Авантюрист - Габриэль Мариус - Страница 41

— А если бы и вправду помогла?

— Да ты что! Я бы, наверное, взбесилась еще сильнее. Мама встречалась с моей настоящей матерью еще до моего рождения. Она мне рассказывала о ней. Уж не помню точно, в чем там была причина, но той непременно нужно было от меня избавиться. Кажется, она не желала, чтобы вообщекто-нибудь знал, что она беременна. В общем, ей хотелось заниматься своей собственной жизнью. Без ребенка.

— А твоя мама сказала, сколько лет было той женщине? — тихо спросила Ребекка.

— Какая разница, сколько ей было лет? Факт, что она была достаточно взрослая, чтобы иметь детей. А значит, и достаточно взрослая, чтобы понимать, что делает.

— Такое совсем не обязательно, — сказала Ребекка.

— Почему же не обязательно? Обязательно. Ей не следовало меня заводить, раз она такая.

— То есть сделать аборт? Но на это решиться очень трудно.

— Лично я сторонница права женщин выбирать возможность прерывания беременности, — объявила Тереза твердым голосом. — А ты за запрет абортов?

— Это очень сложная проблема. Но как человек, имеющий отношение к здравоохранению, я дала клятву защищать жизнь во всех ее проявлениях.

— Даже если эта жизнь для кого-то сплошной кошмар? — возразила Тереза. — То есть пусть матери рожают детей, которых заранее ненавидят? Нет, я не согласна. Врачи должны помочь женщинам избавиться от нежеланного ребенка.

— Но ведь в таком случае тебя бы тоже сейчас на свете не было.

— А я о чем говорю? — чуть слышно выговорила Тереза.

Ребекка была шокирована.

— Ты хочешь сказать, что предпочла бы вообще не родиться на свет? Чтобы не существовало целого мира, заключенного внутри тебя, со всем его многообразием, со всеми его красками? Ты хочешь сказать, что тебе было бы лучше, если бы всего этого не случилось?

— Ты меня не поняла, — сказала Тереза тем же самым напряженным голосом и дернула золотой ключик, висящий у нее на шее.

Ребекка почувствовала себя совершенно опустошенной, понимая, что опять совершила ошибку. Она явно недооценила трудности сближения с Терезой и завоевания ее доверия.

— Тереза, — произнесла она после длительного молчания, — ты представляешь собой уникальное, бесценное, удивительное создание. Если бы ты не родилась, этот окружающий мир был бы сейчас беднее. Твое существование уже повлияло и еще повлияет, обогатит жизнь огромного количества людей. Возможно, ты станешь учительницей и научишь детей понимать большую литературу. Или, может быть, создашь прекрасные фильмы или сочинишь чудесную музыку, напишешь замечательные книги. Может быть, ты станешь любящей матерью, какой не смогла стать твоя настоящая мать, и это будет самым важным деянием твоей жизни. Никогда не надо жалеть, что ты родилась. От такого сожаления на душе становится темно. А надо, чтобы было светло.

Тереза продолжала с силой дергать золотой ключик, так что цепочка врезалась в ее бледную шею. Ребекке показалось, что она вообще ее не слышит. И вообще, возможно ли пробить этот панцирь? Она хотела сказать еще что-то, но подходящих слов не находилось. Найдутся ли они когда-нибудь?

Они подъехали к дому и начали выгружать покупки. Ребекка нервничала, предвкушая встречу с Флорио, но первом появилась Девон. Она торопливо сбежала вниз из кухни и встретила их в холле.

— Тери! Что с тобой случилось?

— Ничего со мной не случилось, — ответила Тереза. — Я ездила с Ребеккой на рынок.

— Это так безответственно! — выдохнула Девон. — Знаешь, что тут творилось с папой?

— Я оставила ему записку, где все написано, — сказала Тереза, передавая сестре корзину. — Он знал, где я.

— Ты, должно быть, сумасшедшая, — сказала Девон и только сейчас заметила, что Тереза подстриглась. — Что с твоими волосами?

— Мы заехали к синьоре Фиорентини, — сказала Ребекка. — Там ее подстригли и привели в порядок. Где ваш отец?

— Поехал на мотоцикле искать вас, — сказала Девон.

У Ребекки упало сердце.

— А вот это совсем не обязательно.

