Саранча - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 106

Валерий молча остановился на пороге. Мирослава повернула голову Лицо у нее было мертвое и серое, словно его припорошили пеплом, и при взгляде в ее глаза внутри у Валерия что-то перевернулось. Он стоял и смотрел на нее.

— Я не убивал его, — хрипло сказал Валерий.

— Я знаю, — ответила Мирослава. Она полезла в сумку и вытащила оттуда видеокассету с белой полоской на корешке.

— Он сказал, чтобы я отдала это тебе. Если с ним что-нибудь случится.

Валерий взял кассету, молча пересек комнагу и вставил ее в видеодвойку. Фильм был недолгим — буквально минуты две. Содержательная часть занимала несколько секунд.

— Ты это смотрела? — спросил Сазан.

— Да. Полтинник сказал, что Семен узнал об этом той же ночью. Ему сразу сообщили, и он приказал переписать пленку. На всякий случай. Когда ты пришел, тебе отдали фальшивку.

Валерий еще раз включил воспроизведение. На черно-белом экране появился человек, бегом спускающийся по бетонным ступеням, ведущим от Охотной улицы к набережной Тары. Человек был, видимо, в достаточной панике, чтобы не обратить внимания на телекамеру или вовсе забыть о ней. Когда человек ступил на пятачок, освещенный галогенными фонарями, он стал виден очень хорошо, и даже Валерию не составило труда опознать в нем начальника службы безопасности губернатора Антона Кононова. В левом нижнем углу изображения четко фиксировались дата и время съемки: 15.04.99. 10 часов 42 минуты. Спустя четыре минуты после того, как в Валерия стреляли на пороге гостиницы.

Компромат на продажного мента ходил по областному УВД почти месяц. Не было ничего удивительного в том, что начальник службы безопасности губернатора был об этом компромате осведомлен.

— Полтинник сказал, что, когда человек убивает или убегает, он очень часто делает глупости. Надо убить очень много народу, как Спиридон, чтобы не делать этих глупостей. Вот Антон Василич и попал на пленку, — сказала Мирослава.

Валерий выключил видеодвойку. Последние кусочки головоломки со щелчком встали на место. Не то чтобы у него оставались какие-то сомнения после давешней беседы с верхушкой завода.

— Знаешь, — сказала Мирослава, — у него никогда не было детей. Я его уговорила показаться врачам. Мы должны были ехать в Москву. Послезавтра. А теперь не поедем.