Мир в подарок - Демченко Оксана Б. - Страница 109

– Вот как, – Наири пожал плечами. – Дело прошлое, да и посчитались мы с ним тогда за все вперед. Я, пожалуй, еще и должен быть благодарен. Не попади я в Карн, не было бы ни воды в моем роду, ни брата у Митэ. Да и снавью я бы не стал.

– Странная мысль, – чуть наклонила голову Яниза. – Может, когда я стану старой, лет эдак к сорока, я попробую выучиться прощать таких мерзавцев. А пока собираюсь вернуться к папочке. Мне еще тогда очень понравилось, какой ты учинил погром в доме. Как говорится, хорошо – но мало… надо бы повторить. Там мои мальчишки, младшие ученики. Их всех пора забирать, и быстро. Вот только муж не пускает.

– Да куда он денется, – тяжело вздохнул Лемар. – Одну не пускает, а с ним и с гвардией – пожалуйста.

– Теперь мимо Дарса можно пройти короткой дорогой, вдоль древнего русла Рельвы, – кивнул Наири. – Возьмите с собой Дари из Агриса, он в степи не чужой, проводит. Повозку для ребят даст.

Лиаса, очень бледная, осунувшаяся, с тяжело запавшими глазами, но вполне живая и бодрая, решительно оттащила в сторону Наири.

– Мне сказала Милада, то есть княгиня, конечно, – тряхнув головой, поправилась она, – что с вами был мой жених, Саймир. Я просила птиц его принести, уже скоро…

– Все правильно, – кивнул Наири.

– Что же тут правильно? – в растущей панике воскликнула бруса. – Не может так быть! В Агрисе бабы страсть какие боевые, в нашем поселении таких нет. Все, что Тин мельком сказала, мне еще много раз и весьма подробно разъяснили. Старостиха их тоже посодействовала, велела самой решать и думать толком. Я подробно все обдумала, когда в себя пришла. Он сын старейшины, брал меня в жены как красивую редкую игрушку. Да и я его не очень люблю… То есть совсем, наверное, и не уважаю, если говорить честно. Душа у него пустая. Не мог этот ничтожный человек пройти через пустыню!

– Ну, ты сперва на него посмотри, – развел руками Наири, удивляясь такому резкому описанию своего случайного ученика. – Вообще-то я нахожу его замечательным юношей, и он очень тебя любит. Дури в голове пока много, но выветрится, если годик-другой у Агимата побегает в учениках. Мы вместе пересекли безводье, это дает представление о спутнике.

– Да он без обеда останется и ноет до ночи, – махнула рукой Лиаса. – Ногу натрет – плачет.

– Слушай, а мы об одном и том же человеке говорим?

– Может, он искал другую Лиасу? – согласно кивнула бруса с явным облегчением.

– Он знал, когда ты попала в беду, да и волосы у тебя действительно голубоватые, редкостные, – покачал головой Наири. – Вряд ли. Хотя, если подумать, на сына старосты он и правда не слишком похож. Может, боялся, что раз не жених, то я его и не потащу с собой? Скоро разберемся. Расскажи, что тут происходит.

– С утра люди князя хоронят погибших. Мы лечили раненых вчера и всю ночь, потом Риан нас лечил и заставлял отдыхать. А теперь князь собирает приближенных, чтобы решить, как жить дальше и хоть немного отметить произошедшее, в узком кругу. Здесь все соседи – Архипелаг, Амит и Ирнасстэа. Да и Крёйна пора учиться звать правителем. Хоть на побережье Туннрёйз почти не осталось его соплеменников, но Рыся выжившие очень уважают. Да и с Архипелага их люди, уплывшие туда несколько поколений назад, собираются возвращаться домой. У туннров князя избирают, и его шансы, похоже, высоки. А снавям надо лечить степь, приводить в порядок подсыхающие болота севера, что-то делать с рабами. Риннарх Карн скоро подойдет. А я пока спущусь, подожду своего почти-жениха во дворе, что ли. Там не так людно.

Най наконец заметил Риана, одиноко и тихо присевшего у окна. Айри имел до странности грустный и потерянный вид. А еще он словно не замечал арага. Нехорошее предчувствие снова больно царапнуло сердце.

Наири пересек зал и шумно упал на скамью рядом с долгожителем. Тот виновато глянул на соседа, молча кивнул и отвернулся к окну.

– Где Тин? – спросил араг, слова слетали с губ неохотно. Он привык чувствовать её, даже на большом расстоянии. Когда в океане на корабль натравили морскую собаку, он знал о беде. А теперь на душе было странно пусто. – Она освободила дракона?

