Стеклянный цветок (сборник) - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 115

— Да, временами он туговато соображает.

— О, это еще цветочки. Чаще Экс любил подшучивать надо мной. Я, к вашему сведению, чурался общества и девушек боялся как огня. А за Эксом они табунами ходили, и все — одна шикарнее другой. Вот он, добрая душа, и сжалился надо мной — предложил поделиться, устроив мне свидание с прекрасной незнакомкой, что называется, вслепую. Я обрадовался и в назначенный час, сгорая от нетерпения, был на условленном месте. И она пришла. В темных очках, с тросточкой, которой, сами понимаете, постукивала перед собой по асфальту. Вслепую так вслепую. Стив Дельмарио затрясся, прыснул и едва не захлебнулся коктейлем.

— Простите… Ох!.. Простите, — прохрипел он, откашливаясь. Банниш небрежно махнул рукой.

— Гогочи, не стесняйся. Со стороны это и вправду выглядело смешно. На самом-то деле девушка видела не хуже меня. Она занималась в актерской студии и репетировала какую-то пьесу. Но чтобы выяснить это, я потратил целый вечер и выглядел дурак дураком. Впрочем, это только один из розыгрышей, на которые Экс был неистощим.

— Это было давно, — с досадой произнес Стюарт. — Мы были молоды, глупы. Все в прошлом, Брюс.

— Брюс?! — Банниш изобразил удивление, — Это что-то новенькое, Стюарт. Ты и впрямь изменился. Раньше ты звал меня по-другому — ведь это с твоей легкой руки ко мне прилипло имечко Брюсик. Боже, как я его ненавидел! Меня от него тошнило. Сколько раз я просил не называть меня Брюсиком, ты помнишь? Годика через три при встрече ты подошел ко мне и сказал, что, поразмыслив на досуге, вынужден согласиться: имя Брюсик не очень подходит шахматисту первой категории, совершеннолетнему и к тому же офицеру запаса. Меня так растрогали твои слова, что я запомнил всю речь целиком, хотя от неожиданности не сразу нашелся с ответом и сказал только: «Ладно, давно пора», — а ты ухмыльнулся и добавил: да, мол, с Брюсиком покончено навсегда. С этого момента, заявил ты, вы будете звать меня Банни[34].

Кэти рассмеялась, Дельмарио поперхнулся и прыснул фонтаном коктейля, Питер же почувствовал только холод в груди. Хотя Банниш произнес свой монолог, задумчиво улыбаясь, тон его оставался более чем желчным. Экс тоже не выказал признаков веселья. Пытаясь придумать какую-нибудь другую тему, Питер глотнул пива и услышал свой поспешный вопрос:

— А кто из вас не бросил игру? Все посмотрели на него.

— Ик… игру? — переспросил Дельмарио, мигнул осоловевшими глазами и огорченно воззрился на свой пустой бокал.

— Не стесняйся, наливай, — дружески посоветовал хозяин, — ты ведь уже сориентировался, где туг что. — И когда Дельмарио нетвердой походкой двинулся к бару, улыбнулся Питеру. — Ты, конечно, имеешь в виду шахматы.

— Вот именно, — подтвердил Питер, оглядываясь на Экса. — Неужели мы забыли, что это такое? Неужели все бросили это удивительное развлечение с белыми и черными фигурками и двухциферблатными часами? Экс пожал плечами.

— Я был слишком занят. Рейтинговые партии не играл с окончания колледжа. Вернулся Стив. В его полном бокале тихонько звякали кубики льда.

— А я играл, — заявил он и, плюхнувшись в кресло, уставился в холодный камин. — Всего пять лет как перестал… Плохие были времена… Я сменил несколько мест работы, жена от меня ушла… Банни обставил меня по всем статьям. Ч-черт. С какой бы идеей я ни сунулся, выяснялось, что он уже получил на нее патент. А я-то ничего другого не умел… Тогда и начал закладывать, — Он ухмыльнулся и отхлебнул коктейль, — Ага, за воротник, разумеется. Как раз тогда. Ну и шахматы бросил. Все полетело кувырком. За доской ничего не соображал, проигрывал всем подряд, даже последним придуркам. Рейтинг свалился до второй категории; разве ж это можно стерпеть? — Он выпил еще и посмотрел на Питера, — Чтоб нормально играть, надо это… ну ты понимаешь… Дьявол, никак слова не подберу… Высокомерие, что ли, самоуверенность и тому подобное. В общем, иметь нечто, скрытое в твоем «я», — стержень, вот. А у меня этот самый стержень, или как его там, пропал. Был да сплыл. Мне все не везло да не везло… Глядь, а стержня-то и нет. Ну и шахматы тоже… сплыли. Так я их и бросил. — Стив поднес к губам бокал, поколебался и допил залпом. Закрыл глаза, улыбнулся. — Бросил, — повторил он, — Отыгрался. Завязал. — Хихикнув, Дельмарио встал и снова направился к бару.

