Гром и молния - Языков Олег Викторович - Страница 34

– Так точно, товарищ маршал.

– Внесите их в список! Эти – заслужили. Хорошо воюют.

– Так ведь гвардейцами стали… ясное дело.

– Вот пусть еще и новые самолеты получат. Одно к одному – лучше немцев бить будут гвардейцы.

Маршал посмотрел на меня. Поразмышлял, а потом начал говорить.

– Теперь о тебе, майор. Парень ты молодой, боевой, вон – вся грудь в орденах… Пойдешь на новый полк? В 77-й тебе возвращаться смысла нет. Командир там на месте, а другие должности для тебя мелковаты. Перерос ты их.

Я это знал. И был к этому разговору готов.

– Нет, товарищ маршал, не пойду!

– Погоди, погоди! Если ты о полковнике Степанове печалишься, то ты с выводами поспешил. Твой командир полковой уровень тоже перерос. На дивизию пойдет полковник Степанов. Есть такое решение. Так что ты никому дорогу не переходишь и никого не подсиживаешь. Ты тоже вырос за это время, майор. Под Сталинградом сержантом начинал? Младшим лейтенантом? Так вот! Дослужился за это время до майора! Самое тебе место – комполка, а?

– Никак нет, товарищ маршал! – И полковник Степанов, и генерал Яковлев посмотрели на меня с непониманием. – На командную должность не пойду. Вы ведь верно сказали – парень я еще молодой и, хочется думать, боевой. Мне надо летать. Бить их, гадов, надо. Счет у меня к фашистам больно большой… Давлю их, давлю, а он не уменьшается, а лишь растет… Мне надо летать, товарищ маршал! И только. Прошу направить меня на фронт, куда сочтете необходимым. Или в мой полк, на любую должность… летчик – он летчик и есть.

Все внимательно смотрели на меня. Ну и я на вас посмотрю. Усилю, так сказать, впечатление… Ну же, маршал!.. Ведь решение такое очевидное… Оно прямо у тебя перед глазами… Ну… ну…

– А на особую группу пойдешь? Должность, равная должности комполка, а? Летать будешь, сколько сможешь.

Есть! В десятку! То, что надо. Полковник Степанов расслабился и с довольной улыбкой посмотрел на Яковлева. Тот сдержанно улыбнулся в ответ.

– Если буду летать, да еще сколько смогу, я, товарищ маршал, даже в лейб-гвардии конную авиацию пойду! Или в подводные танкисты.

Все добродушно рассмеялись. Вот так-то у начальства надо свои вопросы решать! Учитесь, пока я жив.

– Ну ты и наглый, майор! Наливай еще по одной. Давай за твою новую должность! Помни – тебя сам командующий авиацией Красной Армии на нее сосватал. Гордись!

А я и горжусь. Кто бы что говорил.

– Сколько у вас сбитых, майор Туровцев? – вдруг переменив тон, спросил меня маршал Новиков. От такого обращения я машинально вскочил по стойке «смирно».

– Двадцать девять, товарищ маршал авиации!

Генерал-полковник Никитин заглянул в тоненькую папочку, по которой он все время легко постукивал пальцами, и негромко сказал: «Двадцать девять подтвержденных и три в группе…»

Начальство молча переглянулось, но комментариев не последовало. Последовал новый вопрос.

– А неподтвержденные есть?

– Есть, в том бою, когда подбили моего ведомого, сбил двух. Только немцы не подтвердили… Да я их и не просил.

– Да, кстати! Я вспомнил! А расскажите-ка нам про то, как вы вытаскивали из-за линии фронта своего ведомого? А то, знаете ли, мне звонило руководство… одного наркомата, интересовалось, откуда у нас в ВВС такие мастера пеших прогулок появились.

Ну, вот! Опять врать!

Что ж… Я вздохнул и начал свою песню. Как кот Баюн.

Прямо по Пушкину: «…налево – сказку говорит!»

Глава 4

Из кабинета маршала авиации Новикова мы с полковником Степановым вышли одни. Яковлев остался – видимо, какие-то вопросы еще требовали обсуждения с авиационным начальством. Ну, это его проблемы.

