Кольцо Пяти Драконов - ван Ластбадер Эрик - Страница 75

— Он лжет, — прорычал звезд-адмирал. — Никогда не слышал, чтобы рамаханы говорили об этом на допросах.

— Потому что это не рамаханское пророчество, — ответил жрец. — Оно друугское.

— Друугское? — удивился Веннн Стогггул. — Какое мне дело до кочевников пустыни?

— Город Миллиона Самоцветов есть в их космологии. Он известен как Земля Пяти Встреч. Земля Пяти Встреч — стык вселенной, святой город, построенный на развалинах древней крепости, место, где кундалиане будут держать последнюю оборону против Вечной Ночи. Друуги считают За Хара-ат этим городом.

— Какое мне дело до примитивных людей, которые глупо решили жить посреди трех тысяч квадратных километров пустоты?

— В их пророчествах также говорится об Узурпаторе. Пришествие Узурпатора возвещает начало Анамордора, Конца Всего Сущего.

Стогггул присел на корточки.

— И кто же этот Узурпатор, который навлечет на нас центофеннни и вызовет конец света?

— Ну, регент, это, по-моему, уже ясно, — сказал жрец. — Узурпатор — это ты.

— Я? — Веннн Стогггул вскочил. — Ты зашел слишком далеко!

— Напротив. Я зашел недостаточно далеко. — С этими словами жрец выхватил кинжал из ножен на левом бедре регента и полоснул себя изогнутым клинком по горлу.

— Нет! — крикнул Стогггул, выхватывая кинжал из дергающейся руки. Но было слишком поздно. Жрец лежал мертвым в луже собственной крови. — Н'Лууура его забери!

— Или Энлиль, — сказал звезд-адмирал. — Не имеет значения.

Регент повернулся.

— Быстро уходим из этого проклятого места. Организуйте, чтобы жреца сожгли.

— Сделаем.

Двое в'орннов поспешно вернулись к двери Хранилища. На мгновение они остались одни. Звезд-адмирал смотрел на внедренный в предплечье новый окумммон со смесью восторга и сомнения.

— Привыкну ли я когда-нибудь?

— Вы этого хотели, не так ли? — заметил регент Стогггул. Он пристально смотрел на бледное, залитое кровью тело жреца, которое хааар-кэуты выносили из камеры.

— О, конечно. — Киннний Морка потыкал кожу вокруг нового импланта, проверяя, не сошло ли воспаление. Как кхагггун он был обучен доверять только тем, кто сражался рядом с ним в бою, тем, кто доказал храбрость в ужасном котле межвидовых конфликтов. — Просто надо изменить образ мышления. — Наступил звездный час его жизни, миг, о котором он мечтал с юных лет, но звезд-адмирал хмурился. — Образ мышления, за которым стоят звездные столетия традиций.

— Именно тех традиций, от которых вы жаждали освободиться. Так вы, во всяком случае, утверждали, когда мы заключили сэйгггон.

— Регент, сэйгггон — священный обет. Тех, кто изменяет ему, убивают, как скотину.

Стогггул кивнул.

— Тогда нам обоим нечего бояться. Морка рассвирепел.

— Кхагггуны ничего не боятся! Регент внимательно посмотрел на него.

— Вы боитесь гэргонов, звезд-адмирал.

— А гэргоны боятся центофеннни.

— Как и мы все, — ответил регент. — Послушайте, звезд-адмирал. То, что выяснилось там, — для наших и только наших ушей. Я достаточно ясно выразился?

Киннний Морка кивнул.

— Никто не знает этого лучше меня, регент. Я был на Хеллеспеннне, помните? И сражался с центофеннни. Пророчество Энлиля, которое мы только что слышали, просто не может быть истинным. Оно слишком ужасно, чтобы исполниться.

— Пророчество мертвого бога? Думаю, нам не о чем беспокоиться. Хотя кое-что из сказанного жрецом тревожит меня. Он хотел, чтобы мы поверили, будто племя друугов устроило союз между группировками месагггунов. Нет, скорее это похоже на уловку, при помощи которой умный жрец пытался отвлечь нас от истинных посредников союза. Скажите-ка, звезд-адмирал, кому выгоднее всего бунт месагггунов?

— Кундалианскому Сопротивлению, регент.

— Точно! При режиме Ашеров они обнаглели. Нападают на казармы хааар-кэутов, вмешиваются в дела в'орннов. Мне это не нравится. Сопротивлению надо преподать последний урок.

