Форпост. Тетралогия - Валерьев Андрей Валерьевич - Страница 172

Маляренко щёлкнул тумблером, включив эхолот, и покосился на часы. До сеанса связи с Севастополем оставалось полчаса.

— Вышли к проливу, как понял?

— …онял вас. …лив. Как …ела?

Голос Степанова был слышен очень хорошо, но и треск, писк и вой в эфире стояли — будь здоров!

— Всё хорошо. Всем привет. Конец связи.

— …ас понял. Отбой.

Вход в пролив отыскался совсем просто. На высоченной горе стоял маяк. Натуральный каменный маяк. Немного потрёпанный, но, тем не менее, вполне чётко видимый. Иван пробежался вооружённым взглядом дальше по извилистому берегу и разглядел ещё одну башню. Точную копию первой.

— Игорь. Малым ходом. В этот залив.

— Батя, — рулевой был бледен и взволнован, — а это точно не бухта какая-нибудь, а пролив?

— Да какая разница, а? Будет бухта — развернёмся и дальше пойдём искать.

Маляренко матюгнулся, они уже трижды забредали в такие заливы, которые издалека казались входом в пролив.

За час неспешного хода 'Мечта' обогнула очередную, круто уходящую в море, горку и вышла…

— Ах ты ж, … твою… и так перетак!

Маляренко не смог сдержать восторженный крик. Прямо перед ними был пролив.

Нет. Не так. Это был ПРОЛИВ!

'Идиот! Как можно было спутать те заливчики…'

Широченная водная дорога, со стенами из гор, впечатляла. Тихо пискнул эхолот и Ермолаев поспешно переложил руль, правя ближе в середине.

На палубе толпился экипаж, громко и нецензурно ликуя. Маляренко посмотрел на часы. Ровно в одиннадцать часов утра восьмого июня седьмого года 'Мечта' вошла в пролив Босфор.

— Игорёха, — Маляренко сполз со своего кресла и оттеснил рулевого, — координаты сними. Скоро полдень. Пригодятся.

Ермолаев хлопнул себя по лбу и унёсся за инструментами.

Сам мост через Босфор не сохранился. Но опоры… Два гигантских бетонных клыка на противоположных берегах стояли как памятники человечеству. Народ притих. За последний час, что лодка шла по извилистому проливу, поворачивая то вправо, то влево, крымчане увидели больше следов погибшей цивилизации, чем за все предыдущие годы. Чаще всего попадались мало опознаваемые руины, густо поросшие кустарником, но иногда встречались и вполне целые каменные дома. Особенно впечатлила громадная мечеть на азиатском берегу. Все её минареты были в целости и сохранности, а само здание, когда-то давно стоявшее высоко на склоне, теперь находилось почти у кромки воды. 'Мечта' прошла в двух сотнях метров от здания, эхолот временами попискивал, и капитан не решился подойти ближе.

Иван припомнил общий курс истории архитектуры, который он прошёл на первом курсе института и начал внимательно рассматривать европейский берег.

'Собор Святой Софии. Где-то здесь… или… здесь?'

Айи Софии не было. Из воды, у остатков ещё одного моста торчали какие-то каменные руины, но на храм они мало походили.

— Ы.

Ахмед плакал и тыкал рукой на островок.

— Что?

— Ы.

Турок изобразил ладонями свод и башни.

— София?

— Ы. Ы.

Руки турка замельтешили. Вот тут был мост, а вооон там — базар. И точно, край мощного основания моста вполне прочитывался. 'Мечта' проходила в самом сердце Стамбула.

Притих даже шумный и насквозь цинично-пошлый боцман. Мёртвый многомиллионный, в прошлом, мегаполис, морально прибил всех. Когда 'Мечта' стала проходить старый город, настроение у экипажа упало ниже палубы. По обоим берегам стояли тысячи совершенно целых на вид домов. Иван достал трубу и присмотрелся — нет, всё же, при увеличении было видно, что здания сильно потрёпаны временем и держатся на честном слове. Хватало и обычных руин, по-видимому, бывших когда то современными многоэтажками.

По спине пробежался табун мурашек, Маляренко поёжился. Тишина, стоявшая над мёртвым городом, угнетала. Ни плеск волн, ни тихая вибрация двигателя, ни пронзительные крики сотен чаек, круживших вокруг, ситуацию не спасали. Город молчал. Молчал и экипаж. Мужчины старательно отводили глаза, занимаясь делами на палубе, Франц угрюмо поглядев на развалины, нырнул в машинное отделение и больше оттуда не показывался, а Настя закрылась в своей каюте.

