Саранча - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 76

Гаибов и Чердынский проводили в палате по несколько часов в день, совещаясь о мерах обороны. Чердынский старался контролировать себя. Гаибов обычно появлялся в более или менее невменяемом состоянии. И только Демьян Михайлович Санычев, генеральный директор «Зари», ни разу не навестил человека, чьи люди вот уже четвертый день защищали его завод.

А в понедельник пришла Яна и сказала, что Чердынский уезжает в Москву и хочет, чтобы она ехала с ним.

— Как вы думаете, ехать или нет? — спросила Яна.

Валерий промолчал.

— Я… мне жутко без Игоря, — сказала девушка, — я не знаю, как жить. Но у меня будет ребенок и совсем нет денег. А Леша… он очень добрый. Вы представляете, он меня ждал все это время…

— Ну что ты у меня спрашиваешь? — проговорил Валерий. — Я что, на попа похож?

Яна засмеялась и поцеловала его в щеку. От нее пахло хорошими духами и самую малость — дорогим мужским одеколоном, как если бы ее утром, уже одетую, тискал одетый же мужчина.

Назавтра пришла Виктория Львовна в строгом черном платье, с зачесанными назад волосами и с непременным домашним пирогом, которым когда-то она кормила приятелей Игоря. Она рассказала, что Чердынский уехал утром в Москву и что Яна уехала с ним.

— Алексей Юрьич очень хороший человек, — сказала Виктория Львовна. — Ты знаешь, вот так, со стороны, это должно выглядеть очень плохо: человека еще не успели похоронить, а его девушка уезжает с другим, который на двадцать лет старше.

— На свете есть вещи похуже, — безразлично сказал Валерий.

— Я за нее рада, — проговорила Виктория Львовна, — ты знаешь, у меня ведь внук будет. Или внучка. Буду приходить к Чердынским нянчить…

Валерий еще не успел полностью оправиться, когда в палате его появился заместитель полковника Молодарчука — низенький полный мент с блудливыми глазами и оборванной пуговицей под дорогим галстуком.

Мент некоторое время делал вид, что расспрашивает московского авторитета об обстоятельствах драки его со Спиридоном, а потом поинтересовался:

— А кстати говоря, Валерий Игоревич, на каком основании ваши люди охраняют завод?

— Мои люди не охраняют завод, — сказал Валерий. — Если я не ошибаюсь, завод охраняют сотрудники московского охранного предприятия «Страт»…

— Во главе которого стоит ваш Лешка Муха… А на каком основании «Страт» охраняет завод?

— Без понятия. Наверное, есть договор с директором…

— Тут возникает интересная юридическая проблема, Валерий Игоревич. Завод находится в состоянии банкротства. И генеральный директор Санычев на нем, собственно, никто. А временный управляющий завода Степан Ивяник, к примеру, заключил договор об охране совсем с другой структурой. О чем и написал в прокуратуру…

— Насколько я понимаю, решение суда, который назначил Ивяника, приостановлено, — сказал Валерий. — И вопрос о временном управляющем будет решаться через три недели.

Зам Молодарчука оскалил желтые зубы.

— Прежнее руководство, — сказал он, — довело комбинат, можно сказать, до ручки. Здесь задолжали, там задолжали, а теперь хотят своего управляющего назначить и гем избавиться от остальных долгов. Растащат ведь производство…

— А вы — сохраните? — насмешливо уточнил Нестеренко.

— Ну зачем же мы? Есть такой человек — Виктор Белых. Прекрасный менеджер, к слову говоря. И я считаю, что это ваш гражданский долг, Валерий Игоревич, — убедить судью, что именно Белых должен заняться спасением кобината…

— Вы что, без меня с судьей поговорить не можете?

— Валерий Игоревич, вы же понимаете, что дело не только в судье. А в том, что положение у вас сложное. Потому что, с одной стороны, кроме как на вас, реально заводу опереться не на что. А с другой стороны, убитый Лесько — раз, повешенный охранник — два и еще эта история в кабинете. Три трупа за три дня… Круче вас только Спиридон работает, и то он еще милиционера не пристрелил…

— Киллера, а не милиционера.

— Ну полноте, Валерий Игоревич. Тут же все зависит от точки зрения. Следователь может написать, что Лесько поджидал вас в засаде, а может написать, что Лесько подошел к вам с проверкой, а вы его застрелили, будучи под воздействием наркотиков…

— А от чего зависит точка зрения?

— От решения арбитражного суда, Валерий Игоревич.

И с сими словами мент тяжело поднялся, улыбнулся хворому бандиту и растаял в больничной двери.

Единожды запущенная процедура банкротства компании может быть остановлена только двумя способами: либо если компания сумеет доказать, что тот долг, который с нее требуют, давно выплачен, либо если кредиторы компании придут к мировому соглашению.

Было очевидно, что ни тот, ни другой вариант «Заре» не светит.

Теперь судьба «Зари» зависела от того, у кого больше всего окажется ее долгов. «Заря» была компанией очень аккуратной. В отличие от большинства других предприятий России, кредиторской задолженности она почти не имела и аккуратно платила и в бюджет, и энергетикам, и во внебюджетные фонды. Так как «Заря» работала формально на давальческом сырье, налогов с нее причиталась самая малость, в силу чего «Заря» платила их деньгами. Если бы «Заря» платила налоги в областной бюджет не деньгами, а зачетами, то после ссоры с губернатором ей пришлось бы худо, так как наверняка зачеты у нее отказались бы принимать. Но так как «Заря» платила деньгами, ссора с губернатором на нее сильно не подействовала, и задолженность «Зари» перед бюджетом почти не увеличилась.

Энергетикам тоже платили деньгами, точнее, векселями Сбербанка, по особому соглашению. Теперь энергетики не только расторгли соглашение, но и требовали задним числом с завода все те деньги, которые составляли разницу между тарифом, прописанным в соглашении, и средним тарифом по области.

Была еще мелкая задолженность газовикам, «Тарскводоканалу» да одной строительной фирме, выставившей, по мнению Санычева, необоснованно высокие счета: с фирмой давно и вяло ругались в арбитраже. В остальном же долгов почти не было, выпущенные «Зарей» векселя можно было пересчитать по пальцам правой руки, чем и объяснялась завидная судьба векселей, попавших в «Бенарес».