Форпост. Тетралогия - Валерьев Андрей Валерьевич - Страница 166

Тишина просто оглушала.

Первыми опомнились поляки.

— Женщин?

— Женщин! — В Новограде после рабского бунта было почти восемьдесят вдов, многие из них были молоды и красивы и Маляренко не сомневался, что сможет хоть кого-нибудь из них уговорить.

'Ля-ля, ля-ля. Ничего не меняется в этой жизни…'

— Поможем с жильём и дадим гражданство.

'Плюс полтора десятка семей налогоплательщиков. Годится'

Маляренко подумал о том, что он циничный своекорыстный подонок, оглянулся, отыскал взглядом Франца и повелел.

— Расскажи им про нас, что да как. Всё расскажи.

Глава 9

В которой Иван завершает своё малое кругосветное путешествие по Чёрному морю

Утром, после собрания, к Маляренко пошёл народ. Но, вопреки его ожиданиям, не просители, как это было с хуторянами из Бахчисарая, а просто интересующиеся. Что там да как. Вчерашняя трёхчасовая лекция Франца на тему 'Государственность Крыма и её значимость в современном мире', которую Ваня прослушал одних ухом, никого ни в чём не убедила и толком ничего не объяснила.

Немец оказался хреновым рассказчиком. А эти люди…

Маляренко не спал всю ночь. Сначала вождь держал совет с Францем и Гердом на предмет полезности найдёнышей и вообще. Затем, когда советчики завалились спать, Иван пытался сформулировать свои мысли о 'команчах' абсолютно точно. Ибо точность, как известно — вежливость королей. Промучившись почти до утра, Маляренко, наконец, допетрил, что же его карябало внутри.

Мысль родилась и эта мысль Ивану не понравилась.

Эти люди были для него СЛИШКОМ крепки, умны и самодостаточны.

Это было плохо.

'Бля!'

— Послушайте, Иван Андреевич, а какие взаимоотношения…

— Иван Андреевич, как осуществляется…

— Господин Маляренко, что вы скажете о…

Господин Маляренко с тоской посмотрел в ультрамариновое небо, на котором не было ни единого облачка, утёр с лица пот и нырнул в ближайший глинобитный домик. Здесь хоть немного было прохладней, чем снаружи. Майское солнышко давило всерьёз, по-летнему.

'Ага! Это, наверное, тот самый склад и есть…'

Дальний угол комнаты был до потолка заставлен сложенными креслами.

'Семь, восемь… двенадцать…'

— И всё-таки, Иван Андреевич, я вас прошу ответить…

'Тьфу, ты! Сбился…'

Занудные долговязые хмыри не отставали.

Ваня подождал, пока зелёные мухи перестанут кружить перед глазами, отдышался и медленно обернулся к местной 'интеллигенции'.

— Милые мои! Забудьте! Никто никуда уже не плывёт!

И оставив зануд хлопать глазами и судорожно разевать рты, Маляренко вышел из дома.

Ночная беседа с Гердом выявила ещё одну сложность. Большую и очень весомую.

Верблюды.

Ни Герд, ни Франц, ни сам Иван и понятия не имели, как загрузить эти корабли пустыни, коих насчитывалось аж тридцать три штуки, на 'Мечту'. У берега здесь были сплошные отмели и яхта, с её осадкой, близко подойти не могла. Способны ли верблюды плавать в море — тоже был хороший вопрос. А даже если и смогли бы — как им взобраться на борт? Подъёмных кранов на 'Мечте' не было, а из разговора с Максатом одно Иван уяснил для себя совершенно чётко — именно верблюды и были наиглавнейшим капиталом этой компании. Ни стадо коз, ни отара овец такой ценности не имели. Так что по всем прикидкам эти люди в Крым, по крайней мере пока, не попадали.

'Разве что…'

— Ермолаев! Собирай людей. Уходим!

Зычный голос капитана корабля разом перебаламутил всю округу. Турки встревожено вылезли из трюма, 'команчи' Уакпаева бросили все свои дела и шустро стянулись к колодцу, а экипаж 'Мечты' проявил чудеса оперативности и собрался около шефа за полминуты.

На всех, без исключения, лицах аборигенов было написано.

'А КАК ЖЕ Я?'

— Таип, ко мне!

Турок бегом спустился с корабля и подбежал к Ивану. Виталик, ххекнув, свалил с плеча ему под ноги тяжёлую суму.

