Интервью с магом - Леонтьев Антон Валерьевич - Страница 73

Девочка вывела меня по лестнице наверх. В коридоре мы столкнулись с несколькими ребятишками и учителями, которые, удивленно взирая на Машу, спросили:

– Маша, ты, что ли? А ведь болтали, ты в Москве, тебя художник жутко богатый удочерил!

– Потом объясню! – ответила девочка. – Я к вам еще в гости приеду. Со своей мамой. Она у меня самая классная на свете!

Кого она имеет в виду? И тут же я поняла – меня! На выяснение отношений времени не было, потому что в любой момент завхоз мог очухаться и решить, что напрасно освободил Машу и меня.

Мы выбежали из здания детского дома, девочка повела меня в гараж. Там стоял, поблескивая черной краской, фургон «Фольксваген». Я подбежала к нему, рванула на себя дверцу и плюхнулась на сиденье. Над приборной доской висела забавная безделушка – Эйфелева башня. Тут я похолодела – черный фургон, Эйфелева башня... О них вещала Светлана! Выходит, что именно на этом фургоне одиннадцать лет назад похитили Феликса!

– Где же ключи? – пробормотала я, шаря в бардачке.

И вдруг услышала зычный голос:

– А ключи-то здесь! У меня! И без них вы никуда не уедете!

В дверях гаража, словно призрак, стояла директриса Плаксина. Лицо ее было в крови, а на губах застыла жуткая улыбка. В руках же мерзкая тетка держала двустволку.

– Агния Борисовна, вас же убили… – ляпнула я, лихорадочно прикидывая, как оттянуть время и спастись.

– Да, родной сын угостил меня молотком по голове, – усмехнулась Плаксина. – Мой Сереженька, за которого я жизнь отдать была готова, едва меня не убил… Вылезайте из фургона! Или...

И она выстрелила! Хорошо, что мы с Машей успели наклониться. Осколки лобового стекла полетели в разные стороны.

Плаксина тем временем щелкала затвором.

– Сейчас я до вас доберусь! Это вы виноваты, что Сереженька на меня с молотком напал! Он ведь такой хороший и послушный мальчик! Я не позволю вам уйти! Восемь миллионов – моя законная добыча! Плата за все унижения, за копеечную зарплату, за нищету, за отсутствие перспектив, за беспросветность...

Маша тем временем орудовала под рулем, полупридушенно бормоча:

– Теть Кать, сейчас-сейчас… Мне же показывали, как тачки надо воровать...

Мотор внезапно завелся – и все благодаря девочке, обладавшей навыками угонщицы. Агния Борисовна тем временем перезарядила ружье и наставила на меня два дула.

– Никому не позволю лишить меня моих законных денег! – заорала она в ярости. – Машка, говори, где сумка с выкупом! Ты ведь знаешь, маленькая гадина! Ты мне с самого начала не нравилась, я знала, что ты – продувная бестия и зачинщица беспорядков!

Плаксина спустила «собачку», грянул еще один выстрел, и я едва успела пригнуться. Она всех нас тут перестреляет! Пока директриса возилась с патронами, я нажала на педаль газа и...

Мотор внезапно заглох. Маша успокаивала меня, мол, вот-вот все будет в порядке, а Агния Борисовна снова навела на меня ружье:

– Машка, сейчас я проделаю в голове этой идиотки две дыры! Говори, где сумка с выкупом! Считаю до трех – и стреляю! Раз, два...

На счет «три» мотор ожил, я вдавила педаль газа – и фургон рванул из гаража. Плаксина успела-таки выстрелить за мгновение до того, как исчезла под колесами фургона.

Автомобиль вылетел на площадку, и я посмотрела в зеркало заднего вида: Агния Борисовна в неестественной позе лежала на асфальте. Кажется, больше она уже не оживет и не поднимется! Что ж, пора этой негодяйке начать новую жизнь – в виде клопа или вируса герпеса!

На пороге детского дома стояла целая делегация: за происходящим наблюдали десятки детей и несколько взрослых. И, надо же, когда я на полном ходу развернула фургон, послышались аплодисменты и радостные крики. Похоже, никто не сожалел о смерти директрисы.

Я убрала ногу с педали газа и перевела дух. Черт побери, я только что убила человека, пусть и очень-очень плохого!

– Теть Кать, теперь ты тоже «мокрушницей» стала, – на полном серьезе объявила Маша. – Когда я пристрелила того типа... ну, что над Галечкой надругался... Мне потом казалось, что он за мной ночью придет...