– Да.

– Односложные ответы – это мой стиль, – сердито одернул Най.

– Извини. – Риан наконец отвернулся от окна, заговорил негромко и размеренно, почти без интонаций: – Она одна из вас получила дар дракона и могла спасти его, вернув этот дар. Я надеялся, обойдется и без того. Великий услышит еще кого-то или я дозовусь своих родичей, не рассказывал ей в подробностях, что и как. Да о таком и просить нельзя. Не обошлось. Она и без меня всего дозналась. Печати сняты, Рельва потекла в степь. Утренний бор теперь опять вернулся в мир, и озеро из её снов, и ивы серебряные плакучие. Там, возле моей избушки, где прежде было болото.

– Разве это плохо? – осторожно спросил Наири.

– Очень хорошо. Такой удивительный подарок, и очень дорогой, – без малейшей радости улыбнулся одними губами Риан. – Тот, кто займет место умирающего дракона, не сможет вернуться. Из его пределов людям дороги нет, да и там нет жизни, слишком далеко. Душа и тело человека должны быть едины.

– Я бы знал, если бы она умерла, – уверенно покачал головой Наири.

– Великий сделал все, что мог, даже больше. Боюсь, никому это не принесет счастья. Оттуда может вернуться в мир лишь дракон. Он использовал дар, некогда утраченный другой снавью – Сиртэ, очистив его. Спасибо Эрху, вовремя зарубившему Адепта и освободившему тем «жемчужину». А сила дара самой Тин влилась в мир, поэтому сонный лес теперь живет в яви. Если бы она вернулась, была бы настоящей Говорящей с миром, наш Релат слушал бы её и без дара, и без прочих сложностей. Считай, третья ступень посвящения, хоть нужда в истинных Говорящих приходит очень редко. Живая гостья Великого.

– И что? Она вернется?

– Дракон уже здесь, очень красивый молодой дракон, золотой. Его можно и нужно пытаться позвать прежним именем на взлете, чтобы вернуть на землю человека, если он не захочет стать чем-то иным. Попробовав жизни дракона, никто уже не спускается вниз. С первым полетом прежнее станет полно и прочно забытым, надолго. Я надеялся, она походит по Карну и к болотам вернется, ты подойдешь. С вами обоими и поговорил бы тогда. Кто мог представить, что времени совсем не будет? Если бы ты её позвал, а не я… Но ты остался в столице. Она ведь не знала.

– Еще головой об стену постучи и волосы повыдергай, – сердито скривился Най. – Да все она знала! Потому и не стала меня ждать в городе. Не было другого выхода, кроме меня она могла наверняка вызвать сюда одну Лиасу. А разве на девочку честно вешать бой? Так что мое место Тин знала заранее. И свое – тоже.

– Да, видимо, так. И все же больно признать, у меня не получилось докричаться до неё. Прости, я старался, – совсем тихо и очень виновато прошептал Риан. – В таком возрасте драконы знают и помнят меньше, чем солнечные птицы. Лет через двести-триста станет взрослой и сможет выбрать, жить ящером или стать айри. Тогда восстановится память, почти целиком. А из всего, что она знала и любила, буду жив только я, и то едва ли. Благодарность богов иногда страшнее наказания, как мне теперь кажется.

– И нельзя ничего изменить?

– Драконы – часть Релата, самые удивительные и странные его создания. Почти всемогущие, способные перемещаться невероятно быстро, неуязвимые, меняющие свойства окружающего мира и себя самих. Они живут в детстве впечатлениями: тепло солнца, облака разных высот, океанские глубины. И полет, превращающий мир внизу в сияющие полосы. Изумрудная – лес, бронзовая – пустыня, бирюзовая – океан. Они осознают и слышат людей и айри, но не слушают. Мы для них слишком маленькие и незначительные, слишком медлительные и хрупкие, слепые и убогие. Эмоции наши слабы, а разум им не интересен. И правильно не замечают, таким детям слишком опасно позволять играть с нами, разнесут все, – усмехнулся Риан. – Когда я выбрал жизнь айри, долго не мог привыкнуть к тому, до чего стал бессилен и неповоротлив, как ужасающе выцвел мир. Здесь, внизу, спустившись с гор, я нашел утраченную радость. Души людей многоцветны и удивительны. У Тин была очень славная душа, сложная, красивая, необычная. Золотого дракона пока наполняет одна лишь детская радость, а все, что было Никой, свернуто в клубочек в уголке подсознания, а как со временем это прежнее сплетется с новым существом, самому Великому не ведомо.