Против лома нет вампира (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 102

— Хорошо. Когда у вас происходило единение душ и тел, кудряшка, ты давала ему свою кровь?

Я кивнула головой, как марионетка на ярмарке.

— Да. А что…

— А вот — то. Кровь послужила проводником. Катализатор реакции, без которого ничего бы не произошло — желание Даниэля, чтобы ты принадлежала только ему.

— Я люблю, — просто произнес Даниэль.

— Поэтому ты еще и жив.

— Я жив потому, что Юля может не перенести моей смерти, — ехидно уточнил вампир.

— Хорошо, что ты так трезво оцениваешь ситуацию… в кои-то веки, — не остался в долгу Мечислав. — Итак. У нас было желание — причем, с обеих сторон, была связующая вас кровь, а силу Юля вложила свою. Этого хватило. Дальше все получилось не через мозги, а через другое место, — не удержался от гадости вампир.

— Завидно, что ли? — влезла Надюшка.

Мечислав ответил ей взглядом и гримасой, достойными снежного короля.

— Чужой дури не завидуют.

— Хватит препираться, — не выдержала я. — Мечислав, скажите, теперь я больше связана с вами или с Даниэлем?

— Со мной, кудряшка.

— Почему? Я ведь люблю Даниэля?

— Моя власть больше и я старше. Не говоря уже о том, что моих Печатей две, а Даниэль поставил тебе только одну. Ему останутся рожки и ножки.

— А если Даниэль поставит мне Вторую Печать?

— Если у него хватит сил. Чисто теоретически — у фамилиара не может быть двоих хозяев. Сознание человека не способно вместить их Печати. Оно просто разрушится.

— Мое пока не разрушилось.

— Ты получила три Печати, но никак не восемь.

— М-да, проводить этот эксперимент дальше мне не хочется.

— Тем более, что в качестве подопытного кролика выступаешь ты, а не дядя Ваня почтальон, — заметила Надя. — Или тебе уже своя шкура не дорога? Христос воскрес? Но ты-то фиг воскреснешь.

Я сверкнула на нее глазами.

— Надя, я не маленькая. Сама понимаю. Итак, эти ваши три чертовых Печати останутся на мне на вечные времена?

— Боюсь, кудряшка, что это необратимо. Разве что кто-то из нас троих погибнет.

От одной мысли меня передернуло. Потерять Мечислава? И никогда не увидеть больше этих зеленых глаз? Невозможно! Но потерять Даниэля!? Высшие Силы! НЕТ!!! Я сделала несколько шагов вперед, опустилась на ковер и прижалась щекой к колену Даниэля. Вампир осторожно приподнял мое лицо за подбородок — и попытался посмотреть мне в глаза. На этот раз я не отвела взгляда. Да, я злюсь на него, я обижена, но от одной мысли, что я могу потерять его, мне становится настолько жутко, что все чувства кроме любви растворяются и тонут в озере страха. Холодный вопящий ужас взмыл во мне, и я скрыла его под маской ехидства.

— Вы меня очень утешили.

Мечислав смотрел на нас с тем же безразличным кукольно — барбиным выражением. По его лицу нельзя было ничего понять, но меня и не волновали его чувства. Рука Даниэля скользнула по моему плечу, потянула, приподняла — и я оказалась у него на коленях, прижалась всем телом и как-то уютно положила ему голову на плечо.

— Я не собирался тебя утешать, кудряшка.

— А нельзя все эти Печати снять, как порчу или сглаз?

Надя решительно не давала забыть о себе. Мечислав чуточку устало посмотрел на нее.

— Наденька, это ведь не фирменная наклейка на очках, которую можно отлепить или прилепить заново. Печати ставятся раз и навсегда.

— И никто не пробовал их снимать?

— Нет. Зачем?

— Ну, вот если получается как у Юли…

— Так как у нашего пушистика, еще ни у кого еще не получалось.

— Вы не представляете, как меня это радует, — скрипнула я зубами. — И чем может мне грозить связь с двумя вампирами?

— В лучшем случае — как сейчас. Если мы одновременно попытаемся воспользоваться тобой, будет больно всем. В худшем случае — безумие и смерть. Ничего особенно нового.

— Действительно, какие мелочи…

— И мне бы хотелось поставить тебе и третью Печать.

Сейчас, шнурки поглажу…

— Чтобы перебить то, что поставил Даниэль?

— Примерно так.

— Сволочь.

— Нет. Всего лишь вампир, которому не хочется умирать.