Я еще раз взглянула на лежавшую в луже крови Агнию Борисовну. Нет, уже ни к кому она больше не заявится... И вдруг, к своему ужасу, увидела, как директриса, словно зомби в фильме ужасов, зашевелилась и попыталась подняться.

– Теть Кать, ее надо еще разок переехать! – воскликнула кровожадно Маша, но я выскочила из фургона и подбежала к стоявшим на крыльце детям с криком:

– Вызывайте «Скорую»! И заодно милицию!

Затем, повернувшись к Маше, тоже вылезшей из автомобиля, сказала:

– Пришло время сдаваться. Приключения закончились!

– Что здесь происходит? – послышался грозный голос, и я увидела отца Нектария, едва ли не бегом вбежавшего на территорию детского дома. – У вас что, стреляли? Даже в храме слышно! Боже милосердный, спаси и сохрани…

Это священник увидел корчившуюся на земле директрису.

Тут я заметила еще одного человека. Мой Марк! Черносвитов вынырнул из-за ворот и бросился ко мне.

– Марк! – завизжала я, бросаясь ему на шею, а он подхватил меня и закружил по двору. Я целовала его и плакала, то ли от счастья, то ли от всего пережитого.

– Я так и знал, что вы здесь спрячетесь, – произнес мой иллюзионист, прижимая меня к себе. – Катюша, я так переживал! Я так волновался! Чуть с ума не сошел, когда узнал, что ты и Маша исчезли! Золотая Антилопа едва меня не пристрелила, но все обошлось!

– Ну вот, тили-тили тесто, жених и невеста! – хмыкнула, сплевывая на землю, Маша. – Похоже, у меня теперь не только мамочка, но и папаша будет.

Марк поставил меня на землю и взглянул на Агнию Борисовну, пытавшуюся подняться из лужи крови.

– Господи, да у вас тут декорации фильма ужасов! – вырвалось у него.

– Она нас убить пыталась! – заявила я гневно. – Вместе со своим сынком! Он, кстати, участвовал в похищении Феликса! Директриса постоянно болтала о выкупе, который, как я поняла, где-то спрятан. Просто помешалась на этом, хотела из Маши жилы вытянуть, чтобы узнать, где. А девочка же не знает!

Марк нахмурился.

– И где же ее сынок?

– В подвале. Он нас, собственно, и спас, потому что, кажется, ударился в религию.

Мой любимый иллюзионист, подхватив ружье и несколько рассыпавшихся по асфальту патронов, направился к дому, бросив на ходу:

– Он может дать деру, его надо задержать.

– Марк, милый, сейчас приедет милиция! – попыталась я его остановить. – Прошу тебя, не рискуй понапрасну своей жизнью!

Но Марк, вздернув ружье, сказал:

– Милиция может и через час приехать. А преступник способен удрать. Его мамаша никуда уже не денется, а вот сынок...

– Марк! – Я кинулась вслед за ним, но он велел Маше:

– Присмотри за Катей. Это сугубо мужское дело. За меня не беспокойтесь!

Марк поднялся по лестнице и исчез в здании детского дома. Потянулись томительные минуты ожидания.

Вскоре раздалось завывание милицейской сирены, и к детдому подкатили старенькие «Жигули» с мигалкой, а через пару мгновений – карета «Скорой помощи». Два санитара и врач возились с Плаксиной. Ничего, подумалось мне, если сразу не померла от удара молотком по черепу и от того, что ее переехал автомобиль, то жить будет.

Ко мне подошел низенький плотный милиционер в сдвинутой на затылок фуражке.

– Гражданка, это все вы учинили? – спросил он с некоторым испугом. – Тогда вынужден вас задержать!

– Задерживайте! – ответила я с вызовом и протянула ему руки. – Где ваши стальные браслеты? Директриса пыталась нас убить, мы только защищались! Масса свидетелей, что она в нас из ружья палила!

Милиционер задумчиво почесал подбородок.

– Ничего, Фемида разберется. А теперь лезьте в «жигуль». И кстати, вы что, та самая столичная штучка с девочкой, которых везде разыскивают? За вами ФСБ охотится, вы знаете?

– Знаем! – гордо ответила Маша. – Мы – крутые гангстерши! Нас и по телевизору покажут! Только мы ни в чем не виноваты! Мы от бандитов спаслись! Я и моя мамочка! Мы просто молодцы!