Инсайдер - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 56

На этот раз путь до столицы занял не два месяца, а восемь часов: утром следующего дня желтенький автобус высадил Ашиника у развилки дороги на космодром.

Ашиник закинул за спину узелок и пошел. Мимо на стройку летели грузовики, похожие на огромных шелковичных червей, над дорогой висело облако пыли и дурного запаха, и в полях, отшатнувшихся от обочины, колосья зреющего риса были покрыты толстым слоем цементной пыли. Шагать было далеко, и Ашиник несколько раз пытался помахать веточкой, чтобы его подвезли, но никто не остановился. Даже в самые худшие годы войны Ашиник не помнил, чтобы человек в телеге не подобрал путника. Убить, подобрав, могли, но чтобы не подобрать — такого не было.

Вдруг одна из машин затормозила. Ашиник с опаской увидел, что это не грузовик, а легковушка, формой напоминающая щуплого жука. Водитель распахнул дверцу, — Ашиник, поколебавшись, залез внутрь. Некоторое время они ехали молча.

— На стройку едешь? — спросил водитель. У него был выговор беса.

— Нет, — ответил Ашиник, — в деревню.

— К кому?

— Дядя позвал. У него сын умер — может, усыновит.

— В этой деревне, — сказал водитель, — много сектантов. «Знающих путь». Ты тоже сектант?

— Да.

— Какой ступени?

— Что вы знаете о ступенях?

Водитель оглядел парня: круглое добродушное лицо, широкие губы и густые брови, сходящиеся домиком над красивыми карими глазами.

— Неделю назад, — сказал водитель, — в деревне умер местный Знающий Человек: уж не на его ли место ты едешь?

— Кто вы такой?

— Меня зовут Теренс Бемиш. Я директор Ассалахской компании.

Ашиник сглотнул.

— Вы всех прохожих подбираете или вы знали, что я приеду?

— Я всех бродяг подбираю, — сказал Бемиш. — Водители на стройке редко кого подвозят, а если бродяга — так и убить могут. Двух человек так уже убили.

— Плохие у вас рабочие.

— Хуже некуда. Пьют, воруют, новичков то же делать заставляют. Шайки среди них какие-то. Вчера поймали двоих: продали ящик антикоррозийной краски. За сколько, спрашивается? За тыкву рисовой водки! Позавчера один охранник стрелял в другого, с пьяных глаз. Его арестовали, стали выяснять, — а его в столице разыскивают за грабеж с убийством. Все, кому надо бежать из столицы по плохому делу, бегут сюда.

— Да, — сказал Ашиник, — это нелегко. Мне никогда не приходилось владеть людьми, которые пьют, воруют и едят мясо. Начальник подобен зерну, а подчиненный — траве, вырастающей из зерна. Каково зерно, такова и трава. Немудрено, что слуги бесов крадут у них антикоррозийную краску.

Бемиш так расстроился от этого замечания, что потерял над собой контроль. Подлинная его природа полезла наружу, и Ашиник сразу заметил, что у Бемиша не голова, а так — мясное яйцо. Сразу стало ужасно неприятно. «Вот сейчас он спросит: вы действительно считаете меня бесом?» Но Бемиш ничего такого не спросил, а покачал мясным яйцом и сказал:

— Деревня вон за той горкой. Может быть, вам неудобно въезжать в деревню на моей машине? Хотите вылезти у поворота?

— Ничего страшного, — сказал Ашиник.

Вечером вся деревня слушала, как их новый пророк ехал в машине главного беса и как он увидел у беса мясное яйцо на плечах.

Бемиш не преувеличивал напастей в разговоре с будущим наставником сектантов. Ситуация на стройке ухудшалась с каждым днем. Впрочем, ухудшение ее никак не отражалось ни в балансовых ведомостях, ни в счете прибылей и убытков, и самый дотошный аудитор не смог бы занести в пассив предприятия чувства окружающего населения.

К тому же Бемиш был сам отчасти виноват. Азартный игрок, удобнее чувствующий себя за экраном компьютера, нежели на стройплощадке, он лишь временами наезжал на стройку, погрузившись в водоворот дел в столице.

Он учредил хедж-фонд, покупавший акции Вей и котировавшийся в межгалактической системе. Тревис собрал ему невиданную для развивающегося рынка сумму: пятьсот миллионов денаров. Он купил брокерский дом «Ди-Джи секьюритиз», через который и шли операции фонда, и 12 процентов акций того банка, в который новая Ассалахская компания перевела расчетный счет.

Вместе с Идари, Шавашем и еще двумя полезными людьми он основал местный Ассабанк и вскоре особым указом государя все бюджетные деньги, направленные правительством на строительство дорог, коммуникаций и прочую ассалахскую инфраструктуру, шли через этот банк.

Бемиш чувствовал себя как рыба в воде на рынке, где колебания котировок за неделю нередко составляли 30-40%, где спрэд даже сравнительно ликвидных акций достигал 8%, и где торговля на основе инсайдерской информации была не преступлением, а правилом. Он сбросил почти все акции за неделю до опубликования правительством новых правил налогообложения, вызвавших панику на рынке, и к концу года его фонд был единственным, показывавшим прирост стоимости чистых активов в 36%, против потерь других фондов, колебавшихся от —14% до —86%. Реальная прибыль была еще выше, но, как об этом и был уговор, треть прибыли получил Шаваш.

Однако пока Теренс Бемиш торчал в столице,, продавал и покупал по указке Шаваша, открывал новые банки, веселился вместе с Киссуром и давал интервью «Galamoney» как глава управляющей компании самого удачливого фонда года, стройкой руководили другие, и прежде всего вице-президент компании Ричард Джайлс. О, разумеется, Бемиш каждый день получал сведения о ходе строительства и движении средств на счетах. Не то что мошенничество, а просто финансовая небрежность не могли пройти мимо него.

— А почему у нас такой остаток на текущих счетах? — орал рассерженный Бемиш в трубку. — Что, нельзя было разместить кредит overnight?

А остаток-то был — всего пять тысяч денаров.

Но в финансовой отчетности настроение крестьян и рабочих не отражалось никак, а участившиеся случаи воровства были поначалу попросту списаны Бемишем на тяжелое наследие двух тысяч лет социализма.

Как задним числом понимал Бемиш, многое было бы по-другому, если бы стройка началась не в то время, когда крестьяне сажали рис и когда им была дорога каждая пара рабочих рук. Но стройка началась именно весной, — и крестьяне не отпустили своих парней на стройку, а парней, пришедших позднее, встретила уже своя собственная субкультура стройки, — субкультура потерявшихся городских парней, бродяг и просто бандитов, которые крали с бахчей арбузы и топтали рис, ходили драться с деревенскими стенка на стенку и высшим проявлением иноземной культуры считали крутое порно со стереоэффектами.