— Как жаль, Ребекка, как жаль, что ты так поступила, — жалобно проговорила Девон, нервно взмахнув руками. — Но мне кажется, это Тереза тебя подставила. Верно?

Ребекка бросила взгляд на Терезу, которая как ни в чем не бывало раскладывала фрукты и овощи по мискам и вазам, получая, по-видимому, от этого удовольствие.

— При чем тут подставила, — сказала она холодно. — Обычный поход на рынок за покупками. Тереза мне очень помогла. Зачем делать из этого трагедию?

Девон покачала головой:

— Ты не поняла.

— А что тут, собственно, понимать? — отозвалась Ребекка, заставляя себя улыбнуться.

В этот момент они услышали шум мотоцикла, подъезжающего к дому, затем стук тяжелых ботинок по лестнице. В кухню вошел Майкл Флорио, весь заляпанный грязью. У Ребекки было такое ощущение, как будто разразился гром. Не замечая ее, он направился прямо к Терезе.

— С тобой все в порядке?

— В полном, — ответила Тереза своим обычным тоном, но Ребекка уловила в ее голосе волнение.

— Что ты сделала со своими волосами?

— Ребекка возила меня к своей приятельнице. Там была парикмахерша. — Тереза посмотрела в глаза отцу, и ее лицо дрогнуло. — Ничего не случилось, папа. Я оставила тебе записку, разве ты ее не видел?

В течение нескольких секунд Флорио пристально смотрел на дочь.

— Иди в свою комнату. Я поговорю с тобой позже.

— Папа, если ты собираешься ругать Ребекку, то не стоит трудиться. Во всем виновата я одна.

Ребекка сделала шаг вперед.

— Я вообще не понимаю, почему кто-то должен быть виноват. Это была совершенно безобидная поездка.

Флорио не удостоил ее взглядом.

— Пожалуйста, отправляйся в свою комнату, Тереза. И ты тоже, Девон.

Тереза бросила взгляд на Ребекку. Затем пожала плечами, взяла под мышку книгу и вышла. Девон последовала за ней, бледная и взволнованная. Только после того как их шаги стихли, Флорио повернулся к Ребекке. Его глаза были так суровы, что она похолодела.

— Садитесь.

— Я лучше постою, — ответила она напряженно.

Он потянулся к язычку «молнии» на своей кожаной куртке и дернул вниз. Раздался неприятный треск.

— Вы здесь всего лишь второй день, — он раздраженно повысил голос, — и уже дважды — подчеркиваю, дважды, — устроили ЧП. — Его глаза недобро блестели.

— Какое ЧП? — сказала Ребекка. — Тереза получила удовольствие. Я вообще не понимаю, что произошло. Ну съездили на рынок, подстриглись, ничего не случилось. Что в этом плохого? Вы не имеете права говорить со мной таким тоном.

— Не имею права? — хрипло спросил он. — А кто вы такая, чтобы устанавливать здесь свои правила?

— Я никаких своих правил устанавливать не собираюсь, — сказала она. — Любой нормальный человек вам скажет, что в поездке на рынок нет ничего предосудительного.

— Дело в том, что она ребенок не нормальный, — напряженно сказал Флорио.

— И что, она не может никуда выйти? — удивилась Ребекка. — Никогда?

— Без моего разрешения никогда. Никогда больше не делайте так, Ребекка. Не вывозите ее из этого дома. Не водите в парикмахерскую. Не пытайтесь так или иначе манипулировать ею.

— Манипулировать? Позвольте, позвольте. Я ее с собой не звала. Я выехала из дома, а она прибежала к воротам.

— В таком случае вам следовало сразу же привести ее назад.

— Назад, в эту тюрьму? — крикнула она, и это было ошибкой. Он сделал движение, как показалось Ребекке, угрожающее. Как будто хотел ударить. Она вскинула подбородок. — Ну, что же вы остановились? Смелее. Вы уже накричали на меня, теперь бейте.

— Вы самонадеянная и дерзкая, — неожиданно мягко произнес он.

Наступило молчание.

— Я чувствовала, что вам это не понравится, — сказала наконец она. — Понимаю, мне не следовало брать Терезу с собой, но… мне ее стало очень жалко. Я подумала, что ее желание поехать со мной в город — хороший знак.

— Хороший знак?

— Поймите, Майкл, она заперта в своем темном маленьком мире. То, что у нее возникло желание немного подышать свежим воздухом, нужно только приветствовать.