Колдовское наваждение - Клоу Аннет - Страница 62

— Он вылил свой одеколон, а туда налил виски, — сказал сержант.

Патриция проворно подошла к Эмилю и вырвала почти пустую бутылку у него из рук. Другую опустошенную бутылку, что лежала на полу, она тоже подняла. Эмиль ухватил Патрицию за юбку, но она вывернулась так, что он потерял равновесие и чуть было не упал на пол.

Затем она подошла к чемодану и тщательно исследовала все его содержимое. Патриция открывала каждый флакон с жидкостью и нюхала его. Таким образом она нашла две фляжки с виски, что он упрятал в чемодане с одеждой, и еще одну — в шляпе. Для успокоения своей совести она также осмотрела содержимое чемодана Джексона и обнаружила в нем еще одну фляжку с виски.

— Сейчас я выброшу эти бутылки за борт. Я ведь обещала, Эмиль! Надеюсь, что ты теперь протрезвеешь?

— Сержант Джексон! — обратилась она к адъютанту. — Полагаю, что вы будете более бдительны, если собираетесь остаться у нас служить. И еще. Эмиль! До тех пор, пока ты будешь пить, ты не увидишься с Джонни. Я не хочу, чтобы мой сын видел тебя в таком ужасном состоянии. И я не позволю, чтобы его унижали за то, что его отец — пьяница.

Остаток недели прошел без происшествий. Эмиль не хотел, чтобы Джексон выносил его подышать свежим воздухом на палубу. Он заявил, что не собирается терпеть сострадательные взгляды пассажиров. Все время он находился в своей каюте, сидя или лежа в постели, полностью погруженный в свои невеселые мысли.

Он оживал только в те часы, когда к нему забегал Джонни. А тот ежедневно, по нескольку раз в день, влетал в каюту отца показать игрушку, или послушать сказку, или предложить поиграть с ним. С каждым днем Эмиль все больше и больше привязывался к мальчику. И однажды с удивлением обнаружил, что не сможет с ним расстаться.

Маленький сын стал единственной отдушиной, отвлекавшей его от мрачных, мучительных раздумий. Все надежды Эмиля на блестящую офицерскую карьеру рассеялись, как утренний туман. Но вот в его жизни появилось прелестное родное существо, и когда он был с ним рядом, возникала надежда, что еще не все потеряно.

Патриция избегала Эмиля и проводила большую часть времени на палубе или в своей каюте. Впервые за последние полтора года у нее оказалось много свободного времени, и она смогла полностью посвятить его сыну.

Часть III. ВОЗРОЖДЕНИЕ

ГЛАВА 19

Пароход прибыл в Новый Орлеан в начале сентября. В Бостоне в это время уже становилось прохладно, а здесь их ожидала жара.

Еще стоя на палубе, Патриция вдыхала горячий воздух родного города. На нее нахлынули воспоминания, и, волнуясь, она с нетерпением ждала, когда сможет ступить на берег. Это был город, где она родилась и выросла, где встретила любовь и горе, где она пережила войну.

Пароход причалил к пристани, и Патриция почти бегом сошла по трапу на берег. Она наняла большой закрытый экипаж, который доставил их всех в гостиницу. Только Мэй ехала отдельно, сопровождая фургон с багажом.

Джонни по дороге прилип к окну и восхищенно смотрел на новый, открывающийся ему мир. Он беспрерывно показывал руками на что-то, привлекшее его внимание, и задавал вопросы. Патриция смеялась, отвечая сыну, а сама украдкой поглядывала на его отца.

В отличие от сына он был безучастен. Как хотелось Патриции узнать, о чем он думает, о чем вспоминает. Неужели возвращение сюда, в город их любви, не вызовет никакого отклика в его душе?

На Патрицию сразу же обрушилось множество проблем. Ей нужно было получить номера в гостинице, всех удобно расселить, распаковать багаж. Она крутилась, как белка в колесе, и каким-то чудом успевала все сделать.

Решив первые проблемы, она не могла позволить себе расслабиться, потому что жизнь в гостинице их не устраивала. Ей было нужно одновременно найти подходящий участок для строительства магазина и купить хороший жилой дом для всей семьи.

Необходимо было как можно быстрее разыскать тетушку Монику и показать ей Эмиля. Ей нужно было нанять хороших слуг в дом, купить мебель. О, господи, как много ей еще нужно было сделать!

У Патриции даже стала побаливать голова от забот, но она решительно начала действовать. Послав Мэй на поиски тетушки Моники, Патриция вместе с Джонни отправилась навестить Полину Бовэ.

Патриция очень рассчитывала на ее помощь. Когда она подошла к особняку Бовэ, то была потрясена, увидев, в какой упадок он пришел. Прекрасный фонтан в саду был разрушен, клумбы и тропинки заросли сорняками и травой, балконные решетки покосились, и местами с них слезла краска.

Патриция осторожно постучала и была очень удивлена, когда Полина сама открыла дверь. Она выглядела постаревшей, уставшей, на лице у нее залегли морщинки. Глаза Полины были печальны и смиренны.

Патриция улыбнулась своей подруге. Какое-то мгновение Полина смотрела на нее и не узнавала, но потом лицо ее озарилось радостной улыбкой, и она воскликнула:

— Патриция!

Подруги бросились друг другу в объятия. Затем Полина слегка отстранилась и стала рассматривать Патрицию. Слезы медленно струились у нее из глаз.

— Ох, Патриция! Я уж и не думала с тобой вновь встретиться. Ты выглядишь прекрасно, просто великолепно...

Она хотела сказать что-то еще, как вдруг заметила Джонни.

— Это... Это твой ребенок? — спросила она у Патриции.

Та утвердительно кивнула.

— Боже мой, какой же ты уже большой! — сказала Полина, обращаясь к мальчику.

— Что ж это я вас держу на пороге? — всплеснула руками Полина. — Проходите, проходите же скорее в дом!

Они вошли в дом, и такие же следы разрушения, как снаружи, бросились в глаза Патриции.

«Видимо, семья Полины, которая и раньше не была особенно богатой, за годы войны совсем обнищала», — печально подумала Патриция.

Да и платье на подруге было очень старым, и к тому же черного цвета — это сразу бросилось Патриции в глаза. Полина была в трауре.

— Полина, кто умер? Отец? — тихо спросила Патриция, осторожно дотронувшись до ее плеча.

Подруга утвердительно кивнула.

— Да, папа погиб в шестьдесят третьем под Виксбургом. Если бы не война, он бы еще мог долго жить. Он ведь совсем не был солдатом. Ты же помнишь его — он всегда был так добр и кроток. А здесь решил себе доказать, что не трус. И погиб...

— Мне бесконечно жаль его, Полина, — сказала Патриция. Некоторое время они молчали, а потом Патриция первой прервала тишину.

— Как у тебя дела?

Полина пожала плечами, и потом ответила:

— Только что не голодаю... Ты ведь знаешь, что и перед войной нам приходилось несладко. Мы жили благодаря щедрости папиного брата. У него была большая плантация. Но во время войны он все потерял, и у него нет денег, чтобы восстановить дом и посадки. А папа всегда зарабатывал своими научными трудами слишком мало... Мне некому теперь помочь. У меня нет денег ни на слуг, ни на ремонт дома. Я немножко зарабатываю рукоделием. Шью постельное белье и продаю его. Этого хватает только на то, чтобы прокормиться, — рассказала Полина и, закончив, горько усмехнулась.