За пределом беспредела - Сухов Евгений Евгеньевич - Страница 79

– Очень интересно, – в глазах Радченко блеснул азарт. – Мне приходилось слышать, что криминалитет рвется во власть, но чтобы туда, где торгуют оружием… Об этом я слышу впервые. Может, ты все-таки обознался? Ведь встречаются же на свете двойники.

Крот внимательно всмотрелся в фотографию и почти возмутился:

– Конечно, бывают, но не до такой же степени. Это он! Ну бля буду, он!

– А ответить не побоишься?

Крот оскорбился:

– Если надо, так и отвечу.

– Молодец, – сдержанно похвалил Колян.

– Если это действительно так, то ситуация становится очень интересной, – улыбнулся Колян каким-то своим мыслям. – А грохнуть ты его сумеешь?

Радченко вытащил из пальцев Крота фотографию и бережно вложил в конверт – пригодится еще.

– Ты это серьезно?

– Вполне. А ты думаешь, мы тебя на вольный воздух за так выдернули? А новый паспорт за красивые глазки тебе справили? Всякий хлебушек отрабатывать нужно. Или ты по-другому считаешь?

Крот молчал.

– Спиридоныч, притормози тут на обочине, – распорядился Колян. – Я вижу, что наш друг придерживается противоположного мнения.

Машина резко вильнула вправо, каким-то чудом разошлась с «Фольксвагеном», мчавшимся километров под сто, и прижалась к обочине.

– Иди!

– Колян… – виновато протянул Крот.

– Иди, я тебе сказал! Забирай свои бумажки и валяй! Или мне тебя отсюда пинком вышибать?!

Хорек старательно отводил взгляд. Смотреть на разгневанного шефа было все равно что заглядывать в пасть разъяренному медведю. Хорек не сомневался в том, что нечто подобное сейчас ощущает и Крот. Хорек не был специалистом по статистике, но из сведений, которыми он располагал, следовало, что «быки», отошедшие от бригады, жили максимум месяц, Их находили с перерезанной глоткой, с пробитыми черепами. О факте устранения вскоре узнавали все. Разумеется, о забавах неизвестного палача был наслышан и Крот.

– Колян, ну ты че, в натуре? Чтобы я падлой был! Ты меня из чалки выдернул, на вольные хлеба определил, а я добро забывать?! Да не было никогда такого с Кротом! – засверкал бывший зек золотыми зубами. – Ты мне только скажи – да я ради нашей дружбы для тебя не одного Варяга, а сотню воров на тот свет отправлю!

Николай неожиданно улыбнулся:

– Пошутил я. Не надо никого резать. Рановато еще.

На лице Крота проступило облегчение.

– Только ты, сука, не радуйся. Если я сказал убрать, значить, надо будет убрать! И не во имя нашей дружбы, а потому что я тебе приказал. Ты меня понял?

– В натуре, братан!

Колян хищно вцепился пальцами в лицо Крота:

– Я тебя еще раз спрашиваю, ты меня понял или нет?

– Я тебя очень хорошо понял, Колян, – глухо пробормотал Крот, сожалея о том, что пытался держаться с бригадиром на дружеской ноге. Того Коляна, которого он знавал в юношестве, давно уже не существовало – перед ним сидел хищник, вожак стаи. – Сделаю все так, как ты хочешь.

Пальцы Радченко разжались. Колян удовлетворенно произнес

– То-то же. Не знаю, какие у вас там порядки в тюрьме, – не сидел и сидеть не собираюсь, но здесь мое слово – закон! И мне очень не нравится, когда меня не понимают. А вообще, по-моему, в тюрьмах только дураки сидят. Умным надо быть, и тогда никогда не попадешься. Ладно, Спиридоныч, жми на газ. Поехали!

Глава 47. НЕ РЫПАЙСЯ, ПАРЕНЬ!

– Ой, Герасим Савельевич, я как чувствовал, что вы чего-то не договариваете. Вот только никак не мог понять, чего? И если бы не одна случайность, так, может быть, никогда бы и не понял.

Заботин хмуро посмотрел на Глухаря. Теперь он ощутил: его агент не так прост, каким казался вначале. Парень сумел переиграть его уже потому, что встретились они не на конспиративной квартире, как бывало раньше, а в офисе Заботина, координаты которого Герасим Савельевич тщательно скрывал. Разве мог Заботин предположить, что станет объектом интереса не каких-то там спецслужб, а обыкновенного бандита с кастетом в кармане?

