Гром и молния - Языков Олег Викторович - Страница 67

Разговаривая с летчиками, Василий все время посматривал на пару «лавочек», которые почему-то запылили не к капонирам, а к стоящим в отдалении маленьким, похожим на дачи домикам. Там они встали, и вокруг одного из истребителей закрутился народ. Было видно, как три техника бережно помогают летчику выбраться из кабины самолета.

– Ну-ка… посторонись… – проговорил Голубев, раздвинул толпу и быстро зашагал к истребителям. Я догнал его.

– Что, ранили кого?

Тут он заметил меня.

– А-а, Виктор! Спасибо за помощь, «Гром»! Вовремя ударили! Да нет, никто не ранен. Это Леонид Белоусов. Сегодня его первый боевой вылет после ранения. Ты же знаешь – без ног он. На протезах летает. А одного фрица все же завалил!

Голубев резко махнул рукой. На его лице была написана гордость за старого друга и беспокойство за его состояние.

Когда мы добрались до Лени Белоусова, то увидели искаженное болью, осыпанное мелкими капельками пота лицо летчика. Да-а, тяжело ему, больно…

– А ну-ка… – Я отодвинул ребят, взял виски Лени в руки и заглянул ему в глаза. Вылечить его я не смогу. Но можно поставить какой-нибудь блок, снижающий чувство боли. А вот как его активизировать? Я же не могу быть все время с ним вместе.

– Ты что, Виктор? – удивленно спросил Голубев.

– Не мешай. Наговор я один знаю. Дед научил.

А если так? Надо попробовать. Это может и сработать…

– Вот что, Леня. Я в госпитале слышал от одного профессора медицины… С болью можно бороться. Надо только уметь переключаться на какой-нибудь раздражитель.

– На водку? – слабо улыбнулся Белоусов. – А что! Вполне подойдет.

– Нет, водку не надо… Потом еще лечить тебя от пьянства. Попробуй шоколад. В нем, как говорят врачи, масса целебных свойств. В общем, так, как заболят ноги – сразу пару кусочков шоколада в рот. И думай только о нем: как вкусно, как сладко… приятно, боль уходит, уходит… Вот она на самом краешке сознания… она есть, но уже не беспокоит.

– Эй-эй, шаман! Ты что? – Мне на плечо легла рука комполка.

– Не мешай! Сейчас он будет в порядке…

Боль отпустила летчика. Его лицо разгладилось, исчезла испарина. Леня повозился и уселся поудобнее.

– А знаешь… Не болит!

– Вот и хорошо… Так ты понял? Как будет больно – сразу закидывай кусочек шоколада в кормоприемник! Ясно? Вот и ладушки.

Я встал.

– Ну ты и профессор! – восхищенно пробормотал Голубев. – И деретесь вы здорово. А ты еще спрашивал – как «зеленых» бить! Твои летчики сами могут лекции читать.

– Не «можут», а «могём», – буркнул я себе под нос.

– Что-что? – не понял Голубев.

– Да могут, конечно. Но набраться опыта у морских летчиков-гвардейцев никому еще не помешало!

– Ладно, перехвалишь! – засмеялся Василий Голубев. – Считай – твоя эскадрилья зачет сдала! Балтийское небо вам открыто, ребята!

Глава 18

После этого воздушного боя, проведенного совместно с летчиками 4-го ГИАП, у нас началась нормальная боевая работа. Однако, как я заметил, мои летуны более охотно летали на прикрытие наших войск под Ораниенбаумом. Там земля все-таки. Как ни крути – привычнее.

Мы провели несколько успешных схваток с асами из JG-54, у нас возрос счет побед, у немцев – список боевых потерь.

Меня вконец достал этот «орел-стервятник» Василий Сталин. Сами понимаете, почему стервятник. Загрыз он меня просто – когда полетим да когда полетим? Сил уже не было от него отбиваться. В конце концов я просто позорно сдался и уступил.

– Отстань, Вася! Надоел уже! Завтра, если погода будет, слетаем.

Погода была. И мы полетели.

Особого беспокойства я и не испытывал. Как пилот Вася оказался неплох. Пилотировал резко, агрессивно, как и подобает истребителю. Стрелял похуже, но тоже ничего. На среднем уровне. В общем, выпускать его в бой было можно. Под присмотром, конечно. И под плотной опекой.

– Кирилл, завтра с твоим звеном идем с Василием. Слетаем – и буду писать в Москву. Пусть его забирают – созрел уже полковник. Это непонятное положение его давит. Того гляди – сорвется парень. Твоя задача – присматривать за ним и беречь. Понял?