— А я — играю, — веско произнес Банниш. — Я стал мастером.

Дельмарио споткнулся, застыл на месте и, медленно обернувшись, метнул на хозяина такой откровенно презрительный, злобный взгляд, что казалось, если бы мог — убил бы. Питер заметил, как задрожали его руки.

— Что ж, я рад за тебя, Брюс, — сказал Э. К. Стюарт, вставая. Он хмуро одернул жилет, — Будь счастлив, радуйся жизни, наслаждайся, ради бога, своим мастерством, своими деньгами и своим Баннишлендом. Позвольте откланяться.

— Как, уже? — огорчился Банниш. — Так скоро? У тебя неотложные дела?

— Банниш. — Экс остановился перед ним, посмотрел в упор. — Если тебе нравится играть в свои игры — играй. Со Стивом, с Питером, с кем угодно. Меня все это не занимает. Ты для меня по-прежнему пустое место, а посему я предпочитаю заниматься своими делами, а не торчать здесь, наблюдая, как ты выдавливаешь десятилетний гной. Я доступно выразился?

— Вполне, — ответил Банниш.

— Вот и отлично, — Экс обратился к остальным, — Рад был с вами познакомиться, Кэти. Жаль только, обстановка не слишком способствовала общению. Питер и Стив, если кто-нибудь из вас в ближайшем будущем окажется в Нью-Йорке, — милости прошу в гости. В справочнике есть мой телефон.

— Экс, а может быть… — начал было Питер, уже зная, что все бесполезно. Экс и раньше отличался упрямством.

— До встречи, — перебил Стюарт своего бывшего капитана и не мешкая зашагал к лифту.

Все молча проводили его глазами, подождали, пока створки дверей сомкнутся, а потом Банниш загадочно улыбнулся.

— Ничего, вернется.

— Навряд ли, — отозвался Питер.

Продолжая улыбаться, Банниш поднялся с места. Две глубокие ямочки заиграли на его круглых щеках.

— Вернется, Нортен, вернется. Теперь моя очередь отыгрываться. Скоро Экс поймет.

— Что? — очнулся Дельмарио.

— Не волнуйся, ты тоже скоро поймешь. А пока прошу прощения — пора приниматься за стряпню. Все наверняка изрядно проголодались. Я, знаете ли, отпустил прислугу и сегодня готовлю сам, так что обедать будем в узком кругу, наслаждаясь обществом старых друзей. — Брюс взглянул на массивные швейцарские золотые часы. — Соберемся в столовой, скажем, через часок. К тому времени все будет готово, тогда и поболтаем вволю. О жизни, о шахматах… — И, все так же лучась улыбкой, вышел. У Кэти блестели глаза.

— Знаешь, все это гораздо занятнее, чем я думала, — сказала она Питеру, когда хозяин удалился, — Такое чувство, словно я перенеслась в пьесу Гарольда Пинтера.

— К… кто такой? — полюбопытствовал Дельмарио, вольготно разваливаясь в кресле. Питер пропустил его вопрос мимо ушей.

— А мне все это не нравится. Какие, к черту, розыгрыши? Что он задумал?

Ответ не заставил долго себя ждать. Не успела Кэти смешать второй мартини, как снова загудел лифт. Они повернулись, и в комнату ступил сумрачный Экс.

— Где Банниш? — требовательно спросил он.

— Отправился на кухню, — сказал Питер. — А в чем дело? Он намекал на какой-то розыгрыш…

— Ворота гаража не открываются, — сообщил Стюарт. — Машину не вывести, а без нее здесь делать нечего. До ближайшего жилья, должно быть, не меньше полусотни миль.

— А… вот я сейчас пойду и протараню их своей «букашкой», — расхрабрился Дельмарио. — То-то будет кино!

— Не валяй дурака, — осадил его Экс, — Их только танком прошибешь, — Он хмуро потеребил ус, — Проще выбить спесь из этого индюка. Где тут его чертова кухня? Питер вздохнул.

— Не знаю. И не связывайся ты с ним, Экс. Я бы не стал. Судя по всему, он с превеликим наслаждением упек бы тебя за решетку. А оскорбление действием — лучшего повода не придумаешь.