Форпост. Тетралогия - Валерьев Андрей Валерьевич - Страница 167

— Слушай, Ваня, а как это место называется?

Маляренко пожал плечами.

— Да никак не называется. Корабль на северном берегу и всё.

— Тогда… пусть Булаево это будет, ладно?

'Почему 'Булаево'?'

— Да ладно. Пусть будет. А, вот ещё что, Макс… там, на берегу, есть могила с крестом…

— Видел, да.

— У меня к тебе личная просьба будет. Присмотри за ней, ладно?

Самолёты обшмонали всего за четыре дня, благо рабочих рук было в избытке. К восьми морякам из экипажа 'Мечты' и Ахмеду прибавилось семеро одиноких переселенцев. С их помощью, оказавшейся весьма квалифицированной и толковой, Вил ободрал с самолётов всё что можно и что нельзя. Он бы и двигатели уволок, если б смог, но такой груз 'Мечта' точно не увезла. Три человека, вооружившись отвёртками и самопальными щипцами, занимались только тем, что выкручивали болты и гайки. Ещё двое обдирали пластик из салонов. Остальные снимали листы дюраля, остатки проводки и электроники. Куча барахла была такой объёмной, что будь они на 'Беде', то никуда, кроме дна, они бы не уплыли. А так — ничего. Экипаж забил грузом оба трюма, кубрик, разложил всё, что не влезло, на палубе и кораблик снялся с якоря. Теснота стояла как в том памятном переходе на 'Беде', когда Иван вывозил отсюда разом три десятка беженцев. Зато 'Мечта' была не пример быстрее, и переход до Севастополя занял всего трое суток.

Утром пятнадцатого мая, после полуторамесячного отсутствия, 'Мечта' подошла к Горловому форту.

Глава 10

В которой Иван теряет репутацию, ссорится, а потом мирится

— Погоди, не дрожи. Всё хорошо будет. Надо только немного потерпеть. Хорошо? Ну же, дружочек…

Сергей Спиридонов брезгливо отвернулся. Его давно уже не мутило при виде крови, трупов и смерти. Но чтобы вот так…

Пленник Ивана, которого выгрузили с корабля, дрожал как в лихорадке. Тело его тряслось так, что табурет, к которому он был привязан, стал выбивать деревянными ножками дробь по мощёному камнем полу. Город-герой и город-красавец Севастополь, который произвёл на приплывшего в гости с ответным визитом Сергея неизгладимое впечатление, приоткрылся с совсем не лучшей своей стороны.

Лодку, которую им оставил в обмен на пару автоматов Иван, за год дооснастили и значительно усовершенствовали. Теперь спасательная шлюпка могла похвастаться мачтой и парой косых парусов. Были у неё и съемные поплавки, так что, когда это было нужно, парусник превращался в тримаран, а самое главное — мастера из Заречья положили на корпус лодки палубу! И теперь на этой крохотной семиметровой лодочке можно было смело выходить в открытое море.

Что Сергей и проделал. Правда шли они больше вдоль берега, не решаясь уходить в открытое море и только когда, по прикидкам Спиридонова, они достигли нужного места, лодка повернула строго на юг, пересекая неширокий пролив, отделяющий Крым от северного берега. Переход вдоль крымских берегов произвёл на Сергея жутковатое впечатление — природные условия здесь были гораздо хуже, чем у них там, на севере. И лишь когда лодка миновала настоящую песчаную пустыню и пошла вдоль саванны, Спиридон успокоился, похоже, что всё было не так уж и страшно.

Сначала они увидели рыбачивших пацанят. Те, загорелые до негритянского состояния, сидели с удочками на торчащих из моря камнях и с интересом смотрели на незнакомую лодку. Особого страха никто из них не высказал и только когда Сергей, вместе со своим помощником Сашкой Сазановым, стал спускать паруса, они быстро исчезли из поля зрения. Через десять минут на берегу нарисовался велосипедист (!) с биноклем, который внимательно рассмотрел пришельцев, пересчитал их и, вопреки ожиданиям Сергея, не стал мчаться — поднимать тревогу, а рукой указал, что им надо двигаться дальше.

И точно, всего через час медленного хода, лодка, обогнув небольшой мысок, вышла к Севастополю.