– А что тут не понять? Сколько летаем уже…

– Вот и хорошо. Ну, до завтра.

…Полетели мы над линией фронта. Кого-нибудь да и увидим. Над морем бегать не хотелось, честно говоря.

В эфире шла постоянная работа. Работали посты ВНОС, наведенцы, локаторщики. Это здорово помогало. Мы практически были в курсе всего, что происходило в небе.

– Щит-2, здесь Гром-1, вышли на работу. Идем с запада, по ленточке… Высота 4200, как поняли?

Рация отозвалась шорохом фона, а потом откликнулась.

– Гром-1, доверни пятьдесят влево. На шести предположительно разведчик. Успеешь?

– Попытаемся… Кир, идем на высоту.

Развернувшись, мы полезли в небо. Я оглянулся – за мной метрах в семнадцати, как приклеенный, шел Василий. Чуть дальше – пара Юрки Лесных. Кирилл Извольский был сзади-выше, прикрывая наше звено от неожиданного удара охотников. Потекли минуты набора высоты. Щадя моторы, я не форсировал подъем. Наконец мы забрались на шесть тысяч, шесть двести, шесть пятьсот. Хватит, пожалуй? Уже достаточно высоко. Еще чуть-чуть… Вот так. Теперь порядок.

– Всем – усилить поиск! Ищите инверсию.

Вновь тянется время. За плексом кабины жуткий холод, а внутри тепло. Меня обдувает горячий воздух, идущий от мотора. Тихо, спокойно… Солнышко светит. Еще чуток – и станет клонить в сон. Есть у меня такая особенность – сонливость достает на большой высоте. Кислорода не хватает, что ли… Я потер лицо рукой в жесткой перчатке.

– Усилить поиск!

Во-он, вроде слишком прямая белая черточка… Точно! На ее конце – черная точка. Разведчик!

– Всем – право десять, чуть выше – цель! Уходим влево.

Звено легло в плавный левый вираж. Я посмотрел назад. За моим стабилизатором, в красивом крене, шли истребители звена. Картинка, прямо скажем, впечатляет! Теперь ложимся на обратный курс… а сейчас – загибаем «крючок» вправо.

– Десятка! Выходи вперед. Атакуй!

Истребитель Васи привычно проскочил по левому борту вперед.

– Лесной! Упади на тысячу вниз! Будь готов перехватить его на пикировании.

Опа! А мальчик-то повзрослел! Очень правильная команда. А я и не додумался. Вот так Вася-Василек. Молодец, полковник. Все правильно расставил, мне и вмешиваться не надо.

– Гром-1 – прикрой, атакую.

– Делай…

Истребитель полковника Сталина под ракурсом в две четверти начал сближение с «Ме-110».

– Помни про стрелка. Осторожнее… Плавненько, плавненько… – все-таки вставил я свои пять копеек. А как же! Командир я или так – под солнышком погреться вылез?

Вася уловил, немного «поднырнул» и подскочил к разведчику на кабрировании. Так стрелок не сможет по нему стрелять. Очередь!..

Снаряды ударили по правому крылу. Вспышки разрывов пробежались до мотора, двигатель встал и задымил. От «Ме-110» посыпались какие-то клочья, но он еще был жив.

Хороший пилот! Немецкий летчик враз положил самолет на правое, с остановившимся двигателем, крыло и камнем рухнул вниз. Бортстрелок залился длиннющей очередью спаренных пулеметов.

– Боевой вправо! Лесной – бери гада!

Вася заложил резкий разворот. Я с трудом вывернул за ним. Молодец, парень! Не пожалел добычи – подключил к атаке Юрку. Но тут уж вмешался я.

– Лесной! Пусти ведомого!

Лежа на крыле, в развороте, я увидел, как два истребителя внизу моментально перестроились. Серега Парикянц мухой выскочил вперед и влепил длинную очередь в уходящего разведчика. Все! Правки не требуется! Без крыла он летать не умеет.

– Щит-2, подбирайте фрицев, полет окончен! Звену – молодцы! Встаньте в строй.

Мы пошли вниз, наблюдая, как «стодесятка» с отбитым крылом, вращаясь на спине, падает на землю. Вверху осталась пара парашютистов. Ну да приберут и их… Есть кому.

– Курс 87, продолжаем полет… – Я было хотел сказать, что сейчас будут поданы напитки, но, подумав, отказался от этой идеи. Не так поймут. Буквально поймут.