А какую дерзкую шутку сыграл над ним Радченко – записался на прием и явился в качестве обыкновенного посетителя! Переступил порог и выразил неподдельное изумление от нежданной встречи в духе лучших традиций художественного академического театра.

Значит, нашли, суки! То-то ему еще пару дней назад почудилось, будто в спину топтуны дышат. Выходит, все-таки не померещилось.

– Как ты меня засек?

– В отличие от вас я не скрываю своих методов. Все очень просто. Когда мы с вами встретились последний раз, вы ничего такого не заметили?

– Не заметил, – покачал головой Заботин, дав себе зарок быть впредь более осмотрительным. Глухарь понемногу начал приобретать независимость, а это никак не входило в планы полковника.

– А нищенка, которая стояла у входа? Она еще попросила у вас милостыню.

Да, у входа в подъезд с понурым видом, спрятав лицо в ветхую шаль, стояла тогда какая-то оборванка. Заботин бросил сто рублей к ее ногам и заторопился дальше.

– Припоминаю, была нищенка.

– Когда вы щедро делились с ней своими сбережениями, она прикрепила вам на брюки небольшой маячок. А еще через пятнадцать минут мы знали не только то, где вы работаете, но и где живете. Так что, я думаю, мы квиты.

Заботин попытался улыбнуться:

– Ловко, не ожидал. Она мне что, в карман маячок засунула?

– Нет, просто бросила на брюки. Он на липучке был. Вот и все.

– Где же вы такую нищенку отыскали, уж не в ФСБ ли?

– Совсем нет, свои кадры растим. Обыкновенный трюк с переодеванием. В свое время парень не смог поступить в театральный институт, вот и реализует свои задумки в нашем бизнесе. Жизненная школа, так сказать. Как-нибудь при случае я вас познакомлю, – многозначительно пообещал Радченко. – Видите, как я честен перед вами. Такой же откровенности жду и от вас.

– Чего же ты хочешь?

– Я хочу точно знать, кто эта женщина.

– Ах вот в чем дело, – в голосе Заботина послышалось облегчение. Наверняка он ждал совершенно другого вопроса. – Киллер не должен забивать себе голову лишней информацией. Если ты отказываешься выполнять работу, так и скажи. А может быть, тебя не устраивает сумма?

Колян сидел на мягком кожаном диване, раскинув руки по высокой спинке. Чувствовалось, что у хозяина кабинета отменный вкус: модернистские цветные разводы на больших полотнах прекрасно сочетались с китайским фарфором. Видимо, уют в кабинете создавался с помощью опытного дизайнера.

– Эх, Герасим Савельевич, когда у меня наконец будет такой кабинет, как у вас? Такая же грудастая секретутка, такой же диванчик… При желании он превращается в двуспальную кровать, верно? – не без лукавства поинтересовался Колян. И добавил очень серьезно: – Не устраивает. И знаете почему?

– Почему же?

– Это жена не просто какого-то авторитета. Это жена Варяга. А кто он такой, я думаю, мне не надо вам объяснять. Следовательно, обещанные деньги я воспринимаю как небольшой аванс.

– Ax, вот как. Вижу, работу ты провел неплохую. Никак не думал, что разговор пойдет таким образом. Значит, мало показалось?

– Мало, Герасим Савельевич, нам же нужно пришить не какую-то торговку с улицы, а даму знатную и притом жену очень влиятельного человека. А может, я слишком высокого мнения о вашей конторе и вы не располагаете достаточным количеством денег? – полюбопытствовал Колян. – Или вы недовольны качеством исполнения двух предыдущих заказов?

– Я тебя недооценил. Может, это и неплохо, что ты значительно умнее, чем я думал, – вновь нервно забарабанил пальцами по столу Заботин. – Хорошо, сколько ты хочешь?

– Я хочу увеличить цифру втрое.

– А ты определенно наглец! Где-то мне это даже нравится. Вижу, что не ошибся в тебе… Если кому-то и залезать на бандитский Олимп, так только таким типам, как ты. Хорошо, меня устраивает цифра. Деньги получишь сразу же после исполнения.

– Договорились.

– Я должен знать срок. Когда?

– В течение недели, думаю, все уладится.