Серебряный лебедь - Лампитт Дина - Страница 70

— Красавица! — воскликнул кто-то, и этот возглас подхватили все остальные.

Мелиор Мэри остановилась на последней ступеньке, улыбнулась сэру Ричарду, Фрэнсису и Роуз и кивнула герцогу Нортклиффу и Гетти. Она протянула руку блистательным молодым гусарам, своему кузену Уильяму и леди Горации. Но ее взгляд все время искал кого-то. Тех, кого она больше всего хотела видеть, здесь не было.

Как будто догадавшись, о чем она думает, Джекоб сказал:

— Наберитесь терпения.

Он взял ее под руку, и они присоединились к танцующим парам. Неожиданно Мелиор Мэри столкнулась с одним из гусаров, который браво представился:

— Капитан Джон Джозеф Вебб Уэстон, мадам. Австрийская императорская армия. — Он щелкнул каблуками. — Могу ли я иметь удовольствие пригласить вас на следующий танец?

И, улыбаясь ему, Мелиор Мэри услышала, как от Центрального Входа Митчел провозгласил:

— Мисс Сибелла Харт и мистер Джозеф Гейдж.

Она стремительно обернулась и бросилась им навстречу с распростертыми объятиями. Сибелла с Джозефом, смеясь, остановились в дверях, а позади них стоял Черномазый. Джозеф в лорнет рассматривал общество, но Сибелла улыбалась только одному человеку — ей, Мелиор Мэри.

— О, моя дорогая, моя любимая подруга! — воскликнула она. — Теперь я никогда тебя не покину!

— Значит, больше я никогда не буду одинока? — спросила Мелиор Мэри.

— Никогда!

— Но где же брат Гиацинт?

— О, где-то здесь, среди толпы. Однако тебе придется хорошенько поискать его.

Поцеловав Сибеллу в щеку, она отошла от нее, лавируя между танцующими парами и заглядывая в их лица. Вдруг рядом с ней снова оказались близнецы:

— Если вы найдете его, он позовет вас с собой, — сказал один из них.

— Я вовсе не против.

— Как бы далек ни был путь?

— Как бы далек ни был путь.

— Тогда взгляните туда.

Мелиор Мэри направила взор туда, куда показывали два брата и подошедшая к ним Пернел, но никого не увидела.

— Там только старый скрипач.

— Смотрите внимательнее.

Она снова подняла глаза и увидела, что скрипач тоже смотрит на нее из-под капюшона.

— Сыграйте быстрый свадебный танец, — попросила она.

— Конечно, моя госпожа.

И смычок бешено заплясал по струнам, выхватывая из них звуки. Мелиор Мэри подошла к скрипачу, и тогда капюшон, скрывавший его лицо, откинулся назад. Она увидела нимб темно-рыжих волос, нос идеальной формы, глубокие голубые глаза и даже не сразу поняла, на кого смотрит. Наконец она с трепетом спросила:

— Гиацинт?

Он тряхнул головой, и комната наполнилась раскатистым смехом.

— Ты не узнаешь меня? Вот так радушный прием!

— О, дорогой мой! — воскликнула Мелиор Мэри и бросилась к нему, расталкивая людей направо и налево, пробираясь через залу. И он тоже вскочил со своего высокого стула и отбросил в сторону скрипку, раскрыв объятия. Наконец-то они были вместе — друзья, любовники, старые знакомые.

— Потанцуй, — попросила она. — Потанцуй со мной.

Мелиор Мэри уже поняла, что этому не будет конца, что она и ее Гиацинт уйдут в вечность, ярке сверкая, как две звезды.

— Ты не боишься? — спросил он.

— Круг замкнулся?

— Да, моя дикая птичка, замкнулся. Лети свободно!

И она засмеялась, и смех ее был гимном радости, песней великого блаженства.

— Значит, мы никогда не покинем замок Саттон? Этот дом всегда будет помнить историю Мелиор Мэри Уэстон и ее возлюбленного брата Гиацинта.

— Всегда, — ответил он, и, когда завеса, отделяющая прошлое от будущего, жизнь от смерти, опустилась, они улыбались друг другу.

ЭПИЛОГ

— Но замок совершенно разрушен, — сказал Джон Вебб Уэстон, — он в ужасном состоянии. Я снесу его и выстрою новый. Это единственный выход.

