Саранча - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 107

Спустя четыре или пять часов после вышеописанного разговора к загородной губернаторской резиденции подкатил мощный военный тягач. Из окошка высунулся белобрысый солдатик, поправил на голове крокодильей расцветки береточку и спросил:

— Это, что ли, губернаторская дачка?

Навстречу ему вышли двое милиционеров с автоматами и в бронике.

— А ты куда едешь, вояка?

— Да вот, — сказал паренек, — Стрежевский медок прислал. Колоды вынимал, нам на продажу велел везти и Виктору Гордеичу велел кланяться. Хороший медок-то, целебный.

Стрежевский был командиром ракетной части стратегического назначения, стоявшей в шестидесяти километрах на границе области. Мужик он был добродушный и основательный, и в области широко было известно его пристрастие к пчелам. Пчел он разводил самолично, не доверяя это дело ни салабонам, ни офицерам, и на городском рынке нет-нет да и можно было видеть военный грузовик, с борта которого продавали аккуратно завернутые в целлофан куски сочащихся сладостью сот.

Автоматчик подошел к грузовику и заглянул через покрытый холстом борт. Там, в полумраке, прятались два исходящих сладостью ящика да несколько мешков с цементом. Пока грузовик стоял, из леса вылетели несколько пчел и с веселым жужжанием закружились над ящиком.

— Ну так что, командир, пропускаешь? — обратился к нему солдатик. — А то нам обратно ехать надо.

Сам автоматчик пропустить грузовик не мог и взялся за рацию. Спустя пять минут к машине вышел сам начальник губернаторской охраны, Антон Кононов.

— А что за мешки там? — спросил Антон.

— Дык сказано было, чтоб цемент купить, — объяснил белобрысенький.

— Ладно, — милостиво разрешил Антон, — езжай в ворота и налево. У кухни разгрузишься…

Разболтанный армейский грузовик, сопя и кашляя, проехал в ворота, прошел мост через озеро и, надсадно сопя, пополз вверх по крутому повороту. Через десять минут он мирно стоял у хозяйственного блока, боком выходившего к озеру.

Ни охранники у КПП, ни обслуга резиденции не заметили, что в тот миг, когда грузовик закашлялся на подъеме, из неплотно прикрытой створки кузова выскочил худощавый человек в темных джинсах; выскочил и тут же метнулся в лодочный домик.

Губернатор области Виктор Гордеич Жечков сладко посапывал под белоснежным, как чертежный ватман, одеялом. Спал губернатор не один — рядом с ним, свернувшись в клубочек, лежала темноволосая хорошенькая девица. Валерий наклонился к девице и, слегка примерившись, ткнул пальцем в сонную артерию. Девица даже не пошевелилась и по-прежнему ровно дышала, только теперь она не спала. Она была без сознания, и Валерий мог быть уверен, что она не помешает предстоящей содержательной беседе.

Холодный глушитель уперся под подбородок губернатору.

— Вставай.

Жечков долго не хотел просыпаться. Потом разлепил глаза, помотал головой и с недоверием в глазах уставился на склонившегося над ним человека. Недоверие быстро сменилось возмущением, возмущение — ужасом. Полные губы Жечкова дернулись.

— Вставай, козлик, — повторил Валерий. — И не шуметь.

— В…вы… — начал губернатор свистящим шепотом.

Валерий молча взвел курок и отступил на шаг.

— Твои мозги будут очень некрасиво смотреться на этой подушке.

Губернатор сел на край кровати, прикрываясь одеялом. С ужасом оглянулся на девушку.

— С дамой ничего не случилось, — негромко пояснил Валерий. — Дама проснется рано утром и долго не сможет сообразить, как это так получилось, что заснула она с губернатором, а проснулась с трупом. Причем не политическим, а самым настоящим. А теперь встань.

Жечков послушно исполнил требуемое. Несмотря на сравнительную молодость, сорокапятилетний губернатор Тарска был не в лучшей физической форме. Поросшая жесткой щетиной и заплывшая жиром грудь переходила в белый одутловатый живот. Между красноватых бедер болтался короткий и тонкий, словно глист, член.

— Оденься, — сказал Валерий. — Вон халат возьми.

Губернатор поспешно завернулся в белый банный халат, из-под которого торчали его босые и кривоватые ноги.

— В гостиную.

Гостиная находилась через дверь от спальни — полукруглая комната с массивным столом дубового дерева и небольшой выгородкой для бара. Свет в ней был предусмотрительно зажжен. Валерий прошел в комнату вслед за губернатором, не опуская пистолета, повелительно повел стволом.

— Садись. На диван.

Губернатор сел. Лицо его, обычно благородного розово-белого цвета, понемногу становилось землистым от страха. «Блин! Тоже мне нашелся правитель», — с презрением отметил про себя Сазан.

— Валерий Игоревич, — наконец сказал Жеч-ков, — я вижу, нам надо объясниться…

— Я тебе говорил, что убью человека, который заказал Игоря?

— Да, но поверьте…

— Я тебе говорил, что убью человека, который заказал меня?

— Это недоразумение…

— Разумеется. Маленькое досадное недоразумение. Я появляюсь на похоронах Игоря, ты говоришь со мной двадцать минут, и через двадцать минут разговора ты просишь начальника своей службы безопасности отвернуть мне голову.

— Это клевета…

Валерий вынул из-за пазухи кассету.

— Колун показывал тебе ее содержимое, так? — усмехнулся Валерий. — Освежить в памяти или не надо?

— Т… ты ничего не докажешь, — сказал губернатор.

— А я ничего и не буду доказывать. Я просто прострелю тебе башку с близкого расстояния и оставлю кассету в видаке. Копии завтра получит центральное телевидение. Вполне сойдет за самоубийство…

Губернатор сглотнул.

— Не люблю, когда в меня стреляют, — продолжал Валерий. — Это мне действует на нервы. И такой уж у меня обычай, что тот, кто меня заказывал, получает сдачу в собственной валюте. Я не вижу причин менять этот обычай ради губернатора Жечкова. А ты видишь?

В гостиной было довольно прохладно, босые ноги Жечкова недовольно терлись друг о дружку. Наверное, губернатор давно не испытывал такого унижения и страха — полураздетый, в собственной резиденции, под дулом пистолета… Валерий помолчал. Ему очень хотелось выстрелить в сидящего перед ним человека, и, хотя он понимал, что делать этого нельзя, искушение было почти непреодолимо.