Против лома нет вампира (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 100

— Уйдите оба, — попросила я. — Мне надо чуть-чуть побыть одной. У нас есть на это время?

— Для вас, кудряшка, — любой каприз.

Мечислав легко отстранился и вышел вон. Даниэль последовал за ним. И я заметила в походке Мечислава некоторую напряженность. Ему тоже нелегко далось укрощение наших сил.

Высшие Силы! Что же со мной происходит!? И как мне с этим справиться!? И почему я ничего не чувствовала раньше? Хотя это-то понятно. Возьмем мешок со змеями. Пока он завязан, ничего и не произойдет. Они будут шипеть, кусаться через ткань, сплетутся в клубок и даже покусают друг друга, но не более того. А теперь попробуй развязать тот же мешок. И насколько больше будет проблем? Намного больше! Вот и я так же. Произошло что-то такое. Что-то, что развязало, этот чертов мешок! Что!? Гипноз, которому я смогла противостоять?! Укус вампира? Или второй укус, когда я делилась силой осознанно?! Ничего не понимаю! НИЧЕГО!!! Мама, забери меня отсюда!

Я улыбнулась при мыслях о доме. А потом набрала дедушкин номер.

— Леоверенский слушает?

— Привет! Это Юля! Я уже дома, съехала от Снегирева.

— Ты, паршивка, могла бы и раньше позвонить! Мать волнуется, мне отдыхать спокойно не дает!

В голосе дедушки кипело и бурлило праведное возмущение. Я закатила глаза. Вообще-то я звонила за поддержкой, а не за головомойкой. Хотелось почувствовать, что в мире есть что-то незыблемое. Честно говоря, на крайний случай и головомойка сгодится. Сколько себя помню, дедушка воспитывал меня, отчитывал, учил жить и отвечать за свои поступки. И если бы сейчас он знал, что со мной происходит, что бы он сделал? Примчался сюда помогать мне? Вряд ли. Предложил бы мне самой выпутываться? Это больше похоже на правду. Вот я и стану выпутываться сама. Но для начала стоило оправдаться.

— Дед, ну не надо, а!? У нас тут какая-то пакость с телефоном! Гулянка была — и мы его грохнули. Я новый купить никак не соберусь. А сотовый на днях посеяла! От друга звоню!

— Хорошо ж ты без нас загуляла что так одновременно умудрилась грохнуть телефоны!

— Да мы после гулянки дома, пошли еще и по улицам прогуляться! И это после пары бутылок! Как я еще сама себя не потеряла! А так со мной все в порядке! Жива, здорова, упитанна, невоспитанна!

Хорошо, что дедушка вранье отличать не умеет.

— Это хорошо. Мать тут с ума сходит!

Это мне было вовсе ни к чему. Чуяло мое сердце, что каждая секунда будет на счету, а если мама заставит деда прилететь на несколько дней раньше, ни к чему хорошему это не приведет.

— Дед, отдыхайте спокойно, домой можете не торопиться, я вам сама звонить буду! Каждый день! Обещаю!

— Все равно забудешь.

— Может и забуду!

Я несколько секунд молчала, перед самым важным вопросом вечера.

— Деда, у меня к тебе один вопрос.

— И какой? — теперь в его голосе была добродушная насмешка.

— Ты рассказывал, что с тобой фашисты сделали. Помнишь?

— Да. — Теперь насмешки не осталось. В голосе была только холодная жгучая ненависть. И мне стало страшно. Что должно быть в человеке, чтобы он ТАК мог ненавидеть давно умерших людей? Не знаю. И не хочу знать. И тем более не хочу знать есть ли это во мне. Почему-то мне кажется, что ответ на последний вопрос мне не понравится. Слова падали камнями в трубку. — Помню.

— А больше в нашем роду ни с кем такого не случалось? Или чего-то в этом духе? Ну, там по углям никто не ходил, иголки не глотал?

— Юль, ты с ума сошла?! — напряжение постепенно уходило из дедушкиного голоса. Теперь он мог и поделиться воспоминаниями. Они уже не причиняли такой острой боли. — Я же совсем мальчишкой был, когда все случилось! Кто бы мне что-то рассказывал! Да если бы и рассказывали — не запомнил бы! Не знаю, может, что-то у кого-то и было. Сам иногда вспоминаю — удивляюсь. Как я тогда выжил!? Но выжил же! И до своих дошел! Мне тогда медсестренка говорила, что я горячий был. Все тридцать девять. Как только двигался с такой температурой! А я как сейчас помню — шел и ни о чем не думал. Только внушал себе, что иду в тулупе и в валенках.

— Понятно, — протянула я.

Что ж, по крайней мере, в одном поколении эта сила проявила себя. В моем дедушке. Только дальше в нем это не пошло. Жизнь помешала.

— А с чего ты спросила?

— Сама не знаю. Тоскливо как-то в одиночестве. Соскучилась я по твоим рассказам, по маминым плюшкам…

— Так может нам пораньше приехать, чтобы тебя пирогами покормить?

Дед ехидничал. Несомненно. Но я едва сдержалась, чтобы не завопить что-то вроде: «Боже вас упаси! Не сметь!»

— Не надо! Отдыхайте!

— Ну, тогда пока. И звонить не забывай! Целую!

— И я тебя тоже! Маму там от меня поцелуй! Чао!

— Чао!

Я отключила трубку и уставилась в стену. И чего я добилась? А черт его знает — чего! Подумаю об этом потом! Вот!

В дверь постучали.

— Войдите, закрыто!

— Юль, это я, — в комнату заглянула Надя и улыбнулась мне. — Ну, как ты тут? Тебя эти двое придурков еще не довели до энуреза?

— Доведут, за ними не залежится, — отозвалась я, подхватывая ее легкомысленный тон. — А ты здесь чего делаешь?

— Решила зайти. Уходя с этим клыкастиком, ты была явно не в форме.

— Я и сейчас не лучше.

Надя внимательно присмотрелась ко мне.

— Вижу. Не темни. Что опять пошло не так?

— Я — дура, — призналась я. Но поразить этим признанием Надежду не удалось.

— Я тоже. И что? Живем же как-то!

— Да, но ты просто дура, а я — дура с силой.

Надя подняла брови, и я механически отметила, что до вампирского изящества ей далеко.

— Заметь ты еще и с инициативой.

— Да от этого не легче. Этот клыкастый идиот промолчал — и мы едва друг друга не угробили!

— Это — как?

— А так. Вампир попользовался своей силой для второй печати. А я почему-то восприняла это, как агрессию. И ответила своей. Нравится?

— Нет. Что было дальше?

— Мы чудом друг друга не угробили. И вас — тоже.

— Подробности?

Я пожала плечами и пересказала все свои ощущения. Добавив и внезапный приступ слабости. И выводы Мечислава. Надя выслушала — и от души резанула ножом по живому.

— Ты — дура, а твой вампир — козел и сволочь. И я ему сейчас об этом скажу!

— Надя!

Бесполезно. Подруга вылетела за дверь. И остановить ее не смогла бы и Великая Китайская Стена. Я вылетела вслед за ней. Мечислав — это вам не Дюшка. Хотя и тому я бы не осмелилась хамить. В обычном состоянии — не осмелилась бы. А то, что я козлила ему в лицо… Просто он меня довел до бешенства, и я не соображала что делаю.

Вампиры сидели в гостиной. Я обратила внимание, что Даниэль тоже выглядел изрядно потрепанным. Такое ощущение, что его пыльным мешком отлупили. Но на лице никаких следов не было. Мечислав выглядел спокойным и прекрасным, как и всегда — этакая картинка из журнала о тяжелой жизни простых британских аристократов. Надя подлетела к нему.

— Что вы себе позволяете, черт вас дери!? Кто вам разрешил проделывать такое с моей подругой!?

Вампир даже бровью не повел. Со стороны казалось, что складка на джинсах волнует его куда больше, чем разъяренная Надежда.

— Ваша подруга не возражала.

— Мало ли что она не возражала!? Вы воспользовались ее растерянностью! Как у вас только совести хватило!?

— При чем здесь моя совесть?

— Действительно! При чем здесь то, чего у вас нет!? Так вот! Можете катиться к черту! Юльку я с вами больше не отпущу! Хватит!!!

— Надя! — возмутилась я.

— А что — Надя!? Что — Надя!? — завелась подруга, с пол-оборота накидываясь на меня. — Ты что — не поняла!? Этот козел тебя просто использует! И запросто подставит! Никуда ты не поедешь! Здесь, со мной, безопаснее!

— Здесь, с вами, далеко не безопаснее — спокойно отозвался Мечислав. — Что вы сможете сделать, если вас найдет Андрэ? Хамить ему, как и мне, в лицо? В отличие от меня, он не настолько милостив и всепрощающ.

Мечислав встал и сделал несколько шагов к подруге. Надюшка заметно побледнела, но не отступила.