Поцелуй герцога - Джеймс Элоиза - Страница 56

Скорее всего Руперту уже стало лучше или же он умер. А значит, Куин вернулся на берег и ищет ее. Он будет в бешенстве.

Ситуация, в которой оказалась Оливия, не оправдывала самые мрачные предчувствия Куина. В конце концов, она ведь не попала в руки солдат, алчущих английской крови. Безумная повариха и пьяный капитан не страшили ее. Если ей и суждено погибнуть, то только от зловония.

Оливия перевернула стул, отерла с него пыль подолом испорченного платья и поставила его так, чтобы постоянно видеть окно. Трава склонилась, и Оливия привстала на стуле посмотреть, кто идет, но это оказалась лишь черная кошка, выискивающая мышь.

Когда в замке снова заскрежетал ключ, свет за окном стал ярче и приобрел желтоватый оттенок. В дверях показался молодой Пти.

– Мадемуазель, – прошептал он, – мы приготовили для вас кое-что получше. По крайней мере пока не проснется капитан. Уверен, как только он узнает про вас, то сразу же велит отпустить. Но кроме него никто не смеет перечить мадам Фантомас.

– Я с радостью перейду в другое место, где нет дыры, – сказала Оливия.

Пти было лет шестнадцать, хотя он выглядел моложе. У него были небесно-голубые глаза.

– Французам не подобает оставлять леди в этой комнате, даже если вы и шпионка.

Оливия рассмеялась.

– Уверяю вас, это не так.

– Вы видели, как взбешена мадам, – продолжал Пти, придерживая дверь. – Мы стараемся не злить ее, потому что это бессмысленно, и кроме того, она вдвое тяжелее любого из нас. Однажды солдат по имени Обэ ущипнул ее, и она стукнула его по голове скалкой. С тех пор он глух на одно ухо.

Пти проводил Оливию в другую камеру, без дыры, а следовательно, и запаха. Под окном лежала груда матрацев, каждый был накрыт грубым полотняным покрывалом. Тут были и полоски, и цветы – странное зрелище в сырой камере, – и вся стопка доходила Оливии до головы. К матрацам была прислонена небольшая стремянка.

– Мы все принесли вам по матрацу, – объяснил Пти. – Нас всего двадцать человек, и мы собрали четырнадцать штук. Решили, этого хватит, чтобы вам не было сыро.

– Вы очень добры! – воскликнула Оливия. – По правде говоря, я уже начала уставать.

– Леди не должны спать на земле. Мама меня бы убила. Могу я вам помочь? – Он шагнул к стремянке.

– Большое спасибо. – Оливия взяла руку Пти, взобралась по лестнице и залезла на самый верхний матрац. Опустившись на колени, она посмотрела вниз. Нос Пти был на уровне ее лица, и внезапно это сооружение показалось ей непрочным.

– Вам лучше лечь, – нахмурился Пти. – Если упадете, то ваша голова расколется, словно яйцо.

Оливия кивнула.

– Вы случайно не знаете, не искал ли меня мой жених, герцог Сконс?

– В это время нас не выпускают наружу. Я могу попытаться узнать в четыре часа, когда мы пойдем в дозор.

Оливия хотела поблагодарить его, но в эту минуту в коридоре послышался шум, и Пти выскочил из камеры, с силой захлопнув за собой зарешеченную дверь.

Минуту Оливия сидела молча, почти касаясь головой каменного потолка. Она очень устала, и ее охватила слабость. Матрацы были бугристыми и жесткими. Зато она находилась на уровне окна и видела ярко-зеленую траву.

Наконец Оливия улеглась лицом к окну и стала смотреть, как колышется трава. Несмотря на обилие матрацев, лежать на них было неудобно. В спину будто что-то упиралось, словно внутрь попал камень.

Она беспрестанно ворочалась, пытаясь лечь поудобнее и заснуть. В конце концов легла рядом с бугром в матраце, заставив себя не двигаться. Часы спустя она проснулась от того, что в спину ей больно вонзилось что-то твердое.

Оливия отодвинулась – это был не просто пучок соломы, слишком уж жесткий. Солнце уже освещало противоположную стену камеры.

В эту секунду Пти распахнул дверь.

– Здравствуй! – тихо сказала Оливия.

– Добрый день, мадемуазель. – Пти держал поднос. – Я принес вам кое-что поесть. Мадам отдыхает, правда, к сожалению, никогда не уходит из кухни.

