На крыльях мечты - Майклз Ферн - Страница 47

В темных глазах засверкали слезы.

— Я думала, ты никогда не скажешь мне этих слов.

— А ты выйдешь за меня замуж? — Райли затаил дыхание, ожидая ответа.

— Мы столкнемся со многими трудностями, моя любовь и я, — прошептала Отами. — Военные не одобрят нашу женитьбу и могут не дать разрешения.

Райли крепко обнял девушку и прижался губами к мягкому шелку ее волос. Они сидели обнявшись и смотрели, как играет лунный свет на волнах прибоя.

Райли понимал, что она права, опасаясь трудностей с получением разрешения, но уже решил: ничто и никто не остановит его, если Отами согласится стать его женой.

— Ни о чем не беспокойся, — успокоил он ее. — Думаю, мне удастся с этим справиться. У меня есть друг — я зову его дядей, — он похлопочет за нас. А вот твой дядя меня беспокоит.

— Он не даст своего согласия. Мне придется пойти против него и против моей семьи.

Райли сделал глубокий вдох. Он не мог принудить ее выйти за него замуж; только если она сама захочет быть с ним больше всего на свете. Райли ждал, желая получить тот ответ, в котором так нуждался.

— Я люблю тебя, Райли, люблю всем сердцем, на всю жизнь. Что я могу сказать, кроме «да»? Да, я выйду за тебя замуж.

Райли коснулся подбородка Отами и приподнял ее лицо. Он целовал ее с проникновенной нежностью, и горячие волны будоражили кровь при мысли, что такое счастье может принадлежать ему. Отами была похожа на произведение восточного искусства — изящное и полное утонченной красоты. Сколько раз он думал, что не сможет совладать с собой, что должен овладеть ею и сделать своей. Но всегда вспоминал ее слова: «Влюбленные с истинными сердцами чтят друг друга и свою любовь. Мое тело жаждет твоих ласк, Райли, душа стремится к тебе. Но если мы затребуем прав, которые нам не принадлежат, то опозорим сами себя. Пожалуйста, постарайся это понять».

Теперь она согласна стать его женой и с радостью примет его в саду наслаждений, где оба они обретут друг друга как влюбленные с истинными сердцами.

— Отами, — прошептал он охрипшим голосом, — я отдал тебе свое сердце с того момента, как увидел тебя. Ты моя жизнь. Помни это всегда. Тебе нелегко придется в ближайшее время. Как поступит твой дядя?

— Он перестанет разговаривать со мной, а потом выгонит меня из дому. Я больше не буду его племянницей. Сообщит моим родителям, и они тоже потеряют покой. Если я выйду за тебя замуж, то навлеку бесчестье на их головы. Но это не имеет значения, Райли. Я должна прожить свою собственную жизнь и познать свое сердце. Мне ничего не нужно, пока у меня будешь ты. Со временем, может быть, моя семья поймет и согласится. Такое случается. — Она улыбнулась.

— Я пока не собираюсь извещать своих родных, не сейчас во всяком случае. Боюсь, в отличие от твоей семьи они захотят вмешаться. Не думаю, что они лишат меня финансовой поддержки, но могу гарантировать много огорчений. Я предпочел бы обойтись без их вмешательства; потом, для этого останется время. У нас будет с чем бороться. Я люблю тебя, Отами. У меня нет слов…

— А слов и не нужно, Райли. Разве ты не понимаешь? Я знаю, что ты чувствуешь, потому что чувствую то же самое. Я буду там, где ты захочешь, чтобы я была. Стану делать то, что ты захочешь, чтобы я делала. У нас будут дети, и мы их воспитаем, как воспитывали их отца, в религии их отца.

Отами заметила, что Райли нахмурился.

— Я сказала что-то не то? — спросила девушка, касаясь его рта своими длинными прохладными пальцами.

— Ты всегда говоришь то, что нужно, — успокоил ее Райли. — Никто никогда не любил меня так, как ты, Отами. Всю жизнь люди, мои родные, давали мне вещи. Пони, автомобили, самолеты… Господи! Чего только мне не дарили! И только мать отдавала мне саму себя, только это ей и позволили мне отдать. Оглядываясь назад, я сознаю, что, несмотря на все их разговоры о семье и сплоченности, у нас никогда не было семьи в полном смысле этого слова. У каждого была своя жизнь, свои собственные устремления. Я не знал, почему так получалось, и временами задумывался об этом, но больше не думаю. Теперь ты моя жизнь, Отами, и я хочу, чтобы так оставалось всегда.