— Вроде пришли. — Сашка удивлённо рассматривал укрепления. На берегу у начала высокой песчаной косы стоял каменный дом. Скорее даже крепость. Только маленькая. Самого посёлка с воды не было видно, только самые кончики крыш. На крепостце возник человечек с оружием и снова помахал, мол, плывите дальше.

А ветер, как назло, переменился. Сергей и Саша поплевали на ладони и взялись за вёсла.

У входа в бухту их изрядно помотало резкими и крутыми волнами, хаотично метавшимися между двух близких берегов. Стоило гребцам приблизиться, как из ещё одной, значительно большей крепости защищавшей вход в бухту, проорали.

— Стоять! Суши вёсла. При неповиновении — стреляем!

— Санька, суши. — Сергей тяжело и заполошно дышал — ходить по морю на вёслах оказалось чертовски тяжело.

— Поднять руки!

Над стеной крепости поднялись щиты.

— Это что у них там? Арбалеты?

Дуры, смотревшие прямо на них, пугали своими размерами.

'Да ну их к чёрту!'

Серый бросил весло и поспешно задрал руки.

Человек, приплывший им навстречу, показался смутно знакомым. Тот тоже пристально разглядывал Спиридонова и лодку, на которой тот приплыл.

— Сергей?

— Олег?

— Он самый. В гости?

— Если вы не против.

— Хорошим людям мы всегда рады. Только… извини, порядок — есть порядок.

Здоровяк в кожаном нагруднике и с мачете в руке запрыгнул на лодку и встал так, что бы не загораживать потенциальные мишени.

— Оружие?

Сергей повел подбородком к корме.

— Там лежит.

После короткого осмотра трюма, охранник дал знак своим бойцам и, обернувшись к гостям, широко улыбнулся.

— Милости просим, гости дорогие! Только автомат пока побудет у меня.

Севастополь Сергея просто ошарашил. Вдоль берега защищённой со всех сторон бухты, лежала самая настоящая НАБЕРЕЖНАЯ! Каменная! С аллеей молодых акаций! Добило гостей наличие летнего кафе с маленькими столиками под плетёными зонтиками и шашлычная, прилепившаяся здесь же — на пляже. Встречать гостей высыпало всё население городка. Женщины и дети с любопытством разглядывали незнакомцев, не высказывая никаких опасений — рядом с Сергеем на втором весле надрывался Олег.

А потом закрутилось. Ивана, в гости к которому и приплыл Спиридонов, дома не оказалось, но он по радио сообщил, что через пару дней вернётся, а пока, как заявила ему сногсшибательной красоты блондинка, он, Сергей Спиридонов, может чувствовать себя как дома.

— Мня-а, — Сашка проблеял что-то невнятное, поедая глазами хозяйку, а в особенности, её грудь.

Серый жестом извинился, залепил Сазанову подзатыльник и пошёл следом за провожатым в гостевой дом.

— Васенька, — голос у Ивана был таким приторным и лживым, что старший оперуполномоченный едва не сблевнул, — Васенька, потерпи. Один пальчик остался. И всё. Больше не будем, ладно?

Спиридон этому нифига не поверил, но обмочившийся от страха и боли человек поспешно затряс головой.

— Вот и умница. Андрюша, давай.

'Андрюшей' местный царёк называл того самого квадратного дядю, что когда-то давно сломал руку Ковригину. Кожаный фартук на голом торсе 'Андрюши' смотрелся жутко. Бритоголовый палач кивнул, легко вытянул руку пленника и прижал её к наковальне.

— Я быстренько.

Маляренко взял молоток и без затей превратил безымянный палец Васи во второй, после мизинца, кровавый блин. Плоский и тонкий. Вася зашёлся в крике. Воздух в лёгких у него закончился, кричать он больше не мог и только сипел, раскрыв рот в немом вопле.

— Ну, вот и славненько. — Местный хозяин улыбался и рукавом стирал со своего лица капли крови. — А ты боялся.

Когда истязаемый немного пришёл в себя, его палач быстро выяснил следующее: во-первых, никакой Василий не 'Алибабаевич', а вовсе даже Викторович. И, во-вторых, он на самом деле, боец вневедомственной охраны, а никакой не поп.

— Знатно, знатно.