Колдовское наваждение - Клоу Аннет - Страница 48

Джексон узнал также о клятве полковника никогда больше не видеть жену и не интересоваться ею.

Сержант, пытаясь как-то отвлечь полковника от бутылки, сказал:

— Я видел вашего сына, сэр. Он совершенно замечательный мальчик, и очень похож на вас.

Лицо Эмиля скривилось еще больше.

— Эта дура Фрэн... Какого черта она принесла его сюда? Ему нельзя видеть такого отца! После этого ему будут сниться кошмары, — зло ответил он.

— Будьте уверены, полковник, если вы будете на него так кричать, как вчера, он действительно испугается, — заметил Джексон.

Эмиль выпил еще глоток и продолжил разговор о сыне.

— Фрэн постоянно говорит отцу, что мальчика надо забрать от нее.

Сержант заметил, что полковник избегает называть жену по имени.

— Это идиотка Фрэн решила, что мне хочется воспитывать сына самому. Только мне этого не хватало, особенно здесь, в этой угрюмой и безрадостной семье. Могу себе представить, что будет с ребенком, если его воспитанием займется Фрэн!

После этой вспышки Эмиль замолчал, и его мысли вновь унеслись к Патриции. Он представил себе, как она, красивая и радостная, оживленно играет с сыном, протягивая руки, чтобы поймать его в объятия!

Эмиль должен был согласиться с сержантом в том, что его сын — совершенно замечательный парень! Ему было чем гордиться. Несмотря на краткий и неудачный визит, Эмиль успел заметить, что сын был похож на него, прекрасно одет и воспитан. В нем не чувствовалось робости и застенчивости, характерной для мальчиков, которых воспитывают одинокие женщины.

«А впрочем, почему только одни женщины?.. О нем ведь заботится тот немец — владелец магазина, который заменяет ему, видимо, отца! — продолжил свои размышления Эмиль. — Глупая Фрэнсис думала, что если приведет к нему Джонни, тот сразу полюбит отца!»

— Надо уезжать, как можно быстрее уезжать, а то Фрэн своими причитаниями совсем сведет меня с ума, — успел вслух выразить он свои мысли, прежде чем погрузиться в сон.

Адъютанту было, конечно, понятно, о каком отъезде говорит полковник. С первого момента, как только Джексон привез его домой, Фрэнсис не переставая плакала. Она обрушила на брата целый водопад слез, и это приводило полковника в бешенство.

А все считают ее такой разумной! Нет, он, Джексон, не видит в ней ни капли здравого смысла. Если бы она хоть немного соображала, то, во-первых, не плакала бы при каждом взгляде на полковника, а во-вторых, не привела бы сюда эту красивую блондинку, даже не предупредив ее, что случилось с братом!

Надо было видеть лицо полковника, когда блондинка, увидев его, испуганно вскрикнула, а затем очень быстренько исчезла. Учитывая, что блондинка когда-то была помолвлена с командиром, немудрено, что после этого полковник почти неделю был в ужасном настроении и пил больше обычного.

В это время Эмиль, уже откинувшийся на подушки, пробормотал:

— Теперь я знаю, почему Патриции пришлось отсюда уйти. Боже мой, даже мне здесь до смерти надоело... — он повернулся на другой бок и через мгновенье уже крепко спал.

Джексон еще немного посидел в кресле, но убедившись, что полковник крепко спит, тихо вышел из комнаты.

* * *

Патриция стояла у окна и ожидала, когда покажется экипаж Прентисса Шэффера, забиравшего в это время внука на прогулку.

На этот раз она не собиралась оставаться дома, а хотела поговорить с ним, чтобы обсудить встречу Джонни с отцом. Она хотела выяснить, чего так испугался мальчик, и почему Эмиль так безобразно кричал, напугав ребенка.

Если Эмилю не понравился собственный сын, тем хуже для него! Но она не допустит, чтобы он кричал и пугал Джонни! Скоро у мальчика будет настоящий отец в лице Генриха Миллера. Раз так случилось, может быть, Джонни лучше совсем ничего не знать о своем настоящем отце?

Она вздохнула и с горечью подумала, что лучше бы она никогда в своей жизни не встречала Эмиля Шэффера.

И с той же горечью вспомнила, что наслаждение, которое она испытывала с Эмилем, ей больше не даст ни один мужчина.

В тот раз, когда Патриция пришла ночью в дом Генриха, она сама настояла на их интимной близости.

Патриция, давно тосковавшая от женского одиночества, надеялась, что любовная близость с Генрихом поможет ей окончательно забыть Эмиля. Она надеялась, что утоленная страсть с другим человеком поможет ей забыть о ночах, проведенных с Эмилем.

Но здесь ее ждало глубокое разочарование. Генрих был очень нежен и старался, чтобы ей было хорошо, но Патриция не почувствовала и сотой доли ощущений, испытанных ею с Эмилем. Нежность Генриха не разжигала в ней пламя страсти. Генрих блаженно заснул рядом с ней, а Патриция долго лежала и уговаривала себя, что любовь еще может прийти к ней со временем.

Ей просто надо привыкнуть к Генриху, и совсем не важно, что она при первой близости с ним не испытала того наслаждения, которое дарил ей Эмиль. В браке ведь есть и другие стороны, не связанные с любовной близостью, а уж здесь-то Генрих будет всегда на высоте. Она станет богата, вернется в высшее общество, из которого ее вырвала связь с Эмилем. Джонни получит достойного отца.

Она ведь уже беседовала с опытным адвокатом, которого представил ей Миллер. Внимательно выслушав ее рассказ, адвокат остановился на варианте расторжения брака по поводу супружеской неверности одного из супругов. И этим супругом должен стать Эмиль, для чего адвокат собирался нанять детектива для сбора доказательств. К такому быстрому повороту событий Патриция не была готова и понимала, что бракоразводный процесс будет очень напряженным, особенно если Шэфферы попытаются через суд забрать у нее Джонни.

— Джонни, — обратилась она к сыну, который сидел рядом и ждал приезда дедушки, — ты хотел бы переехать жить к дяде Генриху?

Мальчик кивнул. Для него визиты с мамой к Миллеру были очень приятными. Он бегал по просторным комнатам, его угощали очень вкусными булочками с марципаном и яблоками, запеченными в тесте, которые готовил повар-немец, лично угощавший Джонни. Но особенно Джонни нравилось ездить в экипаже дяди Генриха. В него запрягали очень красивых, серых в яблоках лошадей. Ими Джонни восхищался больше всего.

Вспомнив все это, мальчик подтвердил:

— Да, я хочу там жить. Когда? Завтра?

Патриция засмеялась.

— Нет, чуть позже. Через несколько месяцев.

— И я буду кататься на лошадях?

— Думаю, что да! — ответила Патриция. — Когда ты подрастешь еще немного и будешь хорошо себя вести, то мы даже подарим тебе лошадь.

Тут Патриция услышала, что подъехал экипаж. Она выглянула в окно, а Джонни уже бежал к двери с криком: