Против лома нет вампира (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 99

— У меня плохо с математикой. Но я не желаю сделать что-нибудь такое, о чем буду жалеть.

— Я не причиню тебе никакого вреда, кудряшка. Обещаю.

Чего стоило его обещание? И чего стоила моя просьба? Ответ я знала. Три копейки. На оба вопроса.

— Тогда нам надо поторопиться. Пройдем в комнату?

— Юля, ты точно этого хочешь? — Надя таки не удержалась.

— Не хочу, но и выбора у нас нет.

— Юля…

— Да, любовь моя?

— Я тебя тоже люблю.

— Давайте поторопимся.

Мечислав встал со стула одним мягким грациозным движением и жестом пригласил меня пройти в комнату. Я покачала головой и также, жестом пригласила его идти вперед. Вампир не стал спорить и скользнул в дверь. И невольно залюбовалась его походкой.

Потому что нельзя быть на свете красивым таким… Старые слова приобретали новое значение рядом с ним. Красив, как бог. Ну почему, почему мы вообще встретились!? Я люблю Даниэля, в этом я не сомневалась. Но почему меня так тянет совсем к другому мужчине!? Тянет, несмотря на все мои попытки отвернуться в другую сторону!

Опомнилась я уже на диване в гостиной.

Мечислав скользнул на диван рядом со мной. Я ощутила его руки на своих плечах и подняла голову.

— У вас руки теплые.

— Они бывают теплые, когда вампир уже напился крови.

— Вы уже позавтракали? — шепнула я. Очень хотелось сказать совсем другие слова. Попросить о поцелуе, прикосновении, любви… Но я не могла этого допустить. Легко сопротивляться другим. Самой себе, своему желанию сопротивляться гораздо сложнее. И вампир отлично это знал. Его пальцы медленно заскользили по моей шее, лаская кожу, безошибочно прошлись по сонной артерии, гладя след от укуса — и я задрожала.

— Смотри мне в глаза, Юленька.

Я глядела в ярко-зеленые озера. Что-то сдвинулось, распрямилось внутри меня. В мире не осталось ничего и никого. Только он и я. Его руки осторожно заключили мое лицо в чашу ладоней. Первый поцелуй был почти незаметным, робким и легким, как крылышки бабочки. Я ответила на прикосновение и пробежалась языком по его губам. Зеленые глаза распахнулись шире, и я почувствовала, что тону в них. Поцелуй становился все сильнее и настойчивее. Клыки кольнули мне язык, и я ощутила резкий привкус крови. Но мне это было безразлично. Сейчас мне все было безразлично, кроме его рук, его губ, его тела… Мы тесно прижимались друг к другу, и мое тело откликалось на зов вампира. Я не знала, как назвать то, что росло внутри меня. Что-то теплое, живое, горячее… Я ощущала вампира рядом с собой, как ледяной, пронизывающий ветер. И этот ветер мчался вокруг меня, сквозь меня, он был во мне — и невидимый огонь во мне разгорался все сильнее и сильнее. И я ответила, как умела. Пламя рванулось вверх из моего тела, отвечая на ледяное прикосновение. Я ощущала руки вампира на своем теле, но это было второстепенно. Сейчас самыми важными были метафизические ощущения. Огонь и холод кружились в нас и вокруг нас, а между нами была моя кровь. Сила вихрей все нарастала, она давила на меня, и голова кружилась все сильнее и сильнее. Я проваливалась в зеленые бездны, летела в никуда — и не могла позволить себе этого. Если я потеряю контроль над огнем внутри, он попросту сожжет меня. Я застонала — и услышала низкий мурлыкающий стон вампира. И это оказалось последней каплей.

Два вихря стали одинаковы. Я ощутила, когда они сравняли свою силу так отчетливо, как никогда и ничего не чувствовала. И они рванулись друг к другу, но уже не для смертельной схватки. Теперь они хотели слиться в одно целое. Наши губы опять встретились — и для меня все смешалось в одной круговерти. Горячее прикосновение чужих рук и губ, зеленые глаза, привкус крови, запах его кожи, шум моря в ушах — и над всем этим два вихря, тараном ударившие друг в друга. Волны ощущений рванулись сквозь мое тело, захватывая все на своем пути. Огонь и лед, жар и холод, свет и тьма — и я была и тем и другим, держала все в себе — и отдавала вампиру, и так продолжалось целую вечность. Я с трудом поняла, что все закончилось — и Мечислав отстранился от меня. Нам определенно было не до секса. Говорить я смогла только через несколько минут.

