Нет чужих бед - Демченко Оксана Б. - Страница 122

— И тогда мы ушли за перевал, покинув Загорье, — вздыхал Шарим. — Нас трусливо изгнали, не рискуя спорить с эргрифом.

— Шумно ушли. Библиотеку пожгли, — прищурился Хорь. — Не хотели оставлять нам секрет стекла и прочее ценное.

— Секрет оружейной стали мы изъяли. И тайны звучания, которые вы использовали в войне, — возмущенно возразил Шарим.

— Упырье вранье! Сгорел полный свод траволечения, пеплом стала книга, описывавшая природу камня. Я знаю, сам воровал неполную копию из архива в Шэльсе. Для ее милости Берны старался.

— Нечего было все свитки в кучу сваливать, — не пожелал сдаться ампари. — И кстати: сами вы подожгли книги. Рядом с библиотекой стоял дом лорда Марпы, моего деда второй крови. Его спалили, а огонь перекинулся, ветрено было и сухо.

— Стоп, — щелкнула пальцами Сэльви. — Хватит, я выяснила достаточно. Весь ваш новообретенный мир между расами цел исключительно до тех пор, пока вы молчите.

— Похоже, так, — согласился Хорь, виновато дернув плечом.

— Ничего, разберемся, — пообещала королева. — Теперь я точно не улечу отсюда. Во-первых, вам надо иметь слушателя в споре, чтобы вовремя остановиться. А во-вторых… мне нравится у вас. На Саймили разучились ругаться толково, с азартом.

Хорь довольно кивнул и удалился готовить травяной настой. Шарим выбрал крупный ломоть хлеба и стал его задумчиво крошить, отщипывая мелкие кусочки и глотая их всухомятку. Сэльви встала, заинтересованно огляделась и указала на светлое небо над горами.

С севера скользил довольно крупный мальт. Уже опустился к самым скалам и явно готовился к посадке. Шарим тихонько рассмеялся. Он слышал, что грифы идут на любые ухищрения, чтобы обозначить должным образом свое высочайшее присутствие в корпусе. Но как? На живую шкуру герб не приколотишь. И вырезать, само собой, не позволят. Остается последнее: подкупить мальта. Летающие звери, как и зрец Ёрра, — сладкоежки. И раз этот обвил хвостом древко тяжелого штандарта, он тащит груз недаром. Один полет — один бочонок меда…

— Гриф Даннар-старший собственной персоной, — сообщил Шарим итог изучения штандарта. — Владетель этих земель. И чего ему не сидится в столице? Когда нужен — нет его, а теперь пожаловал.

— Не ворчи, иди смени Хоря на кухне, — велела Сэльви.

— О да, он человек и зрец, а я упырь и сверх того вор, похитивший невесту грифа.

— Что на тебя нашло? Иди вари травы и охраняй Эдду.

— О ней и переживаю, — признался Шарим, быстро удаляясь по коридору.

Когда мальт опустился на лужайку и гриф с парой советников важно выбрался из его корпуса, королева по-прежнему сидела на ступеньках. И обнимала за плечи Хоря, не позволяя ему вскочить и почтительно кланяться. Впрочем, гриф и не стремился к церемониям. Прошел, вежливо склонился, вымолвил приветствие и дождался ответа, после чего устроился рядом с Сэльви на крыльце.

— От Варзы я прибыл, отправился к вам, едва узнал свет Сарыч, где вас следует искать. Переживает он, всем ли довольны. В гости зовет. — Гриф чуть помолчал и тяжело вздохнул: — В замке я тоже был. Полагаю, мой управляющий здесь. Не успел непоправимого содеять?

— Нет, спасибо Хорю и его друзьям, — отозвалась Сэльви. — Почему стали искать тут?

— Леди Аэри мне полную связку дней назад рассказала о судьбе девицы Эдды, — признался гриф. — Мы решили разобрать обстоятельства толком и вынести решение по делу после поражения демонов. Он, злодей, знал о том, но все ж не унялся…

— Эдде обмолвился, что при демонах надеялся сохранить власть, — добавила Сэльви. — Он жив, можете забрать и его, и прочих. Под навесом лежат, там.

Гриф дал знак рукой, советники с поклоном удалились распоряжаться стражей и грузить пленных. Владетель земель Даннар сокрушенно покачал головой и пристроился на ступеньке рядом с королевой.

— Не одному Варзе старость тягостна. Впрочем, что ему? Еще полон сил, семья цела… Мои-то наследники — один звук пустой. Выкормыши служителей храма. Род не уважают, честь не ценят, землям не служат, не берегут грифство. Сколько раз просил Аэри, еще в прежние кипы дней: хоть одного спаси, спрячь. Родную кровь желаю увидеть на склоне лет. До сих пор не дала мне ответа, исполнила ли просьбу.

