песке котел, и долгое время слышно было лишь благовоспитанное черпание. После того как жидкость была уполовинена, начались осторожные поиски кусочков щуки, наконец ложки заскребли по дну котла.