— Я прикажу Олннну Рэдддлину немедленно позаботиться об этом.

— Нет, звезд-адмирал. — Стогггул поднял палец. — Для Олннна Рэдддлина у меня найдется другое дело. Есть у вас еще кто-нибудь подходящий?

— Несомненно, регент, — твердо сказал Киннний Морка. Стогггул кивнул.

— Приготовьте подразделения к немедленному бою. Товарищество нас поддерживает.

— Кстати о гэргонах, регент. Новый окумммон начал причинять мне чрезмерную боль.

— Импланту нужно время...

— Нет. Это началось только что. Здесь. Когда мы поравнялись с дверью кундалианского Хранилища. — Звезд-адмирал огляделся, потом опустился на одно колено. — Что здесь?

— Что? — спросил Веннн Стогггул. — Что вы нашли? Звезд-адмирал отстегнул с пояса, который он носил под одеждой, поисковик. Провел прибором по полу прямо перед дверью. Хмыкнул, потом поднял глаза на регента.

— Кровь, причем пролитая совсем недавно. — Он встал. — Странно то, что это кровь гэргона.

— Вы уверены?

— Геномный анализатор на поисковике не ошибается. Здесь умерло не меньше двух гэргонов, регент. Что это, по-вашему, означает?

— Понятия не имею, — солгал Стогггул. Потому что теперь он понял все: почему дверь осталась закрытой, почему здесь нет гэргонов, хотя Кольцо осталось, и почему они были в такой ярости на последнем Призывании.

“Дьявольская кундалианская дверь убила гэргона, — подумал он, — и я дал им ключ! А если бы я оставил Кольцо Пяти Драконов у себя и попытался отпереть дверь сам!..”

Он уставился на Кольцо, вставленное в пасть каменного дракона. Что за колдовская сила заключена в нем, сила, непостижимая даже для гэргонов? Ни один в'орнн не мог представить себе такой силы. Неужели он ошибался, не принимая в расчет все кундалианское? Этот вопрос стоило бы выяснить.

— С тех пор, как я видел тебя в последний раз, Стогггул Курган, все изменилось, — сказал Старый В'орнн, занимая шестую позицию.

Сколько Курган помнил, Старый В'орнн всегда называл его официальным именем. Ему это нравилось. Уважительно.

— Дом Ашеров уничтожен. — Курган перешел в звездную защиту. — Мой отец — новый регент Кундалы. Я теперь адъютант звезд-адмирала Морки.

Он и Старый В'орнн сошлись в Ка-Форме — подвижной и сложной системе боя, давным-давно позабытой другими. Они находились в гимнастическом зале Старого В'орнна. В обитых толстой тканью стенах были сделаны три ряда все более и более узких ярусов, на которых давались уроки.

Схватка длилась пятьдесят минут. Когда они закончили, Курган смотрел на Старого В'орнна с чувством, близким к симпатии. Темный блестящий череп, морщинистое лицо, сильные искусные руки — все это было знакомо ему, как запах собственного тела. Старый В'орнн научил его всему самому важному. А еще он неизменно выслушивал Кургана. И был терпелив. Терпелив, как камень, терпелив, как океан, лижущий этот камень.

— Сегодня вечером я должным образом воспользовался твоими уроками, — гордо сказал Курган. — Кефффир Гутттин умер, как и пристало такой предательской болотной ящерице.

— Ты ударил его в спину, не так ли?

Курган замер. Он знал Старого В'орнна с семи лет — кажется, всю жизнь. Они встретились совершенно случайно возле уличного ларька, куда Курган любил ходить, чтобы полюбоваться на продаваемые ножи с длинными лезвиями. Пока мать покупала лееесту в пекарне напротив, Старый В'орнн подошел к нему и спросил, какой нож ему нравится больше всего. Курган сразу же указал на один — с длинным, тонким, трехгранным клинком. Старый В'орнн тотчас купил его и сказал Кургану, что научит его пользоваться ножом на охоте; а когда он научится обращаться с оружием — подарит. Неделю спустя Курган улизнул из хингатта лииина до мори на первое из множества трудных занятий в зале Старого В'орнна.

Теперь он настороженно смотрел в спину Старому В'орнну.

— Скажи мне, Стогггул Курган, почему ты раздуваешь грудь, как радужный петух, когда твой лучший друг погиб?

Курган был настолько удивлен, что не смог выговорить ни слова.

Старый В'орнн помолчал и повернулся к нему.