Кольцо Пяти Драконов - ван Ластбадер Эрик - Страница 74

— Ну и пусть получат их.

— Я дал им ключ от двери — Кольцо Пяти Драконов. Я вижу его там, в центральном медальоне, однако дверь остается запертой. Странно, вам не кажется?

Киннний Морка пожал плечами; кундалианские легенды интересовали его не больше, чем регента. Они быстро прошли по коридору к тюремным камерам. Когда Аннон и Джийан бежали из дворца, здесь было совершенно пусто. Теперь самую дальнюю камеру охраняла пара крепких хааар-кэутов, вытянувшихся во фрунт при появлении начальства.

— Жрец Па'ан, — сказал звезд-адмирал. — Он последний.

Стогггул, вглядевшись в сумрак камеры, увидел изнуренного в'орнна, на котором из одежды осталось лишь несколько жалких тряпок. Запах свежей крови и отбросов делал вонь почти осязаемой.

— Как видите, регент, мы делали все от нас зависящее, чтобы развлечь жреца.

— И он отплатил вам тем же?

— О да, регент. Показать?

Стогггул поднял руку.

— Пожалуйста.

Звезд-адмирал отключил защитную решетку, и в'орнны вошли в вонючую камеру. Жрец, подвешенный за кольцо к потолку, посмотрел на них налитыми кровью глазами, с трудом сфокусировав взгляд. Он зажмурился и застонал, когда вспыхнули атомные лампы.

Киннний Морка остановился перед несчастным, широко расставив ноги.

— Ну и где же теперь твой бог, а, жрец? — Морка ткнул пленника в ребра. — Где же Энлиль, которому ты клялся в верности, учение которого ты проповедовал невежественным и легковерным?

— Энлиль здесь, — прохрипел жрец распухшими и почерневшими от засохшей крови губами. — Он повсюду, в самом воздухе, которым мы дышим.

— Да ну? — В голосе звезд-адмирала звучала насмешка. — Тогда ему, должно быть, так же тошно, как нам. — Он хмыкнул. — Ты тут крепко нагадил, а?

— “Энлиль — мой меч, мой вожатый, мой праведный гнев...”

Звезд-адмирал нанес ему страшный удар по почке. Жрец застонал и повис на цепи; изо рта потекла свежая кровь.

— Не болтай перед регентом!

— Довольно, звезд-адмирал. — Стогггул поддержал жреца и снял с него цепи.

— Регент, что вы делаете?

Не обращая на него внимания, Стогггул уложил жреца на скамью, прикрепленную к каменной стене.

— Послушай меня, брат Па'ан, — прошептал он. — Я хочу знать все, что знаешь ты. Жрецы — духовные хранители месагггунов. Эта каста очень многочисленна, но совершенно неизвестна мне, как и предыдущему регенту. Он не трогал ни их, ни их отмирающую религию, проповедующую ересь против воли гэргонов. Теперь все изменилось. Но прежде чем подчинить их, я должен узнать их пламенные надежды, их заветнейшие мечты... и их глубочайшие страхи. И все это откроешь мне ты.

— Я скорее умру, — ответил жрец. — Энлиль примет меня в объятия и сбережет мою душу.

— Ты так думаешь, брат Па'ан? — Стогггул снял плащ и накрыл им жреца. — Думаешь, я буду пытать тебя до смерти? А ты все героически выдержишь из верности давно забытому богу? Энлиль умер, друг мой, если вообще когда-либо существовал. Единственные живые боги во вселенной — это гэргоны.

— Ты меня с кем-то спутал, — прохрипел жрец. — Я не друг тебе; я твой враг.

— Надо же, жрец с чувством юмора! — фыркнул звезд-адмирал. — И что вы будете делать, регент? Этот паразит понимает боль и только боль.

— Брат Па'ан достаточно выстрадал. — Стогггул посмотрел на измученное лицо. — Не так ли, друг мой? — Он осторожно дал пленнику попить, потом набрал на окумммоне какой-то код. Выползла терциевая проволока и всунулась в центр маленького бледного шрама на левой стороне шеи жреца. — Ну-с, — шепнул Стогггул, — если память мне не изменяет, ты был связан с богом кусочком его боевого щита, верно? — Жрец безучастно смотрел на него. — Именно этот обломок щита Энлиля позволяет тебе быть его представителем в этом мире. Он позволяет тебе соединяться с ним, позволяет ему слышать твои молитвы и отвечать на них. Без него ты отрезан от своего бога. Я пока прав?

