Интимный дневник «подчиненной». Реальные «50 оттенков» - Морган Софи - Страница 29

В комнате воцарилась тишина. Я не шевелилась. Но я точно знала, что я сделаю дальше. Я подчинюсь ей.

Я осторожно сползла вниз по ее телу и начала целовать ее красивые гладкие ягодицы. А затем, когда Томас всунул свой палец глубоко внутрь меня, я начала лизать и целовать ее самым интимным образом. Я никогда не думала, что способна на такое унижение, но в этой комнате в этот момент она убедила меня. Я подчинилась ей, а не Томасу, доставляла ей удовольствие, и делала это охотно. Она стонала, наклонялась назад, чтобы погладить мои волосы. А потом я кончила, задохнувшись и застонав прямо на ее ягодицах, от облегчения, которое волной пробежало по моему телу.

Когда эмоции, пережитые при оргазме, немного утихли, улыбающаяся Шарлотта объяснила мне смысл пари, которое они заключили с Томасом. Том был уверен, что ей не удастся уговорить меня заняться анальным сексом. И что, если это получится, то она отлупит меня своим новым ремешком. Если ей это не удастся, тогда она будет жестоко наказана и больше не будет доминировать надо мной. Наша игра затянулась за полночь, с разными комбинациями и переплетением рук и ног. Это был самый потрясающий сексуальный опыт, который я когда-либо переживала. И я испытывала большую благодарность за то, что меня вдохновили на подчинение.

Хотя я все еще не отомстила Шарлотте за тот трюк с ногой. С другой стороны, она и Томас вместе помогали мне переехать на новую квартиру в следующие выходные, за что ей можно сказать спасибо.

Глава 10

Интервью

Переезд прошел очень быстро. Я работала в газете уже почти три года. В местных изданиях зарплаты начинающих невысоки, и вряд ли можно рассчитывать на большее, пока не получишь повышение. Довольно просто пройти путь от стажера до старшего репортера, но следующий шаг, если ты хочешь остаться в той же компании, – специализация или руководящие должности, первая из которых – редактор новостей.

Я люблю городок, в котором живу, свою газету и отдел новостей. Мои коллеги по большей части интересные и благожелательные люди, а круг событий, которые мы освещаем, довольно широк, так что всегда происходит что-то достойное внимания. Но мне не очень нравились перспективы. О специализации речи не шло, а редактор новостей, замредактора и редактор работали в газете в общей сложности уже лет 40 и не собирались никуда уходить.

С повышением не вытанцовывалось, и, хотя уходить было грустно, пришлось принять это решение по двум причинам: во-первых, моей зарплаты, даже зарплаты старшего репортера, едва хватало на скромную жизнь, а во-вторых, я все больше скучала по своей семье.

Навещая меня, родители забивали холодильник продуктами, водили ужинать и покупали одежду, и мне хотелось обнять их еще крепче, я чувствовала себя еще более одинокой, когда они уезжали. Каждые пару месяцев я ездила домой на выходные, но внезапно поняла, что этого мало. Каждый раз я замечала, что родители немного постарели: в волосах появлялось все больше седины, и каждый раз я слышала рассказы о том, как одному из них пришлось отправиться к доктору. Я хотела быть ближе, видеть их чаще, хотя не собиралась перебираться в родительское гнездо, будучи уверена, что в таком случае радость от моего переезда быстро поблекнет.

Поскольку вакансий здесь не ожидалось, я решила переехать в более крупный город, поближе к родителям, и нашла работу в газете, где платили побольше. Конечно же, к тому времени, как я нашла квартиру, моя прибавка к зарплате быстро испарилась, а мама навещала меня пару раз в неделю, наполняя холодильник едой или привозя пирог (который помог мне обзавестись друзьями в редакции новостей), что позволяло растягивать деньги.

