Форпост. Тетралогия - Валерьев Андрей Валерьевич - Страница 138

Через два часа Кольцов с удивлением обнаружил, что из него потоком льются слова, а его собеседник только молчит, кивает и внимательно слушает. Не перебивая и не переспрашивая. На лодке давно все угомонились и, выбросив за борт плавучий якорь, легли спать, а он, капитан корабля сидит рядом с пленным и изливает ему свою душу!

— Стоп!

Пленник по-хозяйски хлопнул по палубе здоровой ладонью.

— Хватит, Костя. Я всё понял. Это не поп тебя прислал. Это тебя самого ко мне принесло. Выговориться захотелось? Душа болит, Костя? Воротит тебя, — Маляренко обвёл рукой лодку, — от всего этого? Не твоё это, Костя. Совесть мучит.

Капитан пришибленно сидел, невидящим взглядом уставившись на звёзды.

— А давай ко мне, Костя? Поворачивай лодку, а?

Голос чужака вплетался в мозг ядовитым плющом, мягко обволакивал и усыплял.

— Давай ко мне, Косссстттяааа…

'ТЬМА ЗА НИМ!'

Капитан вздрогнул, опомнился, подскочил и, ни слова ни говоря, двинул своим огромным кулачищем прямо в разбитый глаз Ивана.

Занавес.

Глава 5

В которой Иван убеждается в том, что купил билет в один конец

История, рассказанная Костей прошлой ночью, Ивана не тронула. Ничего принципиально нового он не услышал. Это было даже неинтересно, хотя, казалось бы… если Кольцов не наврал, то сейчас он плыл прямиком в самую многочисленную общину из всех ему известных. Становление этого квази-государства произошло точно так же как и у него в посёлке. И точно так же как и в Бахчисарае. И у Спиридонова на севере. Через кровь, насилие и слёзы.

'Всё одно и то же. Эх, люди, люди…'

Правда был в рассказе капитана один момент, который Ваню здорово смутил. И речь тут шла не о матушке-прорицательнице (о которой Костя сказал всего пару слов, но, правда, с большим уважением), а о духовенстве.

В той общине, которую представлял Кольцов, существовала ГОСУДАСТВЕННАЯ ИДЕОЛОГИЯ.

Воинственное и нетерпимое к любому инакомыслию православие.

Это было круто! У него в Севастополе ничем таким и не пахло. Все жили так, как им заблагорассудится, а всю идеологию Крымчан можно было сформулировать одним словом — богатей! У жителей же города-государства под названием Новоград было всё значительно жёстче: или ты живёшь по правилам, либо вообще не живёшь. Третьего не дано.

Услыхав о том, что всей контрразведкой в Новограде заведуют попы, Маляренко немного струхнул. Его, Ивана, борзое заявление отцу Илие о его, так сказать, воинствующем атеизме, теперь показалось Ване чересчур опрометчивым. Масла в этот огонь подлила информация о том, что этот садист-вонючка (определение К.С. Кольцова) является правой рукой и первым замом самого отца Петра, человека, которому они все обязаны самим своим существованием и который и является духовным лидером… эээ… нации.

Вот об отце Петре Кольцов говорил долго, обстоятельно, часто осеняя себя крестом. Ваню от такого отношения к этому человеку проняло. Было заметно, что уважение бывшего тренера по вольной борьбе к отцу Петру не показное.

— Да. Как залетели мы в эти горы, так такой бардак начался… И ведь самое поганое, что не только нашего народу там было, а всяких… тоже хватало.

История была банальна и проста как мычание. Среди заброшенных в заросшие лесом горы на берегу моря сотен русских людей оказались сотни же таких же заброшенных не русских. Турки, сирийцы, иранцы. Одних курдов было больше трёх сотен. И только среди русских количество женщин было примерно равно количеству мужчин. Понятно, к чему всё это привело.

— Вооот. А у нас, так получилось, полный разброд был и шатание. Кто в лес, кто по дрова. В общем они нас так подмяли, что и вспоминать не хочется. Те кто посильнее, да пошустрее — женщин своих в охапку и дёру. Подальше. Чего эти с бабами нашими делали… э-эх… кто против слово скажет — того тоже. Меня с пацанами моими не трогали, боялись. Хор к нам женский прибился. Да там стычки всё равно были… через день. А потом с юга к нам пришёл поп. Самый настоящий. Ряса грязная рваная. Сам побитый. И тогда…

Христианского священника никто лишний раз старался не трогать и державшие горные долины вожаки общин пропускали его к себе беспрепятственно. Что и стало, в конечном итоге, их наиглавнейшей ошибкой.