Он стоял со своей женой Елизаветой, двухлетним сыном и новорожденной дочерью в запущенном дворе замка Саттон, критически осматривая дом, который недавно получил в наследство.

— Но разве можно, Джон? — растерянно спросила она. — Ведь замок представляет огромную историческую ценность. Он был родовым гнездом в течение двухсот лет, даже дольше.

— К черту весь этот род, — коротко ответил муж.

Джон совершенно не испытывал симпатии или сентиментальных чувств к Уэстонам. У него не было с ними кровной связи. Он происходил от сестры Уильяма Вольфа-старшего, который женился на сестре Джона Уэстона, то есть был самым настоящим Веббом.

По правде говоря, он не мог взять в толк, почему его далекая и таинственная родственница Мелиор Мэри оставила ему в наследство свое состояние и свою недвижимость. Она была гораздо ближе к Гейджам, даже умерла на руках у пугающе похожих друг на друга близнецов и их сестры, по крайней мере, так говорили.

Джон с ними совсем не общался, даже не видел их. Молодые Гейджи не остались на похороны, которые он организовал, вовсе не стремясь сделать их роскошными или хотя бы просто дорогими. Не видели они и отвратительного грубого памятника, который он поставил Мелиор Мэри в семейном склепе церкви Святой Троицы.

Она была последним прямым потомком знаменитой семьи, которая процветала в этой стране на протяжении жизней многих поколений, и под сильным влиянием предков унаследовала их высшее понимание жизни и усвоила основные добродетели.

Джон представлял ее сумасшедшей старухой, жившей в грязи и нищете, но то, что он поставил ей такой шикарный памятник, выставляло его в выгодном свете. Это свидетельствовало о том, что он, Джон Вебб Уэстон, хозяин замка Саттон, — джентльмен и уважает своих предков.

— Может быть, войдем внутрь? — предложила жена.

— Да, хуже, чем снаружи, не будет.

Но внутри оказалось гораздо хуже. Влажный воздух был густ от запаха гнили, а деревянные элементы постройки рассыпались при малейшем прикосновении.

— Боже мой! — воскликнул Джон. — И я должен был взять ее имя только для того, чтобы унаследовать весь этот хлам?

— Но мы ведь и деньги получили, Джон. Конечно, неплохо было бы переехать сюда, но сначала надо построить новый дом.

— Значит, ты согласна, что замок Саттон необходимо разрушить?

— Без сомнений.

— Мне, наверное, следует проконсультироваться с этим итальянским архитектором. Как его зовут?

— Бономи?

— Да, он самый.

— А это обойдется не слишком дорого?

Джон крепко сжал ее руку.

— Сейчас для нас это не имеет особого значения.

Они прошли через Большую Залу, мельком взглянув на витражи, поднялись по разваливающейся лестнице в мрачную часовню.

— Какой ужасный дом! — воскликнула Елизавета. — Она почти оскорбила нас тем, что оставила его тебе.

Джон хмыкнул и споткнулся о торчащую доску, которая тут же свалилась вниз.

— Когда я был маленьким, какой-то мой старый родственник рассказывал, что замок Саттон проклят. Тогда Мелиор Мэри как раз завещала его Вольфам.

— Они все как-то странно умерли.

— Да.

— Возможно, в этой истории что-то есть.

Джон засмеялся.

— Посмотрим, как проклятие будет действовать на итальянскую виллу с классическими колоннами и фронтонами. Это моя мечта. — Он с воодушевлением посмотрел на жену. — Можно превратить эту чудовищную залу в два этажа, состоящих из множества маленьких комнат. А ты как думаешь?

— Прекрасная мысль! А как быть с этой кошмарной галереей?

— О, ее придется разрушить со всеми крыльями и пристройками.

Супруги остановились, недовольно глядя вокруг.

— Здесь очень холодно, правда? — сказала Елизавета, и вдруг ее маленькая дочка, которую она держала на руках, и стоящий рядом сын почему-то заплакали. За их спинами раздался шум, похожий на удары палкой по стене.

— Что это? Тише, Джон Джозеф!

— Наверное, птица залетела в трубу. Пойдем, дорогая. Я уже все осмотрел.

Елизавета последовала за мужем вниз по лестнице, и супруги вышли из галереи.

— Что же, — подытожила она. — Мне кажется, что дом относится к нам враждебно, и нам необходимо разрушить все, не оставив камня на камне…