Кроме возвращения в мою жизнь грандиозных пирогов и воскресного жаркого, основной переменой было количество времени, которое я проводила с Томасом. Оказалось, что дорога к нему занимает несколько часов, а мои смены, стоимость бензина и его отношения с Шарлоттой означали, что мы не можем проводить вместе столько времени, как раньше. К изменениям пришлось приспосабливаться. Мне нравилось бывать с ним и то, чем мы занимались, было для меня немаловажно. Но я знала, что мне нужен приличный – или неприличный – человек, с которым бы я могла жить, ездить в отпуск, за которого могла бы выйти замуж и которому могла родить детей, с кем я могла бы радоваться мелочам жизни. Но пока я виделась с Томасом через выходные, занимаясь жестокими сексуальными играми без ограничений, я не была готова к тому, чтобы завести новые отношения. – Все это казалось суетой сует, не в последнюю очередь из-за того, что голова у меня забита всяким мусором, когда речь идет о правилах ухаживания.

С этим надо было завязывать. Не с нашей дружбой – речь не о том, поскольку у нас было слишком много общего, мы многим делились, и он был и остается одним из самых добрых людей, которых я знаю. Я имела ввиду сексуальную сторону наших отношений. В этом был смысл. Я переезжала, его связь с Шарлоттой становилась все серьезнее, и без особых хлопот и заморочек, что было для нас столь характерно, мы решили остаться просто друзьями.

Для меня это был своевременный шаг. К сексу втроем я всегда относилась с некоторой долей настороженности, так как, если честно, секс в известной степени подразумевает участие двух игроков, и в этом смысле при групповом сексе кто-то может чувствовать себя обделенным или ощущать недостаток внимания. Риск, по крайней мере в моем представлении, был не столь велик, так как я не испытывала сексуальной ревности, которую могла бы испытывать к своему бойфренду, совокупляющемуся с другой женщиной на моих глазах. Но мысль о сексе втроем меня все же смущала, и, несмотря на удовольствие, которое я получала, каким-то образом я поняла, что готова отказаться от грубых наслаждений с тем, кому доверяю, ради серьезных отношений. И хотя я совершенно не чувствовала себя обделенной, при всей своей рассеянности я не могла не заметить, как сильна была связь между Томасом и Шарлоттой – так что, несомненно, момент для отступления был подходящий.

Конечно, это не значит, что мне не было больно только потому, что решение было осознанным. Переезд – это великолепно, но с годами ты забываешь, что кто-то когда-то переехал. Какое значение имеет новая квартира и новая работа по сравнению с тем, что ты намеренно отказываешься от общения, центром которого был Том. Если честно, мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя.

…Смешно вспоминать, но в момент знакомства Джеймс абсолютно мне не понравился, хотя, по правде говоря, в то время мне никто не нравился. Я вроде переехала, но была в замешательстве оттого, как сильно я скучала по Томасу, и хандрила. Мы по-прежнему много общались, и он оставался другом. Он был разговорчив и открыто говорил о своей личной жизни – несомненно, он был счастлив с Шарлоттой, которая начала проводить с ним выходные так же, как и я прежде. Но это ранило. Я злилась на него, не зная, стоит ли на него злиться, злилась из-за этого на себя и постоянно прокручивала в памяти моменты нашего прошлого, что одновременное возбуждало и приводило в ярость. Мой мозг постоянно работал, пытаясь это осмыслить. Я была на пределе.

В основном я жила отшельником. Мне было неинтересно видеться с людьми, выходить или заводить разговоры о том, что не касалось моих страданий. Увы, если ты журналист, тебя порой выталкивают из офиса, и приходится этим заниматься, хочешь ты того или нет… Впервые работа стала мне безразлична, отчего, конечно же, я чувствовала себя еще хуже. Однако редактор отдела новостей не могла позволить мне киснуть так долго. Напомнив несколько раз об интервью, она в конце концов всучила мне в руки пальто, сумку, зонт и подтолкнула к двери. Я была слишком погружена в себя, чтобы возражать.

Человек, у которого я должна была взять интервью, опоздал. Я просидела более получаса, закипая, в приемной роскошного офисного здания. Повсюду были хром, стекло и декор из цветов в минималистском стиле, который напоминал связки веток, собранных у обочины, хотя, несомненно, стоил больше моей недельной зарплаты. К тому времени, когда он соизволил явиться, мои глаза уже сверкали от злости. Хотя и не в его сторону. Он послал кого-то вниз разыскать и привести меня в офис. Допустим, в этом не было ничего необычного, но в тот момент это стало еще одной причиной, по которой без видимых усилий он вывел меня из себя. Судя по извиняющимся взглядам его опрятного помощника, случай не был редким.