Неинтересное время (СИ) - Костин Константин Константинович - Страница 88

Гениально. Как же он сам не догадался?

— Может, скажешь, как я сюда попал?

Сумасшедшая или ясновидица?

— Ангелы! За твоей спиной стоят два ангела!

Острый палец ткнул в Сергея. Потом медленно провел в воздухе прямую в сторону окна — наверное, невидимые ангелы решили скрыться бегством.

— Тебя принесли сюда ангелы… Ты жил… Ты был… Ты есть…

Сергей уже понял, что ничего внятного не услышит. Ангелы его, значит, принесли. На крыльях, значит…

— Тебя нет! Ты не рождался! — гадалка шарахнулась от Сергея и сжалась в плетеном кресле, — Ты не рождался! Тебя нет! Нет!

На улице Сергей снял кепку и вытер пот со лба. Слава Богу, что местные колдуны и гадалки закончились. Еще одна такая Варвара — и можно никуда не торопиться. За тобой приедут.

Сегодняшний день не задался.

Может, потому, что была суббота — Сергей пробыл владельцем мастерской всего неделю, а ему еже казалось, что он был им вечно — может, все устали, или просто сегодня боженька решил устроить пакости сектантам, не разбирая правых и левых.

Нет, вытяжку он уже притащил на ломовике — мастер не обманул — сейчас Витя с Кириллом ее устанавливали под чутким руководством химика. Сергей уже было раскатал губу на то, чтобы завтра провести первый пробный пуск с получением партии чернил. Ага! Напрасные надежды!

Нет, с вытяжкой все было в порядке, она работала. А вот все остальное оборудование — нет.

Ладно, холодильный шкаф, он просто не работал. В смысле, вообще: включаешь — реакции ноль. Кирилл пообещал посмотреть, что там произошло, вроде бы как он соображал в электричестве. Но шкаф — это еще были цветочки.

Химические реакции предполагали нагрев реактивов. Нагреватели в доставшемся по наследству железе отсутствовали. В принципе.

Нет, положенные места и даже отверстия в кожухах для них было, а вот самих нагревалок — нет. То ли прежний владелец не успел поставить, то ли некие не оставившие автографов ловкие личности унесли на память о ночной экскурсии по мастерской — бог весть.

Сергей провел пальцев по отверстию с нарезанной резьбой и с рычанием выпрямился. Подчиненные слегка отшатнулись, но срывать на них злость Сергей не собирался. Ребята-то при чем? Просто… Всё не так!

Даже послушно выкрашенные во исполнение вчерашнего распоряжения стены не радовали. В помещениях было ослепительно светло, свет отражался от белых стен, но стойкий запах краски, от которого не спасали распахнутые двери и окна делал голову тяжелой и сжимал виски.

— Вытаскивайте. Отвезем на завод.

— Что вытаскивать? — переспросил Витя.

— Вот этот чан, вот это, вот это…

В углу, где ковырялся Кирилл, громко щелкнуло. Потянуло паленой изоляцией.

— И холодильник, — махнул рукой Сергей.

Оттащив кучу металлолома на завод и сдав мастеру, Сергей отправился в библиотеку, отнести бегло просмотренного вчера Пинкертона. Ерундовая, кстати, книжка, по стилю немного напоминала расплодившиеся в начале девяностых боевики и детективы. Кто, интересно, ставит это на один уровень с Холмсом?

В библиотеке Сергей, оторвавшись от Зои — дружба, только дружба! — скрылся среди стеллажей, где случайно наткнулся на некую брошюрку с рецептами кустарей. И вот, в разделе «Чернила» он наткнулся на рецепт, для которого метилфиолета требовалось в четыре раза меньше, чем в рецепте, известном Сергею. В остальном таком же, разве что, в сергеевом рецепте использовалась тридцатипроцентная уксусная кислота, а в рецепте из брошюры — кристаллическая щавелевая. Вспомнив тихим незлобивым словом профессора Крещенского, Сергей переписал новый рецептик и спрятал в папку. Первая партия пойдет по рецепту профессора, а вот вторую, скорее всего, пустим по новому.