— Что это было?

— Это Вторая Печать, кудряшка.

— Но — так? — Я не могла выразиться яснее, но Мечислав понял.

Вампир посмотрел на меня. В глазах его еще плавал зеленый туман.

— Это действительно неожиданно. Что ты сделала, пушистик?

— Я ничего не делала. Но в первый раз все было по-другому?

— Я ожидал, что все будет, как и тогда, кудряшка. Но ты мне — ответила?

Я попыталась облечь в слова то, что возникало внутри меня. Получалось неловко и неуклюже. Для таких ощущений еще не придумали слов. А если придумали, то я их не знала. Но на три предложения меня хватило.

— Вы были таким холодным. Ваша сила меня морозила. И мне было больно.

Вампир что-то произнес на незнакомом мне языке. Я подняла брови.

— Простите?

— Ты не понимаешь, что сделала, кудряшка?

— Ничего не понимаю.

— Я слышал только об одном подобном случае. Я уже говорил, что ты накапливаешь энергию и отдаешь ее другим, а, кудряшка?

— Говорили.

— Но тогда возникает и другой вопрос. Если ты можешь накапливать энергию и отдавать ее, то ты можешь и вытягивать энергию из других людей, действовать ей, как оружием, питать себя и других. А при желании и убить. Это опасный талант, девочка моя.

— И что мне с ним делать? Что произошло сейчас? — я говорила как беспомощная идиотка, и ненавидела себя за это, но что еще я могла сделать. Магия — это не мое поле битвы. Вот если бы меня про беспозвоночных спросили…

— Я поставил тебе вторую Печать. Но твоя сила начала пробуждаться. И ты сопротивлялась мне, даже не отдавая себе отчета в своих поступках. Если бы ты начала наращивать оборот силы, кудряшка, я не знаю, чем бы все окончилось. Мы могли умереть.

— Вы это всерьез?

Я пристально всматривалась в зеленые глаза, но ничего не могла понять.

— Я более чем серьезен, кудряшка. И не решусь поставить тебе третью Печать, прежде чем ты сама не начнешь полностью себя контролировать.

Голова у меня кружилась и от пережитого и от услышанного.

— Вы — боитесь?

— Я не желаю рисковать жизнью. Ты согласилась с необходимостью, но внутренне ты сопротивлялась, кудряшка. Ты чертовски не хотела ставить вторую Печать. И это едва не стоило нам обоим жизни. Был момент, когда ты могли потерять сознание — и наша объединенная сила рванулась бы наружу, сжигая меня, словно солнечные лучи.

Особой вины я за собой не чувствовала.

— Я действительно не слишком хотела быть вашим фамилиаром. А вы не предупредили меня о риске!

— В свое оправдание я могу сказать только одно, кудряшка. Я слышал о способностях, подобных твоим, только один раз. И это был великий чародей. В вашем времени его знают как Мерлина.

— ЧТО!?

Это было для меня уже слишком. Только рыцарей короля Артура нам не хватало для полного счастья. Голова закружилась, и вампир ласково, но твердо привлек меня к себе.

— Он был фамилиаром. И далеко опередил свое время.

Низкий голос ласкал меня, как прикосновение его рук. Сейчас в его объятиях не было страсти. Спокойствие и надежность — то, что было нужно мне больше всего. Я могла отдохнуть в его руках. И доверчиво прижалась к вампиру. Слишком многое на меня свалилось. Слишком.

— А сейчас он жив?

— Нет. Его хозяйка умерла около пятисот лет назад. И волшебник не пережил ее смерти.

Мне стало страшно. И вампир почувствовал этот страх, потому что прижал меня к себе еще крепче. Руки скользнули по моей спине, но прикосновение не было сексуальным. Просто — утешить.

— Все в порядке, кудряшка. Я буду рядом с тобой. И помогу справиться с этой силой.

Мне очень хотелось бы ему верить.

— Соблазняете мою девушку, шеф?

Голос Даниэля резанул по моим нервам, словно ножом.

— Эту девушку стоит соблазнять, — отозвался Мечислав.

— Да, но только если она сама желает быть соблазненной, — Даниэль пристально смотрел на меня, так, словно хотел что-то сказать, но мне было не до вампирских интриг. Я безумно устала. Последний раз я себя так чувствовала после пятидневного похода.