Мне умирать тоже не хотелось. Но и связываться с третьей печатью — тем более. Я невольно посмотрела на Мечислава. Боги, какой же он красивый… Неужели так страшно — быть связанной с ним? Ведь любить-то я буду все равно другого?

— Юля, где твоя гордость?

Надя. Вопрос заставил меня покраснеть. А заодно слезть с колен Даниэля и подойти к ней. Вампир не сделал попытки меня удержать. Любовь, ёлки… И я его тоже люблю. И уж такую мелочь, как первая печать прощу не глядя. Хотя и буду показывать, как я обижена. Только вряд ли у меня получится соврать Даниэлю. Слишком я его люблю.

— Как всегда, при мне. — И, совершенно не в тему, вздохнула. — Кто бы знал, как мне все это не нравится.

— Не нравится — бросайся головой вниз с девятого этажа, кудряшка! — Впервые в голосе Мечислава послышалось что-то похожее на раздражение. — Если вы не заметили, я совершенно один, на чужой территории, идет война, на меня охотится вся нечисть этого города, и если я решил связать свои тело, разум и душу с безмозглой девчонкой, то никак не ради пустого каприза!

— Спасибо за «безмозглую», — поклонилась я. И обида выплеснулась яростью. Злилась я на себя, а досталось Мечиславу. — Только учтите, что я не обладаю вообще никакой информацией. Я даже не знаю, чем мне грозят эти Печати. Впору уже обращаться к господину Андрэ! Он-то не станет ничего скрывать от меня! Я дура, да! Я дура потому, что ввязалась во все это, ничего ни о ком и ни о чем не зная! Вот тут я дура! И еще дурее потому, что не выдала вас всех ИПФ! А какое было искушение! Хрен бы Дюшка меня тронул, если бы у меня в кармане был значок с симпатичными горящими клыками! Я бы эту эмблему мигом в жизнь воплотила! Зато теперь я по уши не пойми, в какой полумистической дряни! Вампиры, оборотни, печати — а посреди всего этого одна конкретная дура, чья жизнь очень дорога мне! Нравится!? — Я уже почти орала. — Нравится вам такой расклад!?

Надя встала рядом со мной.

— Юль, успокойся. Сейчас мы просто уйдем отсюда. А дома решим, что и как нам делать.

— Никто никуда не пойдет, — Мечислав даже не шевельнулся, но я почувствовала, что не могу и ногой шевельнуть. — Прости, кудряшка, я должен был кое-что объяснить всем раньше, но я хотел, чтобы твоя подруга не мешала мне.

— Мешала? — не поняла Надя.

— Сейчас уже поздно что-либо скрывать. Но учти. Если ты хоть что-нибудь скажешь посторонним — я тебе сам горло разорву.

Надя даже не дрогнула.

— Не пугай. Пуганная. Лучше говори, что хотел.

— Я могу еще раз повторить, что я хотел. Мне нужна третья печать.

— Нет, — отрезала я. Довольно.

— Я могу сделать это и без твоего согласия.

— Можешь. Но последствий и сам не знаешь.

— А тебя вообще не спрашивали, — отрезал Мечислав, даже не оборачиваясь к приятелю.

— А придется. Теперь у меня есть на Юлю и официальные права. Она и мой фамилиар тоже. И ты не смеешь принимать любые решения в отношении нее, не посоветовавшись со мной.

— Смогу. И тебя не спрошу.

— Я вам что — кость, которую два пса поделить не могут!? — рявкнула я.

— Мне нет. А вот нашему дорогому Даниэлю, — протянул Мечислав. — Неужели у него властолюбие проснулось?

— Не смей! — Даниэль рванулся к вампиру, но Мечислав перехватил его руку и вывернул под неестественным углом.

— Тебе мало досталось?

Раздался резкий хруст — и левая рука Даниэля повисла как плеть. Вампир молчал. Вместо него закричала я — и рванулась бы отрывать Мечиславу голову, если бы Надя не обхватила меня поперек тела.

— Спокойно, Юлька, спокойно!

Мечислав обернулся ко мне. Лицо его было так же прекрасно, спокойно и холодно.

— Не волнуйтесь, кудряшка, вампиры быстро регенерируют. Очень быстро. К утру у него и следа от перелома не останется.

— Вы просто монстр, — прошептала я.

Мои обвинения были вампиру до известного места. Прекрасная маска не сдвинулась ни на сантиметр, Мечислав смотрел так же отстраненно.