Мир в подарок - Демченко Оксана Б. - Страница 30

– Да забирайте, добрая госпожа, нам мертвяки не нужные, давно ее удавить бы по делу-то, да этот гад вечно трется, глазищами светит, угрозы строит, будто рабам слово можно говорить. А вы все одно знайте, болеет мерзавка. Две ничтожные монетки серебряные отжалейте убогим и уносите. Она неходячая, честно предупреждаю. Потом этого бешеного сами казните, коли помрет бесполезно старуха-то.

– Все по правилам, – строго и веско сообщил араг, – два свидетеля. Женщину ведите наверх, сделка на улице.

Наири склонился, подал мне руку, помог встать. Я гордо удалилась по знакомой шаткой лестнице, практически вынесенная заботливым рабом на руках. Здесь хозяйке падать нельзя, не тот случай.

Как же хорошо на воздухе, даже городском, после этого подвала с ядовитыми пауками!

Карис вытолкнули через пару минут, араг ловко поймал ее и усадил возле стены. Пока подхромали свидетели и выполз-высунулся из своего логова хозяин, я успела бросить взгляд на бывшую танцовщицу. Сколько ей сейчас? Да почти как Наири, что-то около тридцати. Если в это можно поверить. Из грязного тряпья выглядывало мосластое плечо, торчали острые углы коленей, ниже – обтянутые желтой дряблой кожей сухонькие старушечьи ножки. «Концлагерь…» – тоскливо подумала я, всеми силами стараясь держать лицо под контролем.

Потом вынырнула тоненькая дрожащая лапка, отвела с лица полуседые засаленные космы. И я увидела ее глаза. Действительно, не перепутаешь. Мутные, гноящиеся, со слипшимися редкими ресницами, почти слепые после подвального сумрака, но все равно очень крупные и красивые, в мелких брызгах серебряных солнечных зайчиков. Сколько она провела в страшном подполе, не видя света? Я поморщилась, стараясь не заплакать. Она испугано дернулась, посчитав мое движение за вполне предсказуемый отказ. Хозяин довольно хихикнул.

Свидетели наконец разместились положенным образом. В третий раз за последние сутки для меня была произнесена предписанная законом фраза продажи, подтвержденная кивками пары пройдох. Бляху перебили, повесили на прежнее место, впереди на покрытом стертыми белыми узорами ошейнике. Я развязала кошелек, следя, чтобы не дрожали руки. На ощупь поймала две подходящие монеты и протянула арагу, кивнув в сторону продавца. Вот и все.

Под внимательным взглядом белесых глаз улица опустела в считанные мгновения. Я подумала с тоской, что отпускать его уже совершенно не хочу. С ним и в городе удивительно спокойно. Встряхнулась, возвращаясь к реальности.

– В «Золотой рог», хозяйка? – уточнил образцово-вежливый раб, терпеливо ожидавший указаний, смиренно склонив голову и усердно сутуля спину.

– Ну ты скажешь. Не в таком виде, правда? Надо вымыть сначала, переодеть, – я тоскливо смотрела, как Карис пытается встать. – Ты уж бери ее на руки, что ли. И пойдем отсюда поскорее.

Мы добрались до постоялого двора к обеду. Карис в новой рубахе, причесанная и вымытая, заметно помолодела. То есть смотрелась как мои вчерашние больные до лечения. По дороге мы все молчали, я глотала слезы, они привычно не затевали разговор первыми. Хозяйка как никак. Уже на пороге я резко затормозила, араг по инерции почти втолкнул меня в холл «Золотого рога».

– Где мои мозги раньше были? Наири, надо что-то делать с этим ошейником Митэ. Как я ее в город одну вообще отпустила?

Карис тихо охнула, вцепившись слабыми пальцами в плечо так и тащившего ее на руках арага и сникла, лишившись сознания. Мы с ним еще раз переглянулись, обменявшись без слов нелестными мнениями друг о друге в целом, и нашем такте в частности. Ладно, ошейник не главное. Я шагнула за порог, разыскивая взглядом хоть кого-то, способного помочь обнаружить нашу малявку. Искать не пришлось! За большим столом левой залы, в уютно отгороженном для дорогих гостей красном углу, Тамил и Мирах гладили по голове и усердно кормили мелкую, уже обряженную в новенькое платье милого деревенского фасона. За спиной понятно кто тихо выдохнул сквозь зубы: не любит он, когда здоровенные мужики задаривают и гладят маленьких хорошеньких девочек.