— Хорь, — Сэльви взъерошила волосы сидящего рядом мальчика, — а ведь вопрос серьезный!

— И то правда, — встрепенулся гриф. — Он зрецу прямой ученик.

Хорь кивнул, поднялся на ноги. Прикрыл глаза и стал, частично подражая Ёрре, частично действуя по своему разумению, ощупывать пальцами воздух. События и обстоятельства казались ему пушистым клубком. Нить путалась, ныряла в недра незримого и снова выбиралась к поверхности. Крутилась, доводя до тошноты своим движением и вращением. Петляла, рвалась, выворачивалась из-под пальцев. Свет под веками тускнел, дышать в шерстяном окружении волокон чужих судеб становилось невыносимо тяжело…

В обычный мир Хоря выдернула королева. Самым простым способом: за шиворот подтянула к крыльцу и усадила. Обняла, опять погладила по голове — так хорошо, с гордостью за старание в поиске… Как будто есть чем гордиться. Хорь виновато вздохнул и открыл глаза. Клубок растворился под пальцами, сгинул, оставив лишь слабость и неуверенность. Ведь ответ был совсем рядом, уже в ладонях — и потерялся.

— Я плохой зрец, — грустно признал Хорь, напившись холодной воды. — Толком не вижу. Вот что скажу: детей из замка выводили дважды. Один погиб позже, случайно. Второй жив. Хотя нитка тонкая. Не такова она, как ваши ожидания. Отдохну и снова гляну.

— Не надо, ты и так серый как полотно, — буркнул Шарим, принимая пустую кружку. — Я знаю и вопрос, и ответ. Мама сказала, она не уверена, что грифу угоден такой сын. Оттого и молчит. К тому же сам сын не хочет жить в замке.

— Как у вас все сложно на ровном месте, — возмутилась Сэльви. — Хочет — не хочет… Как можно решать, не будучи даже знакомыми? Шарим, говори толком.

— Грифы Даннар высоки ростом, смуглы и воинственны, — усмехнулся Шарим. — Их греет слава. Мудрость их…

— Десять кип назад мною написано, — кивнул гриф. — Пять кип назад я обошелся бы и без воинственности, а ныне по прочему не стану страдать. Вон, двое в замке сидят. Один премудрый, второй воевать горазд. Что с того пользы? Земли доведут до полного запустения, мне ли не знать! Казну на забавы спустят, с соседями ради пустых интриг перессорятся. Ну что ты глядишь на меня, роллово ты отродье! Написал, не спорю. Так это вам десять кип — один день, а мне — куда как поболее.

— Мама будет мною недовольна, вы тоже… но я скажу, ради Хоря, — решился Шарим. — Вон кони на опушке. Полагаю, в такой малой группе седоков вы и без зреца найдете нужного.

Гриф резко обернулся, некоторое время задумчиво глядел на Орлиса и травника, пустивших коней шагом и самозабвенно ругающихся на ходу, обсуждая питье, подходящее для Эдды. Королева улыбнулась и торопливо указала на Орлиса:

— Этот мой, не зарьтесь! И учтите, я забираю всех троих мальчишек, Эдду и ее малышку тоже. Мы немедленно отправляемся в столицу, в гости к эргрифу Варзе. А вы, ваша милость, можете сколько угодно и без помех совмещать свои представления с этим вот оригиналом.

— Смуглый, воинственный и мудрый, — усмехнулся гриф, глядя на тощего нескладного травника с косматыми светло-пепельными волосами. — Полное совпадение… Пожалуй, мы полетим в столицу все вместе. Пленных следует сдать его милости Варзе: их вина — дело не одного грифства, предали подло и позорно всю Дарлу. К тому же я твердо знаю, этот парень не отцепится от больной, раз таковая имеется. И даже меня выслушает, пожалуй, если я заручусь поддержкой своей же бывшей невесты.

Эдда, успевшая, пока все толпились у крыльца, проснуться и даже накормить дочку, осторожно выглянула во двор, охнула и замерла в дверях. Гриф посмотрел на нее с самым хищным видом, прищурился, довольно кивнул.

— По крайней мере, управляющим я в этом домике обзаведусь, раз прежний стал негоден, — с достойной рода Даннар воинственностью заявил он. — А что? Аэри описывала его. Зовется вроде бы Тахаром. Рослый, смуглый, воинственный. Жена у него неглупая и милая, травник ее уважает, родней числит… Я доволен. Обговорите все, вещи нужные сложите — и в путь. Жду всех в корпусе мальта. А вы, ваша милость Сэльви, просто обязаны рассказать нам, как смогли добраться в наш мир столь поразительно кстати.