Райли прижал к себе Отами, приник щекой к блестящей округлой головке и устремил взор на море. Этого для него достаточно. Стоять здесь с любимой женщиной, сказал он сам себе, с женщиной, которая любит его. Этого достаточно.

Глава 13

Мэгги Коулмэн испустила вздох облегчения, поставив последний штамп на документы, рассыпанные по ее рабочему столу в престижной галерее «Сандор Лок». Оставшаяся часть работы, требующая ее внимания, может и подождать. Ей просто необходимо несколько минут передышки после рассмотрения множества заявок от художников, почти знаменитых и безвестных, желающих выставить свои работы в галерее. С каждым днем она, казалось, становилась все более занятой, когда едва хватает времени перехватить чашку кофе в обед. Ей нравилось до такой степени погружаться в работу: меньше времени оставалось на раздумья. Однако в последнее время ее начал мучить вопрос, не ошиблась ли она, сменив работу в музее на место ассистента в «Сандор Лок». Вообще работа в галерее на Пятой авеню — лакомый кусочек, и ей многие завидовали. Но галерея «Сандор» была самым большим и сочным куском среди остальных, и Мэгги заполучила его. И лишь впоследствии она столкнулась с вопросом: а что, собственно, она хотела от этой работы? Все тот же вопрос, который мучил ее всю жизнь. Бороться за желаемое, пинаться, толкаться, царапаться, молчаливо соглашаться, плести интриги, делать все необходимое для достижения цели, затем, когда добыча оказывается в руках, смотреть на это и сознавать, что желал совсем не этого, а всего лишь отвечал на брошенный вызов. Мэгги предполагала, что поступает так из-за того, что является одной из Коулмэнов. Ей не нравилось так жить, но другого пути она не знала. «Иди туда, где деньги» — философия Сета. Еще одна из его поговорок гласила: «Главное не что ты знаешь, а кого ты знаешь». Как он прав. Она обронила несколько слов там, несколько слов здесь, закинула удочку в третьем месте, и Сандор Лок предложил ей место с зарплатой, в два раза превышающей ее жалованье в музее. Теперь она сожалела, что никто не предупредил ее о том, что десятичасовой рабочий день был непременным условием этой работы.

Мэгги откинулась на спинку кресла и заложила руки за голову, оценивающе оглядывая заново обставленный кабинет — одно из ее первых требований к владельцу галереи. Прекрасный фон для ее яркой красоты брюнетки. Тщательно подобранные мягкие, приглушенные землистые тона подчеркивали живые, трепетные цвета ее одежды. Обивка кресла цвета яичной скорлупы выгодно оттеняла ее блестящие черные волосы и кожу медового оттенка. Если что-то она унаследовала от Билли, то это чутье в моде и чувство цвета и гармонии, а от Мосса — небесно-голубые глаза и честолюбие. Проклятье, почему всякий раз, когда она пытается расслабиться и порадоваться своим успехам, ее начинают одолевать мысли о Санбридже и семье? Следовало бы уже преодолеть этот болезненный этап жизни. Теперь она женщина, которая знает себе цену. Сан-бридж остался позади. Она больше там не живет, да и не жила много-много лет. А если и возвращалась, то только в качестве гостьи.

Просто замечательно, что она оттуда вырвалась, убеждала себя Мэгги. Или ее выгнали? Знакомое ощущение влаги на ресницах. Гостья… Ей приходилось звонить в дверь. У нее не было ключей от дома. Если бы у нее имелся ключ, тогда, быть может, она чувствовала бы себя там своей. Райли был своим. Не поэтому ли она одобрила его решение пойти на военную службу? Потому что ревновала: ведь он жил в Санбридже, а она нет. Хотя письма, приходившие от Райли, подтверждали, что он доволен выбором, одна потаенная мысль не оставляла Мэгги: она посоветовала ему пойти в авиационное подразделение ВМС больше из своих собственных соображений, чем ради блага своего брата.

Каких бы успехов она ни достигла, как бы высоко ни вскарабкалась, все равно ей чего-то не хватало. Чувства принадлежности к семье, ощущения родственных связей. Когда смирится она с тем, что для нее там нет места? «В тот день, когда умру», — пробормотала она, вытирая глаза.