Заклинание для хамелеона - Пирс Энтони - Страница 105

Честер был более прямолинеен, так как несколько репьев прицепились к его роскошному хвосту.

— В гробу я тебя видел, морда небритая! Я сейчас тебя отделаю не хуже полушки! Пошел прочь, паршивая колючка!

И три колючки тут же в изумлении отпали.

— Дайте-ка я, — завидуя воображению своих спутников, попросил Бинк. — Шел бы ты да почесал дракона!

И его репейник отпал, хотя и не с такой готовностью, как те, которых сразили более впечатляющие проклятия. У Бинка просто не было такого дарования.

А вот Кромби пришлось туго. Грифоны были редкостью в этих районах Ксанфа, и репейник, очевидно, не понимал смысла кудахтанья Кромби. Когда голем начал переводить солдатскую брань грифона, репейник с Кромби посыпался гроздьями.

— Клянусь целым полем кроваво-красных львиных зевов, что вашим красным задницам место только в ближайшем вонючем сортире! Если бы ваши морды были цветами, они бы отравили весь цветник! Да засуньте вы ваши розовые с перцем корешки себе… — Голем удивленно остановился, — Разве это возможно? Мне, пожалуй, такого не перевести.

Но репейник все понял и без перевода, и внезапно перья грифона полностью освободились от колючек. Никто не может тягаться с солдатней в умении сквернословить!

И. все же полностью отделаться от репейника не удаюсь, и к моменту, когда путники выбрались из зарослей, их проклятия весьма заметно померкли. Иногда один и тот же репейник приходилось обругивать два, а то и три раза подряд.

К этому времени все проголодались. Ничто так не способствует аппетиту, как добрая перебранка.

— Ты знаешь эти места, — сказал Честер волшебнику, пока тот не успел снова заснуть, — где бы здесь раздобыть что-нибудь съестное?

— Хватит дергать меня по пустякам, — огрызнулся Хамфри. — Я вот захватил с собой поесть, что следовало бы сделать и вам, будь у вас хоть немного сообразительности.

Он открыл очередной пузырек. На этот раз дым из пузырька превратился в прекрасное слоеное пирожное, покрытое глазурью. Волшебник поймал пирожное в воздухе, отломил от него увесистый кусок и принялся жевать, а остатки пирожного превратились в туманное облако и опять скрылись в пузырьке.

— Я понимаю, что мы дали маху, не захватив с собой в путь ничего съестного, — сказал Бинк, — но тебе не кажется, что на первый раз можно и поделиться?

— Это с чего бы мне такое показалось? — с любопытством поинтересовался Хамфри.

— Ну, видишь ли, мы все проголодались, и было бы проще, если бы…

Волшебник рыгнул.

— Позаботься о себе сам, дармоед, — перевел голем.

И Бинку пришло в голову, что добрый волшебник совсем не такой компанейский спутник, каким был в свое время злой волшебник, когда Бинк впервые отважился ступить в Глухомань Ксанфа. Но он прекрасно знал, что внешность обманчива.

Послышался клекот Кромби.

— Птичий клюв говорит, что поблизости должны быть фруктовые деревья. Сейчас он узнает, в какой стороне их искать.

Грифон завертелся и указал направление. И очень скоро они увидели огромную фруктовую вазу. Растение имело форму открытой чаши, переполненной всевозможными плодами. Путники радостно устремились к ней, и… потревоженные фрукты вспорхнули в воздух и раскрасили воздух яркими красками.

— Ну вот… это же летающие фрукты! — воскликнул Бинк. — Надо было к ним тихонько подкрасться. Что же ты нас не предупредил, Кромби!

— Ты же не спрашивал, баранья башка, — отозвался голем.

— Лови их! — крикнул Честер, высоко подпрыгнув и поймав в воздухе яблоко.

Чуть не свалившийся со спины Честера Бинк торопливо спешился.

Раздумывая, в какую сторону направиться, в воздухе повисла спелая груша. Бинк подпрыгнул и одной рукой схватил ее. Стараясь вырваться, груша отчаянно замахала крыльями, но вскоре сдалась. Крыльями ей служили обычные зеленые листья, приспособленные для этой цели. Бинк безжалостно отодрал листья, чтобы добыча не смогла от него улизнуть, и принялся ловить следующую.