Ну и дурак, в данном случае. Я направилась к столу, на ходу весело начиная скандал.

– Ты, жених хренов, чтоб тебе здоровым вовек быть и брату тоже, что в городе делаешь? Там все село бессонно бражку варит, лес корчует для домика, а он чужих девок виноградом дорогущим неспешно балует!

– Тебя, поганку, ищу с рассвета по всему городу! – гаркнул этот медведь, ничуть не смутившись. Ну папина кровь, прямо от сердца отлегло. – Свалила ночью, кобылу рыжую смирную свела со двора как воровка последняя, следы даже замела, не поленилась. Спасибо брату меньшему, он и хитрого зверя не упустит!

Митэ весело блестела глазами, наблюдая наш скандал, и торопливо доедала невесть как попавший в Дарс крупный южный виноград вместе с косточками, давясь и глотая ягоды целиком. Очевидно, в первый раз попробовала и оценила. Наконец сыто вздохнула над пустым блюдом, вытерла рот перепачканным рукавом. Мирах умильно взирал на обжору, исподтишка двигая на освободившееся место здоровенную миску с яблоками, сухофруктами и орехами. От другого края стола ползло блюдо с пирожками. Копченую форель, я полагаю, умяла эта же милая девочка, больно ловко скелетик обглодан. Куда там помещается? А еще удивительнее то, что хватило одного утра в компании лоботрясов, – и она уже не дергается и не встает при виде хозяйки.

– Я платье не купила, дядя Мирах сказал, что тогда мне совсем голову открутит, и тебе тоже, он сразу сам такое вот смешное выбрал, – радостно сообщила малявка, напрочь забывшая про «вы» и «хозяйка». – Я думаю, он открутит, он может. Ну не драться же им с Наири! И потом дядя Тамил велел выметаться из комнаты и собирать вещи, я сюда перетащила твой короб. А Глиша мне бусы подарила, вот!

– Да что тут, в клоповнике душном, делать? – пожал плечами грозный дядя, изучая сунутые ему под нос цветные стеклянные бусы. – Про скот, про ярмарку и цену загонов мы все выяснили, телега на дворе. Загружай всех, и домой… Хорошие бусы, носи.

– Кстати, Годей велел, если больше троих с собой притащишь, тебя пешком до реки наладить, – довольно прогудел младший медведь. – Уложилась в обрез, повезло. Эй, клещ, а ну собирай еду в мешок!

Митэ споро упаковала деликатесы со стола. Тамил подхватил мой короб, стоящий за лавкой, Мирах закинул на плечо визжащую малявку вместе с мешком еды. Оба, прогибая половые доски, дружно зашагали в глубь зала, на ходу перебрасываясь басовито гудящими голосами о месте ночевки. Я пожала плечами и побрела следом, оглянувшись с интересом на арага, до сих пор успешно изображающего на пару с Карис монолитный соляной столп. То ли еще будет!

Город мы покинули через по-прежнему пустые восточные ворота. Кони, похоже, были те же самые, невысокие и спокойные, но выносливые. Правда, добавилась вторая пара, делавшая выезд просто роскошным. А пятой была запасная кобылка под седлом, привязанная позади телеги. Памятливые селяне поймали у переправы и взяли с собой знакомую смирную рыжуху, что я так успешно своровала недавно. Сказали, специально: раз нравится, они рады стараться. И смотрели так пристально, будто надеялись, что я покраснею. Ага, сейчас!

Простодушные дети старосты телегой звали замечательный подрессоренный экипаж на мягком ходу – колеса обиты многослойной кожей, никаких признаков скрипа, борта искусно собраны из лаковых досок и толстых, узорно сплетенных прутьев. Гнедая четверка тянула немалый вес бойкой рысью, с интересом. Чуяли, что оглобли повернуты к дому. На тракте рыжие селяне замотали вожжи на ладно скроенную переднюю резную скамью, предоставив лошадкам полную свободу выбора дороги и скорости, и улеглись, удобно вытянувшись на коврах, покрывающих свежее сено. Через пару минут оба сладко спали. Митэ привалилась под бок очаровавшего ее Мираха, от которого не отлипала ни на минуту, и дрыхла за компанию.