Понимание отразилось на лице жреца, когда он почувствовал короткую, резкую боль.

— Что ты собираешься делать? — прошептал он. Тоненькая струйка крови начала собираться в лужицу во впалой ямке плеча.

— Да я уже все сделал. — Стогггул показал ему маленький обломок, извлеченный терциевой проволокой из шеи.

Жрец закрыл глаза и застонал. Из глаз потекли слезы.

— Теперь ты — ничто. Ты утратил Энлиля. Если я решу убить тебя — что вполне возможно, — он уже не примет тебя. Твоя душа канет в Бездну, где разделит вечность с неверующими, богохульниками и развратниками. Вот что ждет тебя. Если...

Глаза жреца распахнулись.

— Если — что?

— Если ты не расскажешь мне то, что я хочу знать о твоей пастве.

В камере надолго воцарилось молчание. Потом жрец медленно, запинаясь, проговорил:

— Верни то, что предназначено мне.

Стогггул поместил обломок на кончик проволоки, и та снова заползла в шрам на шее жреца.

— Вот, брат. Твоя связь с богом Энлилем восстановлена. Слезы снова потекли по щекам жреца.

— Среди месагггунов большое волнение. Их враждебность к кхагггунам дошла до точки кипения. Настолько, что традиционалисты и прогрессисты заключили соглашение.

— Вот самая бесполезная дезинформация, какую я только слышал, — сказал звезд-адмирал. — Счеттта дурачит нас.

Отмахнувшись от него, Веннн Стогггул прошептал:

— Неужели ты говоришь правду? Вражда между традиционалистами и прогрессистами тянется много поколений. Как это сомнительное соглашение состоялось?

— Нашелся посредник, — сказал жрец.

— Кто?

— Не знаю.

— Да убейте этот лживый кусок дерьма! — прогремел Киннний Морка.

— Брат Па'ан, предупреждаю тебя, — надавил Стогггул. — Если ты солжешь, если утаишь информацию, я вытащу твой знак посвященности, и никакие мольбы не заставят меня вернуть его.

— Это не ложь, — твердо сказал жрец. — Знаю только, что посредник не в'орнн.

— Так этот жрец хочет, чтобы мы поверили, будто чужаки не только установили контакт с месагггунами, но и устроили с ними заговор против нас?

— На первый взгляд это звучит нелепо, — согласился регент. — И однако я не могу позволить себе пренебречь этими сведениями, звезд-адмирал. Если в его словах есть хоть немного истины, мы должны знать. Я ясно выразился?

— Да, регент.

Стогггул снова повернулся к жрецу.

— Последний вопрос, друг мой, и можешь отдыхать. Что объединило твою касту? Ради чего они отказались от давней ненависти и недоверия?

— Строительство За Хара-ата. Город Миллиона Самоцветов важен для нас. Мы объединяемся, чтобы продолжить его строительство.

— Все это очень занятно, но едва ли серьезно. — Стогггул склонился над жрецом. — У нас есть способы ведения дел с вашим братом.

— Вам не удастся расколоть месагггунов, — вяло сказал жрец.

Стогггул помедлил, глядя на жреца. Тот отвернулся.

— Что такое, брат Па'ан? Чего ты не говоришь мне?

— Поверь мне, регент, ты не захочешь услышать это. Стогггул ласково положил руку на лоб жреца и повернул его голову.

— Как бы то ни было, я услышу это.

— Как хочешь, регент. — Жрец облизнул губы. — В сущности, группировки месагггунов связывает страх.

— Страх? Чего им бояться, кроме кары регента?

— Они боятся центофеннни.

Звезд-адмирал побелел и резким жестом отослал хааар-кэута за пределы слышимости.

— Так что там насчет центофеннни? — спросил Стогггул голосом чуть менее повелительным, чем раньше.

— О них говорится в самых древних пророчествах. Вы, отрезавшие себя от бога Энлиля, не знаете об этом, — сказал жрец. — “Посреди миллиона самоцветов, на стыке вселенной, когда миры столкнутся, когда восстанет Узурпатор, кровавые центофеннни последуют за ним”.

— Что за ерунда! — воскликнул звезд-адмирал. — Какое прогрессистам дело до пророчества от мертвого бога, в которого они не верят?

Стогггул поднял руку.

— Нет, не так. Брат Па'ан, что вдруг придало злободневность древнему пророчеству?

— Мы узнали об аналогичном кундалианском пророчестве.