'Мда… хорошо что я не сюда залетел'

Иван бросил короткий взгляд на берег и непроизвольно поковырялся в ухе.

'Не оглох. Мда… я бы здесь с ума сошёл. Точно'

Пустынные улицы пугали больше чем пустынные степи.

'Мечта' пробежала мимо руин Стамбула на удивление быстро, всего за полтора часа. Когда впереди открылся простор Мраморного моря, весь экипаж с нескрываемым облегчением выдохнул — гигантское кладбище осталось позади. Ни у кого, даже у Ахмеда, не возникла мысль остановиться и высадиться на берег. Через пять часов бодрого хода под парусами, когда Иван стал задумываться о том, что пора бы и на якорь становиться, на горизонте показалась земля.

— Ничё не понял!

Ермолаев озадачено чесал в затылке — с их скоростью, за половину светового дня, пройти всё море от пролива до пролива было нереально. Ваня сполз со своего кресла и подошёл к рулевому. Карандашная линия, которая обозначала путь судна, по прикидкам навигатора, пока заканчивалась точно в центре этого небольшого моря, по которому они сейчас шли.

Так Иван Маляренко заново открыл турецкий остров Мармара.

Остров обошли с севера, стараясь держаться в пределах уверенной видимости, ближе к берегу. Эхолот молчал, и Ваня приказал сбросить ход и осторожно подойти ближе к гористому острову. Захватив с собой монокуляр, он выбрался на верхнюю палубу и, пока ещё не совсем стемнело, принялся рассматривать берег.

К огромному удивлению Ивана, этот остров, в отличие от всего остального видимого им турецкого побережья, был густо облеплен деревьями. Все северные склоны гор представляли собой настоящий лес.

Маляренко пригляделся — лес был хвойный, но на сосны эти великаны не походили. Пройдя мимо заросших берегов километров пять и прикинув, что море сегодня спокойное, Иван велел глушить двигатель и бросать якоря.

Порыв ветра принёс с берега запах леса. Запах смолы и хвои. Маляренко потянул носом и, совершенно неожиданно для себя решил.

'С утра — на берег!'

На вёслах сидел Ахмед, позади, на корме, обнимался с автоматом невыспавшийся Ермолаев, а на носу лодки, рядом с шефом сидел Виталий Николаевич. Пластмассовая лодочка, спущенная ранним утром с борта 'Мечты', шустро преодолела сотню метров до берега и уж совсем было собралась пристать к относительно ровному месту, как с яхты раздался звуковой сигнал. Ваня оглянулся — на верхней палубе призывно махала руками Настя, а рядом с ней стоял опричник и что-то рассматривал в подзорную трубу дальше по берегу. Пришлось спешно разворачиваться и возвращаться. Тревога оказалась ложной — никакого нападения, о чём все дружно подумали, не было. Зато матрос углядел за ближайшим мыском край странного сооружения, торчавшего из воды. Вчера в сумерках Иван ничего странного не заметил, а сегодня с утра ему было не до этого.

Очень хотелось размять ноги на твёрдой земле.

На 'Мечте' подняли якоря и поставили парус.

— Ни хрена ж себе!

Маляренко перестал свешиваться за борт и снова сел на пятую точку. Прямо под вновь спущенной на воду лодкой, на глубине в десять-двадцать метров, был город. Или посёлок. Дома здорово заросли водорослями, но всё равно отлично просматривались. Кое-где было видно даже черепицу. Не красную, а тёмно-бурую, почти чёрную. А сами дома стояли вдоль маленькой улицы. Дальше от берега, в глубине, очень смутно угадывался каменный пирс. Он был на очень большой глубине и, если бы вода здесь не была так чиста и прозрачна, то, скорее всего, они ничего бы не увидели.

Самым интересным было другое — затонувший портовый городок, когда то давно, защищала старинная каменная крепость, стоявшая на склоне горы. Она тоже ушла под воду, но… не совсем. Верхний край крепостной стены четырёхметровой толщины, торчал над водой примерно на метр, надёжно, словно волнорез, защищая от волн участок моря примерно сто на сто метров. Самым классным было то, что возле круто уходящей в воду скалыволнореза не было! Маляренко присмотрелся — стена, защищавшая крепость со стороны берега, была сильно ниже и уже, чем та, что смотрела на море.