Семья в законе - Колычев Владимир Григорьевич - Страница 32

Семен скрутил пробку с бутылки, разлил водку по рюмкам. Павел очень хотел выпить, но в ответ на предложение, решительно мотнул головой. Хоть какой-то, но протест...

– Вали отсюда, Бурыбин. Видеть тебя не хочу.

– Значит, согласен, – широко улыбнулся Семен.

– Сначала убийцу допрошу.

– Само собой. Здесь будешь с ним разговаривать или где?

– У себя в кабинете.

– Ну что ж, завтра утром я тебе позвоню, скажу, куда подъехать... Утром деньги, а вечером я буду ждать стулья. И смотри, не вздумай со мной хитрить!

Семен ушел, забрав с собой брата. В квартире после них остался тяжкий дух безнадежности. И бутылка водки... Павел думал недолго. Выпил одну рюмку, другую, а затем, вспомнив про пистолет, кинулся обыскивать квартиру. Он тщательно обследовал каждый квадратный метр площади, заглянул в каждую щель, куда Бурыбины могли спрятать орудие убийства, но, как ни старался, ничего не нашел.

Вернувшись к столу, он снова налег на водку, а, расправившись с ней, отправился в спальню. Хмель заглушал терзающие его мысли, но все же он долго не мог заснуть. Как это не обидно, он должен был признать свое поражение. В тисках он, на одной щечке которых – желание поквитаться с убийцами жены, а на другой – страх за свою дочь и опасность быть обвиненным в убийстве Крыжова...

Бурыбин позвонил в половине одиннадцатого утра. Павел только что вернулся с оперативного совещания, собирался заняться текущими делами, когда запиликал мобильник.

– Перекресток Чернышева и Свердловской. От автобусной остановки в сторону Рижского переулка тянется тропка к гаражному кооперативу, дойдешь до ворот и жди. До одиннадцати успеешь?

Семен положил трубку, не дожидаясь ответа.

– Успею, – в раздумье кивнул Павел.

Он мысленно, в который уже раз, задал себе вопрос, нужно ему все это или нет. И хотя сомнения глодали его, он все-таки ответил «да».

И это «да» отправило его в путь.

Он бросил машину недалеко от остановки на указанном перекрестке, по тропке, о которой говорил Бурыбин, направился к воротам гаражного кооператива.

Собственно, кооператив начинался сразу за остановкой. С одной стороны, прохода тянулись кирпичные стены гаражей, с другой – изгородь из профлиста, за которой темнели крыши складов. Идеальное место для засады: одни перерезают дорогу, другие отсекают путь к отступлению. Но Павел всего лишь остерегался подвоха, страха же не было. Нельзя доверять Семену, но ему почему-то казалось, что парень не обманет, не загонит в ловушку.

Напрасно Павел всю дорогу поглаживал рукоять табельного пистолета, чтобы выхватить его из кобуры в нужный момент. Ничего с ним не случилось, он беспрепятственно добрался до ворот гаражного кооператива, к которым с другой стороны вела хорошая асфальтированная дорога. Сюда можно было добраться на машине, в ней же и ожидать Семена.

Впрочем, ждать пришлось недолго. Бурыбин позвонил на мобильник и велел идти обратно к машине. Что случилось и почему он не смог выполнить обещания, объяснять не стал.

Обратно Павел возвращался в расстроенных чувствах. С одной стороны его радовало, что не придется пособничать Бурыбиным, но с другой, он жаждал поквитаться с убийцей своей жены.

Но, вернувшись к машине, он обнаружил на заднем сиденье худощавого парня с бритой головой. Узкий лоб, несуразно вытянутый затылок, длинный с горбинкой нос, большие просвечивающие уши, впалые, изъеденные фурункулезом щеки. В маленьких глазах – бессильная злость, перемешанная с отчаянным страхом. На лице – страдальческое выражение. На лице, которое показалось знакомым...

Павел даже не стал спрашивать, кто это такой. Вне всякого сомнения, это был обещанный Бурыбиным убийца жены. Пока он ходил к гаражным воротам, люди Семена забросили его к нему в машину. Что ж, лучше так, чем никак.

Павел сел на заднее сиденье, сдвинув парня к левой двери. Руки у того были связаны за спиной веревкой, поэтому можно было не опасаться, что выскочит из машины.

