Интимный дневник «подчиненной». Реальные «50 оттенков» - Морган Софи - Страница 28

Через какое-то время – довольно длительное – мне показалось, что это занятие начало ей надоедать. Она бросила шлепалку на кровать и, не обращая на меня внимания, сказала Томасу, что вернется через минуту.

Пока ее не было в комнате, он подошел и нагнулся к моему лицу. Когда он вытирал мне слезы, его голос звучал успокаивающе:

– Как ты? Все в порядке? Тебе нравится?

Я кивнула головой, сжав губы, чтобы они не дрожали. Я не могла сказать и слова, но знала, что позже, вероятно, смогу это сделать. Но не сейчас. Это было выше моих сил.

Он улыбнулся мне.

– Хорошо. Я чертовски завожусь, когда вижу, как ты подчиняешься ей. Мне нравится, что ты готова на все потому, что так сказал я.

Внутри у меня прозвучал знакомый «голос за кадром», протестующий против «готова на все», но его быстро заглушили ощущения, которые я переживала: мириады приливов боли, сменяющихся ощущением тепла и удовольствия, возникавшего между ног. Когда дверь открылась снова, он нагнулся вперед и поцеловал меня быстро и грубо, а затем отошел в сторону.

Его действия меня удивили, как и нежность его губ. В тот момент поцелуй напомнил мне о его доминировании, и это воодушевило меня. Успокоило. И это было хорошо, поскольку неожиданно он и Шарлотта оказались сзади, и она сказала:

– Я не думала, что так выйдет, но мне надоело ее бить… Вообще-то нет – просто рука устала.

Томас рассмеялся явному недовольству, прозвучавшему в ее голосе. Я оценила юмор, но не улыбнулась, так как хотела знать, что будет дальше.

– У меня есть другая идея.

Черт. Вероятно, это и будет продолжением.

Теперь я ощутила, как что-то щекотало мои ягодицы. После того наказания, которое я выдержала этим вечером, это должно было быть приятной переменой. Но в действительности это просто причиняло боль иного рода. Ноги у меня дрожали, когда проводили по линиям, оставленным тростью и шлепалкой. Нажимы не были сильными, но они повторяли рисунок отметин на моем теле, словно Шарлотта водила по ним пальцем.

Но вскоре я поняла, что это был не палец.

Первым это выдал Томас, когда что-то проворчал в знак одобрения.

– Мне это нравится. Дай я попробую.

Теперь нажим усилился, на этот раз на другой ягодице. Шарлотта хихикнула. Я попробовала слегка повернуть голову, чтобы краем глаза попытаться увидеть, чем они занимались. Но это заметил Томас, который ущипнул мой сосок, давая понять, что этот номер у меня не пройдет.

Он недовольно цыкнул, а потом сказал:

– Кажется, Софи хочет посмотреть, чем мы занимаемся. Покажем?

Шарлотта опять захихикала.

– Думаю, нам нужно ее перевернуть, и тогда она сможет все увидеть.

Вместе им удалось перевернуть меня на спину. Шарлотта издала звук сочувствия, когда мои ягодицы коснулись кровати и я тяжело вздохнула от боли. Она наклонилась, чтобы убрать волосы с моих глаз, и на секунду напомнила мне ту улыбающуюся девушку, с которой мы пили вино и которая убрала прядь волос с моего лица, когда мы сидели во дворике паба.

– Я решила, что не буду перетруждать свою руку, а просто что-нибудь на тебе напишу. Эффект такой же, но это гораздо проще, да?

В эту минуту девушка из дворика исчезла.

Когда они закончили, мое тело было расписано ярко-красной помадой всевозможными ругательствами. На заднице, очевидно, было написано «шлюха», а на других местах – «проститутка», «сука», «рабыня». Как только они закончили писать, они начали лапать меня, развлекаясь и стараясь размазать губную помаду: «У всех настоящих шлюх губная помада размазана!» – я извивалась от их прикосновений, испытывая наслаждение вопреки своей воле.

Поиграв немного, Шарлотта устала и заставила меня придвинуться вперед, чтобы накрасить мне губы липкой помадой. Томас был рядом с ней, и я испытала внезапную резкую боль от того, какой красивой парой они были – они были одеты (по крайней мере, она до сих пор не сняла корсет), чисты, сексуальны. По сравнению со мной – растрепанной, голой, покрытой губной помадой, бранными словами и следами от наказания. Толстый слой красной помады на моем лице завершал зрелище.