Бросившись к спустившемуся гранату, Бинк обо что-то споткнулся, упал и упустил его. Он сердито посмотрел на причину своего падения и увидел вездесущий холмик свежей земли. На этот раз он вскочил и ногами сровнял холмик с землей. Затем снова пустился в погоню за летающими плодами.

Вскоре он собрал небольшую коллекцию фруктов: у него были яблоко, персик, слива, две черешни, конечно же, груша, гроздь винограда и банан. Последний летал на огромных крыльях, по форме напоминающих крылья грифа, и Бинку пришлось с ним повозиться, зато на вкус он оказался великолепным. Когда Бинк ел эти фрукты, ему было несколько не по себе: уж больно они напоминали живые существа, но он знал, что крылья — всего лишь волшебное приспособление для того, чтобы деревья могли рассеивать свои семена на более обширном пространстве. Фрукты для того и созданы, чтобы их ели, У них нет ни сознания, ни чувств. А может, все-таки есть?

Бинк отбросил эту мысль и огляделся. Они находились на опушке леса, все деревья которого были мертвы. Проснулся Хамфри.

— Не нравится мне этот лес, — объявил он, — Мне не хочется тратить мою магию на то, чтобы узнать, что его погубило. Давайте-ка лучше обойдем его сторонкой.

— Какой толк быть волшебником, если не пользоваться магией, — ехидно заметил Честер.

— Я должен строго беречь свою магию на экстренные случаи, — заявил Хамфри. — Пока что мы сталкивались лишь с мелочами, не стоящими моих усилий.

— Обхами их, так им и надо, — согласился голем.

По лицу Честера было видно, что это его не убедило, но он слишком уважал волшебника, чтобы продолжать спор.

— Дело к вечеру, — заметил он, — где здесь лучшее место для ночлега?

Кромби остановился и так энергично завертелся, что чуть не сбросил со спины своих седоков.

— Тпру! — воскликнул Хамфри, и голем послушно перевел:

— Ну, ты, колченогая летающая кошка! Спускай-ка лапы на землю!

Голова грифона начала поворачиваться, пока его смертоносный клюв и воинственные глаза не обратились прямо на седоков.

— Крак! — властно произнес Кромби.

Голем это переводить не стал, но, похоже, струхнул. Кромби завертелся снова и указал несколько в сторону от их маршрута.

— Не такой уж большой крюк, пойдем туда, — решил Честер.

Никто не стал ему возражать.

Их путь пролегал в обход мертвого леса, и в этом им повезло, ведь в лесу могли таиться непредвиденные опасности. То, что убило лес, заодно уничтожило и всю связанную с лесом магию, как добрую, так и злую. И все-таки, когда Бинк глядел на огромные мертвые деревья, стоящие на краю леса, его все больше обуревало любопытство. На деревьях не было никаких отметин, а трава под ними благодаря обильному свету буйно разрослась. Это говорило о том, что землю тут не отравили. И в самом деле, кое-где попадались молодые деревца, уже начавшие долгую работу по восстановлению леса. Что-то нанесло смертельный удар по лесу, убило его и удалилось, не оставив после себя никаких следов.

Чтобы погасить раздражение, вызванное неразрешимой загадкой, Бинк заговорил с големом:

— Слушай, Гранди, ты не расскажешь мне, какой вопрос ты задал волшебнику? Если это, конечно, не секрет.

— Я? — удивленно переспросил голем. — Ты интересуешься мною?

— Конечно, — сказал Бинк, — ты ведь тоже… — Бинк чуть было не сказал «человек», но вовремя спохватился, подумав, что человеком голема назвать трудно. — Индивид, — неуклюже закончил он фразу. — Ты думаешь, у тебя есть чувства…

— Нет, чувств нет, — возразил голем, — я просто устройство из веревочек, глины и щепок, оживленное магией. Я действую, как мне положено, без эмоций и заинтересованности.

Без эмоций и заинтересованности. Не очень-то это походило на правду.

— Но ты, пожалуй, только что продемонстрировал личную заинтересованность, когда я к тебе обратился.

— Правда? Эго, должно быть, обычное копирование человеческого поведения. Выполняя свою работу переводчика, я должен напоминать человека.

Это казалось не очень убедительным, но Бинк не стал спорить.