– Ну, и как мне тебя называть? – не глядя на него, с мрачным выражением лица, но беспристрастно спокойным голосом спросил Павел.

– Т-толик, – отозвался парень.

– Ты заика?

– Н-нет...

– А чего блеешь, как овца?

– Страшно.

– А почему тебе страшно?

– Бить будешь... Они мне все нутро отбили. Больно очень...

– Кто они?

– Не знаю... Но сказали что убьют, если не признаюсь. Больно, говорят, будем убивать. За ноги, сказали, подвесят, шкуру спустят, а спину потом солью натрут...

Павел только представил себе такую казнь, и его желудок невольно сжался от внутреннего холода. Это же ужасно – соль разъедает лишенную кожи плоть, больно, а смерть не приходит...

Не так страшна смерть, как мучения. Говорят, возвращение смертной казни не улучшит статистику преступлений. Так это или нет, но если преступников будут не просто расстреливать, а сажать на кол, как в древние времена, чтобы они умирали медленно и в страшных мучениях, тогда преступлений в стране стало бы, как минимум, на порядок меньше... На эту мысль его навел страх в глазах пленника.

– А что, лучше в тюрьму, чем так? – спросил он.

– Да, лучше в тюрьму!

– И ради этого ты согласился взять на себя чужую вину?

– Нет, не чужую, свою, – мотнул головой парень.

– Значит, ты убил мою жену?

– Да.

– Моя фамилия Резников.

– Неправда, ты Никифоров.

– Откуда знаешь?

– Мы с Федькой тебя пасли. В «Забегаловке» тебя видели, вместе с женой. За три дня до того, как... ну, это...

– В «Забегаловке»?!

Павел вспомнил, где видел этого парня. Действительно, в «Забегаловке». Он тогда тяготился компанией жены, с тоской посматривал вокруг, поэтому и зацепился взглядом за двух пареньков, которые жадно поглощали чебуреки, запивая их пивом. На него они не смотрели, но это вовсе не значило, что слежки не было.

– За три дня, говоришь?

Да, этот парень был в баре, именно за Павлом он и охотился. Значит, Бурыбин действительно нашел настоящего убийцу.

– Да, мы с Федькой пасли тебя, – пугливо кивнул Толик.

– Так меня или жену?

– Жену... Гончар сказал, что ее надо... ну, того...

– Кому сказал?

– Мне... Я ему проиграл... Ты пойми, начальник, у нас в зоне правило такое: проиграл – плати. Если нет, то ты фуфло, ноги об тебя вытирать будут...

– Ты и есть фуфло, – скривился от омерзения Павел.

– Да нет, это не я все. Это Гончар. Он на тебя зуб имел, он меня и спустил с цепи... Если б ни он, я бы ни в жизнь...

– Заткнись!

Павел пытался сдержать рвущиеся наружу эмоции, но все-таки не смог совладать с собой. Чуть приподнявшись, он сильно ударил парня локтем в челюсть.

Удар оказался настолько сильным, что бедняга долго приходил в себя.

– Не надо бить, начальник, – очнувшись, плаксиво попросил он. – Лучше убей. Только так, чтобы сразу. А бить не надо. У меня все уже отбито...

– Откуда ты родом?

– Из Уфы... Поселок там есть, совсем рядом. Ну, я всем говорю, что из Уфы...

– А куда делся после того, как жену мою убил?

– Туда и делся. Но меня там нашли. Вот, сюда привезли... Били очень...

– А Федька – это кто такой?

– Ну, дружбан мой. Только он не при делах. Он даже не знал, что мне от него нужно. Так, просто приехал со мной... А убивал я.

Парень панически зажмурился в ожидании очередного удара.

– Посмотрим.

Павел не стал его бить. Срезал с его рук веревки, сменил их на стальные браслеты наручников. Он отвез Толика на место преступления и заставил рассказать, каким образом погибла Лена. И тот во всех подробностях рассказал, как выслеживал, как нападал на нее, как бил, как убегал... Он указал на детали, о которых мог знать только убийца. И еще он подробно описал все, что находилось в ее сумочке.

– Там еще блокнот был, – уже в машине сказал он. – Красненький такой, там стихи были...

– Какие стихи?

– Ну, она о тебе, начальник, писала... Все жаловалась, что ты ее не любишь...