Из библиотеки Сергей дошел до Камова, но того не было дома. Интересно, что он скажет о парнях? Насколько Сергей мог присмотреться к ним и Кирилл и Витя не производили впечатления «засланных» казачков. Не было в них ни этакой блатной наглецы, и пронырливости и подобострастности. Хорошие, простые ребята. Совсем не хотелось думать о них плохо, однако, во исполнение древней мудрости, Сергей попросил старого шамана-полицейского обойти те места, где парни, по их словам раньше работали. Работали ли они там на самом деле, какие впечатления о себе оставили, не были ли замечены в связях с криминалом, или просто в уголовных наклонностях? Наверное, еще не закончил…

Чтобы успокоиться, Сергей зашел в пивной павильон, взял кружку пива и теперь сидел за столиком, размышлял. Перед ним лежала наполовину распотрошенная вобла и чистый лист бумаги. Медленно покрывавшийся маленькими рисунками чертей.

Сергей думал. Как жить дальше.

Реактивов для первой партии хватает, вот для второй и последующих их нужно заказывать. Побираться по местным предприятиям — не дело.

На листке появилась первая запись: «Обойти фабрики, узнать, где они покупают сырье, направить письма».

Опять забыл спросить у Виктора Алексеевича, может ли тот сделать пасту требуемой вязкости.

«Спросить у химика насчет пасты».

— Разрешите?

К столику Сергея подошел молодой мужчина, в светло-сером костюме, с двумя кружками пива в руках.

— Отчего же нет? — Сергей сдвинул бумаги, — Присаживайтесь.

Парень присел на скамейку и, зажмурившись, сделал большой глоток. Так смачно, что Сергей тоже отпил своего.

— Хотите? — он кивнул соседу на свою воблу, видя, что у того нет ничего кроме кружек.

— Нет, — улыбнулся парень, — Спасибо. Если бы здесь быть претцель или колбаски… Хотя пиво вкусное. Почти как в Германии.

— А вы были в Германии? — забавный парень. И акцент…

— Я родился в Германии. Я — немец.

Сергей поперхнулся. Ну да, светлые соломенные волосы, водянистые голубые глаза. Типичный немец.

— А здесь вы… что?

Для Сергея немцы и большевики были однозначными врагами. И пусть здесь нет у власти ни Сталина, ни Гитлера. Стереотипы, однажды вбитые в мозг, держались надежнее ржавого гвоздя.

— Я здесь проездом, — парень улыбнулся и Сергей понял, что, судя по улыбке, эти две кружки сегодня были не первыми. Даже не в первом десятке.

— Прошу прощения, забыл представиться, — немец привстал, — Карл Мессер.

— Сергей Вышинский, — Сергей на мгновенье заколебался, глядя на протянутую руку.

Пожать руку фашисту? А фашист ли он?

Сергей все же пожал руку, но тут же спросил:

— Карл, скажите, вы, случайно, не нацист?

— Нет, — усмехнулся он, — Если бы я вступал в какую-нибудь партию, то только в «Штальхельм», «Стальной шлем», как мой папа. Я — в рейсхвере.

— Это партия?

— Это армия! Хотя, конечно, — Карл скис, — назвать нас армией, после того, что с нами сделали в Версале? Швайнехунде!

— Простите, Карл, я тут немного далек от политики… А что произошло в Версале?

Для Сергея это слово ассоциировалось только с Французскими королями.

— В Версале эти английские и французские мерзавцы заставили нас подписать мирный договор! Договор! Сказали бы уж сразу, договор об унижении Германии! Знаете, сколько человек может быть в германской армии по этому договору?

Ну, если в Красной Армии — полмиллиона…

— Тысяч четыреста?

— Сто! Жалкие сто тысяч! Ни кораблей, ни танков… Самолеты! Нам запретили строить боевые самолеты!

Карл возмущался так, как будто после подписания договора его вытащили прямо из самолетной кабины и навсегда запретили летать.

— Вот что я тебе скажу, Сергей, — Карл покачнулся и наклонился к Сергею, — Если бы не вы, русские… Германия и Россия — две отверженные страны, они должны держаться вместе. Правильно ваши правители подписали с нами договор в Рапалло, правильно… Вместе мы способны на многое, способны на всё! Ваша армия гораздо сильнее нашей, но…

— Ну да, — хмыкнул Сергей, — Пятьсот тысяч человек и пятнадцать танков.

— Пятнадцать — это мало, — согласился Карл, — Погоди! Ты тоже думаешь, что будущее — за танками?