— Здесь инструменты. Понимаешь? Будете разбирать корабль.

Турок кивнул.

— Ножовки по металлу, напильники, ножи и топоры. Отдай это своим людям. Пойдёшь с нами к кораблю — получишь ещё и лопату. Уяснил?

Иван с сомнением посмотрел на Таипа, но тот снова кивнул. Мол, да понял я всё.

— Запомни. Это, — Иван обвёл рукой посёлок, — ВСЁ МОЁ! А ты, — палец Маляренко упёрся в лохмотья на груди турка, — здесь мой представитель. И ты здесь, после меня, главный!

Говорить было нелегко, но Ваня старался как мог, выжимая из груди последние капли воздуха и грозно глядя на толпу 'команчей'.

Максат очччень удивился. Брови у него поползли вверх, а глаза вдруг стали широкими-широкими. Посёлок, дома, корабль — всё что он за эти три месяца привык считать своей собственностью, вдруг утекло из рук.

И к кому. К туркам приблудным. Казахско-русско-польско-корейско-черногорское сообщество набычилось и угрожающе засопело.

'Ну-ну, красавцы'

— Иван Андреевич, — бывший полисмен успокоился, выдавил из себя улыбку, и попытался разобраться, — а как это всё понимать?

Маляренко улыбку не принял. Он спокойно подошёл к Уакпаеву, приобнял его за плечо, и выдал.

— Я. Так. Решил.

Максат перестал улыбаться и попробовал сбросить руку Ивана со своего плеча. Не вышло. Худой, как палка, мужик с всклокоченной бородой и серо-зелёным лицом, оказался неожиданно крепким и стоял как скала. Потом эта скала ещё немного придавила.

Полицейский крякнул.

— Не шуми, Макс. Пойдём — поговорим.

Вожаки расположились в старом сарае Лукина, усевшись на единственную лавку бок о бок.

— Что за концерт, Иван?

— Погоди, Макс.

Маляренко перевёл дух и сосредоточился.

— Я тебе скажу, Макс. Только ты не перебивай. Я всю ночь думал. О том, что ты мне рассказывал. Как вы жили, что делали. Что вы за люди. И знаешь, что я надумал, Макс?

Полицейский пожал плечами.

— Что лучше тебя убить. И ещё Гришу твоего тоже.

Маляренко сидел в теньке, привалившись спиной к прохладной и пыльной стене, и ждал, что ответит Уакпаев. Тот не дрогнул.

— А дальше?

— Ты слишком силён, Макс. У тебя свой мир, своя философия, будь она неладна!

— Философия? — В голосе Максата не было ни капли сарказма.

— Да — философия. Ты абсолютно самодостаточен. Мне такие не нужны!

— Хе. А кто тебе нужен? Рабы?

Уакпаев, поняв, что драки не будет, расслабился и снова заулыбался, отчего его глазки превратились в две узенькие щёлочки. Маляренко на миг задумался, а потом мотнул головой.

— Сплюнь! Нет, Макс. Мне нужны самостоятельные, но управляемые люди.

Ваня припомнил, чем закончился разброд в Новограде, что творилось в первом посёлке у него, и решительно кивнул своим мыслям.

— Тебя на своей территории я видеть не хочу, хотя я с удовольствием стал бы тебе другом.

— На расстоянии?

— Ага.

Иван встал и первым протянул исковерканную ладонь. Степняк не спеша поднялся, вытер пыльную ладонь о грязную душегрейку и осторожно пожал Ивану руку.

Они договорились. Турки занимают лучшие дома посёлка и живут своим умом, работая на Ивана. Макс их будет подкармливать, за это он и его люди получают право занять все остальные жилища посёлка. Иван обязался привезти рассаду, семена, учебники и кое-что по мелочи.

— Тут такое дело, — новоявленный хозяин посёлка задумчиво почесал куцую бородёнку, — ночью ко мне почти все неженатики подошли. Купил ты их, Иван. На корню купил. Они с тобой хотят уйти. Не хочу я их отпускать — славные ребята, но без женщин им тяжко, что и говорить.

— Сколько их?

— Семеро точно. Двое колеблются.

— Это длинные такие?

— Нну. Занннуды…

Маляренко и Уакпаев понимающе переглянулись и дружно захохотали.