Пти поднялся на одну ступеньку и подал Оливии поднос.

– Это ее хлеб, – объяснил он. – Хотя мадам совершенно не в себе, в Париже есть пекари, которые желали бы узнать, что она кладет в свое тесто.

– Боже! Не знаешь, справлялся ли обо мне герцог? – обеспокоенно спросила Оливия.

Пти кивнул. Его глаза сияли.

– Он поднял с постели капитана, а ведь тот никогда не встает до вечера. Ваш герцог там все разнес. К несчастью, капитан понятия не имел, где вы.

Оливия застонала.

– Герцог уже ушел?

– Да, но он вернется примерно через час. Капитан пообещал выслать на ваши поиски отряд, прежде чем снова ляжет спать. Бессетт собирается потребовать у вашего герцога пятьдесят гиней, но мадам говорит, вы можете стоить сотню.

– В таком случае я буду на свободе уже ночью.

– Как ваш матрац? – с любопытством спросил Пти.

– Не хочу показаться неблагодарной, но я боюсь свалиться. Могу я спросить, зачем вы принесли столько?

Пти покраснел и показался Оливии еще моложе.

– Мы подумали, что с одним или двумя матрацами это будет слишком похоже на постель.

– Но это и есть постель.

– Да, но в таком случае Бессетт мог бы решить, что… – Пти смущенно махнул рукой. – Вы будете лежать на постели. Но так до вас нелегко добраться.

– Вы очень проницательны, – искренне произнесла Оливия. – Если у меня появятся монеты, то я точно отдам их вам.

Пти ухмыльнулся.

– Это была моя идея, но мы сделали все вместе. Так вам удобно, миледи? Матрацы гладкие?

– Конечно, – солгала Оливия, помедлила и спросила: – По-моему, ты слишком молод, чтобы быть солдатом.

– Мне почти шестнадцать, – серьезно ответил Пти, но тут же чуть разочарованно добавил: – В этом гарнизоне никогда ничего не происходит, потому что капитан интересуется только выпивкой. Мама заставила меня служить здесь, а не в настоящем полку. – На его лице появилось отвращение.

Оливия улыбнулась.

– Думаю, твоя мама очень мудрая женщина.

– Пти! Время сбора! – Голос гулким эхом раздался в длинном коридоре.

– Нам нужно чем-то отвлечь мадам, чтобы она покинула свою кухню, – сказал Пти, и его глаза сверкнули. – Надо переполошить весь гарнизон, пока ваш герцог будет передавать Бессетту пятьдесят гиней. – Он ухмыльнулся. – Я что-нибудь придумаю.

Пти исчез, захлопнув за собой дверь. Оливия услышала, как щелкнул замок.

Отвлечь? Какой в этом прок, ведь она не сможет сбежать из камеры. Оливия провела рукой по бугристым матрацам и вспомнила блеск в глазах Пти. Можно подумать, он хотел ей на что-то намекнуть.

Она осторожно перевесила ноги через край и встала на стремянку. Сунула руку под первые два матраца, но бугорок по-прежнему чувствовался. Ощупала следующие два, потом еще…

Ключ!

Между матрацами был спрятан ключ, большой железный ключ, каким молодой солдат отпирал дверь. Лицо Оливии озарила улыбка. Она подождет, пока Пти устроит обещанный переполох, а потом выйдет из здания прямо в объятия Куина. А если мадам Фантомас попытается ее остановить по пути через кухню, то ударит ее по голове скалкой.

В коридоре послышался громкий крик.

– Что ты думаешь о моем хлебе, шпионка?

Оливия усмехнулась.

– Я пробовала и получше, – крикнула она в ответ.

– Шлюха!

Глава 31

Лай Цербера

К тому времени, как Куин добрался до деревушки Виссан, он был взбешен, вымотан и находился на грани паники. Люси тоже устала, поэтому он сунул ее под пальто, создав неудобства для обоих. А потом выяснилось, что никто ничего не слышал об англичанке, хотя жители знали, что какие-то английские солдаты, один из которых был серьезно ранен, жили в хижине папаши Бланшара.

– Солдаты никому не причиняли зла, – сказал Куину кузнец, скрестив руки на широкой груди. – Да, они были англичанами. – Он пожал плечами. – И вы тоже. Я не удивлен, что Бессетт похитил вашу женщину.

Куин сузил глаза.

– Бессетт?

– Такого подлеца поискать. Он передаст ее мадам Фантомас и потребует выкуп.