Кое-какие проблемы были и у нас. И главная из них – что теперь делать? Нет, не в том смысле – мол, «что делать и кто виноват?». Кто виноват – скажет самый гуманный суд в мире… В крайнем случае – это определит «чрезвычайная тройка». Или нет их уже? А есть «особое совещание»? Впрочем, нас это пока не касается. А вот что сейчас делать нам с полковником? Мчаться к себе на аэродром? Или броситься в разгул и море удовольствий? Мысль о том, что неплохо бы броситься в разгул, резких возражений не вызывала. Наоборот – манила и звала.

– Ну, что? Едем или остаемся? – бегая глазами, осведомился командир.

– Остаемся, конечно! Тут же Капитолина ужин готовит! А там проживут денек и без нас. Там замполит хвост топорщит, вот пусть и командует. Судя по всему, если вы уйдете на дивизию, Иван Артемович, а меня поставят на новую группу, замполиту самое время расти в должности… Парень он неплохой, летает нормально, четырех сбил… Вот и пусть отрабатывает громкий командный голос, пригодится. Если на полк «варяга» не поставят. Предлагаю сегодня гульнуть, а, командир? Считаю, что мы тоже заслужили спокойный вечерок на завалинке… Да еще с дивчиной под боком, а? – Я толкнул командира локтем и завлекательно улыбнулся.

Степанов опять заалел. Ну, вот… Эдак я, пожалуй, перегну палку. Заробеет полковник. Заробеет – и убежит. И мне придется на аэродром с ним ехать. А это не есть хорошо.

Я согнал улыбку с лица.

– В общем, так! Предлагаю – сейчас идем к какому-нибудь вашему знакомцу с большими звездами на погонах и с телефоном. Звоним замполиту, даем ему ЦУ. Потом зайдем в Управление кадров. Поспрошаем о людях. Где мне летчиков в группу искать – ума не приложу… Хороших-то никто не отдаст. А ведь абы кого я и сам не возьму. Нашу «Молнию» раздраконить – тоже не дело… Их и так мало, это только костяк будущего полка будет. Забери их – и весь смысл создания по-настоящему «боевой» части с фронтовым опытом теряется, так ведь? Вот и я об этом. Совет нужен. Совет профессионала… Найдутся у вас такие знакомцы? Тогда пошли. Заодно и машину с водителем надо куда-нибудь тут пристроить.

В общем, все сделали. Замполиту позвонили, сказали, что задержимся в Москве. Дела на аэродроме потихоньку шли себе. Особого напряга там не было. Настроение среди летчиков было дембельское… Все понимали, что нам дали время передохнуть, и особо не напрягались.

А вот у кадровиков мне подали интересную мысль… Показали, так сказать, бесхозные «золотые россыпи»… Но об этом потом.

Пока мы бегали туда-сюда, наступило время обеда. На робкое предложение Степанова подхарчиться в столовке, я небрежно сказал: «Ерунда все это, Иван Артемович! Какая может быть столовка? В ресторан пойдем, в «Метрополь»!

А может, лучше в «Арагви»? Я еще в нем не был. Я имею в виду, что сейчас, в этом времени не был. Там, у себя, мне случалось в него заходить. Да и еще кое-куда, надо признаться… Нет, сейчас суетиться не будем – времени нет. Сказано – в «Метрополь», значит – в «Метрополь»!

Хоть талоны, выданные мне в свое время на кормежку в ресторане, у меня все еще болтались в планшете, на них я не рассчитывал. Уж больно много времени прошло. Они уже, скорее всего, недействительны. Не будем жлобами, ударим рублем по ресторанному обслуживанию! Денег хватит.

Короче – неспешно проехали по Москве троллейбусом, благо маршруток с озверевшими гастарбайтерами за рулем тут еще не было, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Чин-чином зашли в ресторан, я скромно сверкнул Золотой Звездой, мэтр все в момент уловил, встретил, проводил к столику, мигнул официанту и – понеслось…

Хорошо посидели, поговорили, поели горячего, а то надоел уже этот сухпай хуже горькой редьки! Пили совсем немного, просто не хотелось. Вечером добавим. Кстати, о вечере! Надо что-нибудь прикупить этакого, вкусненького и булькающего…

От ресторана до студии живописца было совсем рядом, но мы не спешили. Прошлись по столице, забрели в несколько магазинов, кое-что взяли на стол. Для Капитолины я подобрал букет цветов, а полковник купил шоколад. Чуть погодя Степанов с радостным криком нашел парикмахерскую и потащил меня стричься. Практичный мужик!

В общем, облагороженные внешне и залитые в цирюльне «Шипром» по самые ноздри, к вечеринке мы были готовы.