— Всё понятно, Костя. — Маляренко зевнул, ничего не ново под луной. — И вы им дали.

— Даааа. — Кольцов аж зажмурился от удовольствия. — Дали. Всего то и нужно было организоваться. Вождь нужен был.

— Отец Пётр?

— Нет. Полковник всё это дело организовал. Батюшка тот больше говорил. Людей поднимал. А полковник — тот ещё вояка оказался.

Оказалось, что в Новограде единоначалия не было. Были две ветви власти. Светская и духовная. Которые, внешне пребывая в полном согласии, тем не менее, негласно боролись за лидерство. Первую возглавлял полковник Алексеев Владимир Николаевич. Он отвечал за армию и производственно-хозяйственные вопросы, а вторую ветвь власти, духовную — возглавлял отец Пётр. Он отвечал, понятное дело, за души. То есть за воспитание, идеологию и искоренение инакомыслия.

На этом месте рассказа Ваня не вытерпел.

— А вы точно православные?

Сам Маляренко, будучи атеистом, всегда гордился тем, что Церковь его народа такая миролюбивая и, так сказать, добрая. Без инквизиции.

— Точно, Ваня, точно. Просто времена нынче другие. Не время щёку подставлять. Сам понимаешь — ударили тебя по правой щеке…

— Ну да.

— … подставь левую… руку… а потом присядь и бей снизу в челюсть. А лучше — ножом в живот.

Даже в ночной темноте было видно, как закаменел взгляд Кольцова.

— Насмерть. Сразу. Наповал.

'Видать сурово им пришлось'

Кстати, сам Кольцов тоже оказался шишкой в местной иерархии не из последних. Первый зам и правая рука полковника. Эта безымянная лодка с её экипажем была единственным дальним дозором и разведкой Новограда. Соответственно и люди в этой команде были, самые что ни на есть отборные. Два первых зама и их лучшие люди.

— Большинство в экипаже, конечно, мои пацаны. У Ильи здесь сейчас только Лёвка да Василий остались. А Алексея твои убили.

Кольцов легко и с удовольствием рассказывал Ивану, совершенно незнакомому ему человеку, о том что, где, как и сколько. Маляренко впитывал в себя информацию, как губка и с каждой минутой всё больше успокаивался. Похоже было, что живым покойником считал себя не только он, но и все остальные. Иначе с чего бы это один из руководителей общины стал так запросто сливать ему информацию?

Новоград был ПЕЩЕРНЫМ городом. Причём пещёры были ИСКУССТВЕННЫМИ. Прямоугольного сечения. Расположены они все были на одном уровне у подножья невысокой горы, а прямо перед выходами из всех этих пещер лежало ровное поле, по которому протекал чистый ручей.

Ваня восхитился.

'Ни хрена себе! Да этим ребятам все условия обеспечили!'

И, конечно, к этим самым пещерам, где за замурованными входами их ждали посылки из прошлого, их привела матушка Анастасия Ивановна. Тогда ещё просто Настя, а ныне супруга батюшки Петра.

Ваня снова восхитился. Поп разыграл всё как по нотам.

'К светлому будущему… угу… железной рукой. Вернее горящим сердцем, молитвой и мечом'

Там, в этих очень удобных пещерах, все семь сотен человек и жили.

— А чего. Летом прохладно. Зимой тепло. Удобно. Места навалом — на голове друг у друга не сидим.

— А этих? Всех?

Маляренко чиркнул себя по горлу.

— Да ну, ты что… нет, конечно. Телогреечка, номерок и по этапу!

Кольцов ухмыльнулся.

— Отрабатывают. Исправляются, так сказать. Урррроды. Была б моя воля…

Капитана понесло.

Конечно, снова получить в многострадальный глаз было чертовски неприятно, но не смертельно. Информация, которую ему полночи сливал Кольцов того стоила. Не то чтобы Иван надеялся что-то из неё для себя выжать и как-то с выгодой её использовать… Просто было интересно. Любопытно. В чисто познавательных целях.