Когда они начали целоваться передо мной, Шарлотта заставила меня подвинуться вперед, указывая жестами на Томаса.

– На колени. Я хочу, чтобы ты продемонстрировала, насколько глубоко ты можешь всосать его член. Я измерю его член по той отметке, которую оставят твои накрашенные губы, и, если ты всосешь неглубоко, я найду силы продолжить наказание.

В обычной ситуации мой внутренний голос уже кричал бы, но сейчас мне было все равно. Я с готовностью встала с кровати, забыв, как болят ягодицы, спеша упасть на колени перед ними. Я расстегнула его брюки, вынула его член и вложила в рот, наслаждаясь вкусом, чувствуя, как член растет. Я так повернула голову, чтобы можно было глубже его всосать. Я почувствовала, что Шарлотта наклонилась надо мной, и услышала звуки их поцелуев. Рука Шарлотты соскользнула мне на голову и стала гладить мои волосы. Это возбуждало меня как ничто другое. По крайней мере, до того как они начали трахаться, а я вползла между ними, чтобы присосаться к клитору Шарлотты.

К тому времени как Томас кончил, а Шарлотта кончила дважды, я изгибалась от страстного желания оргазма. Мы трое лежали в постели, Шарлотта нежно поглаживала мою руку, когда я оставила поцелуй на ее животе.

– Ты хочешь кончить, Софи?

Я с подозрением открыла глаза. Я знала, к чему это ведет, но, что было еще хуже, к этому моменту я не испытывала никаких угрызенй совести. Я знала, что буду совокупляться с ее ногой, если это нужно.

– Да, пожалуйста.

Ее улыбка была прекрасна, и губы изогнулись, когда она нагнулась, чтобы нежно меня поцеловать.

– Не притворяйся, Софи. Я знаю, что ты умеешь хорошо просить. Не забывай, я слышала, как ты это делала раньше. Я знаю, как хорошо у тебя это получается.

Я покраснела, когда Томас и Шарлотта повернулись, чтобы посмотреть на меня. Глядя куда-то вдаль, мне удалось запинаясь попросить их двоих – именно в этот момент я не рисковала нарушить правила игры – разрешить мне кончить.

Шарлотта выразила досаду:

– Ты умоляешь?

Я вздохнула.

– Да, Шарлотта. Я умоляю тебя. Пожалуйста, разреши мне кончить.

Шарлотта рассмеялась:

– Я позволю тебе кончить, если поцелуешь мой зад.

Я уверена, что в этот момент мои глаза широко раскрылись, как в комедии.

– Что?

– Поцелуй мой зад. А потом мне бы хотелось почувствовать, как твой язык бегает между моими ягодицами. Сделаешь – дам кончить.

Я была в нетерпении. Это было что-то новенькое, и Томас к этому не имел отношения. Я никогда не задумывалась над этим, поскольку сама мысль не приходила мне в голову.

Вдруг голос Томаса громко прозвучал над моим ухом:

– Я же говорил, не будет она этого делать. Пусть просто оттрахает твою ногу.

Я почувствовала приступ злости. Они говорили обо мне как о куске мяса, свежесть которого подлежала обсуждению. Потом Шарлотта нежно поцеловала меня в губы и пристально посмотрела в глаза.

– Софи, я бы могла заставить тебя оттрахать мою ногу. Ты же знаешь, если б я дала тебе пощечину или опять взялась за трость, ты бы стала рыдать и просить и была бы готова выполнить все, что я хочу. Между нами, Томас и я могли бы зажать тебя, я бы могла сесть задом на твое лицо, я бы могла заставить тебя. Но я не хочу принуждать. Я хочу, чтобы ты подчинилась. Я хочу, чтобы ты подползла ко мне и исполнила обряд поклонения моей заднице. Сделала то, чего никогда не делала раньше. То, что никто мне не делал раньше. А пока ты будешь делать это, Том доведет тебя до оргазма. Я не хочу тебя наказывать, я хочу твоего послушания. Да, ты была покорной, потому что Томас отдал тебя в мое распоряжение (не уверена, что это было именно так, но я не хотела прерывать ее), но я хочу, чтобы ты подчинилась мне. Только мне. Сейчас!