Поцелуй герцога - Джеймс Элоиза - Страница 30

Они были словно в маленькой беседке из листьев, на стенах которой мелькали солнечные зайчики и зеленые тени.

Если бы только там была кровать. Куин представил Оливию лежащей на постели, задыхающейся, с покрасневшими щеками и разметавшимися по подушке волосами.

– Не смейте на меня так смотреть, – рассердилась она.

– А что, если я буду так смотреть, только когда мы на дереве? – предложил Куин.

– Этого больше не случится.

– Верно. – Поэтому он снова оглядел Оливию с головы до ног. – Вы прекрасны, Оливия. – Он пытался найти другие слова, но не сумел. Он никогда не мог найти нужных слов.

– Вы тоже очень привлекательны, – сухо ответила она. – Конечно, это не имеет значения, поскольку мы не птицы и не можем жить на дереве. Удивительно, что ваша семья еще не пошла нас искать.

– Тетя Сесили заснула в повозке, а Джастин, наверное, задремал на траве. Думаю, его змей давно улетел, а он слишком ленив, чтобы пытаться достать его с дерева.

– Не могли бы вы все-таки достать моего змея? – попросила Оливия, снова возвращаясь к тому, с чего они начали.

Герцог послушно протянул руку и освободил воздушного змея из плена, стараясь не порвать тонкий шелк. Бережно спустил его на землю и бросил следом катушку.

– Вы весь в солнечных пятнах и тени от листьев, – заметила Оливия.

– И вы тоже. – Герцог провел пальцем по ее щеке. – Если бы Джастин был здесь, он бы написал стихотворение. Наверное, нам лучше спуститься. Я пойду первым и поймаю вас, если вы вдруг упадете.

– Постойте. – Оливия легко коснулась его руки, и от прикосновения его обдало жаром. – Могу я кое-что у вас спросить? Что случилось, когда вы доставали воздушных змеев из ящика, Куин?

Он не ожидал этого вопроса.

– Ничего не случилось.

Рука Оливии коснулась его плеча и легла на шею.

– Вы ведь не хотите, чтобы я сбросила вас с дерева? – Она улыбалась, но глаза были серьезны.

– В другой раз я бы просил вас это сделать, – не удержался герцог.

Она ждала.

Он не мог заставить себя заговорить.

– Нам пора возвращаться, – наконец ответил герцог, понимая, что резкий голос выдал его.

– Ваша жена любила воздушных змеев? Это был ее змей? – Оливия кивнула на красный кусок шелка, лежавший на траве под деревом.

– Нет, это… – Ему пришлось выждать несколько секунд, чтобы ледяная рука, сдавившая его сердце, чуть отпустила. – Это был змей няни. Ее звали Дилис. Она любила яркие цвета и смех. Она была родом из Шропшира.

– Как Риггл?

– Я забыл, что вы его уже видели. Да, она была его дочерью. Не знаю, как он смог простить меня.

Оливия ласково и пристально поглядела на него.

– Уверена, прощать было нечего. Сколько лет было вашему ребенку?

– Пять, – хрипло прошептал герцог и откашлялся. – Сейчас Альфи было бы уже десять.

– Альфи? – Улыбка преобразила лицо Оливии. – Мне нравится это имя.

– Его назвали в честь моего отца: Альфингтон Годдард Брук-Чатфилд. Правда, я называл его Альфи, к полному недоумению моей матери. Это прозвище дала ему Дилис, она была с ним с самого рождения. И… – он помолчал и спокойно закончил, – до самого конца. Они утонули. И моя жена тоже.

Оливия нежно обняла его за шею. Потом опустила руку и перешла на ветку, на которой стоял Куин. На мгновение он испугался, но ветка оказалась прочной. От близости Оливии его мысли путались.

– Мне очень жаль, – прошептала она.

– Да, – неловко ответил он. Неужели нельзя было подобрать подходящих слов, рассердился он на себя.

Ее губы легко коснулись его.

– Руперт видится с отцом каждый четверг с двух до трех часов. Мне кажется, вы виделись с Альфи чаще.

– Я не мог оставаться в стороне. – Куин оперся спиной о ствол дерева, одной рукой обняв Оливию за талию, а другой крепко держась за ветку над головой. – С той самой минуты, как я увидел его… Я просто не мог оставаться в стороне.

Оливия хотела что-то сказать, но Куин прервал ее быстрым поцелуем.

– Только не говорите, что он в лучшем мире, – ледяным тоном произнес он. – Или что мне повезло быть с ним. Или что он ангел. И я встречусь с ним, когда пройду через райские врата.

– Разве есть нужные слова?

Куин задумался.

– Возьмите меня?

Оливия рассмеялась, и туча в его душе начала рассеиваться.

– Коротко и ясно. Тогда лучше я промолчу. – Она обхватила его лицо ладонями и поцеловала. И этот поцелуй был лучше всех утешений, которые он слышал за свою жизнь.

Куин больше не мог говорить.

Ее пальцы скользнули в его волосы, распуская стянувшую их ленту.

– У вас всегда была эта белая прядь или они поседели от горя?

– С самого рождения. Наверное, я был самым странным ребенком, когда-либо появлявшимся на свет в Кенте.

Пальцы Оливии уверенно поглаживали его волосы, словно делали это постоянно. Нет, это невозможно.

Куин откашлялся.

– Я знаю, вы выходите замуж за маркиза. – Ему казалось, будто кончики пальцев горят от прикосновения к ней.

Оливия замерла. Она не шевелилась, но он понял, что она вот-вот сделает шаг назад, поэтому крепче обнял ее.

– Оливия! Мы же на дереве.

– Нам надо спуститься.

– Минуту. Если бы вы не выходили замуж за этого маркиза, – прошептал он ей на ухо, – я бы поменялся с вами местами.

– Что?

– Прижал бы вас к стволу дерева и…

– Не говорите так! – вскрикнула Оливия. – Я же не акробат, который может…

– Может что?

– Вы сами знаете.

– Неужели эта же самая женщина рассказывала за столом лимерики? – Куин с трудом сдерживал смех. Новое, пьянящее ощущение.

– Лимерики всего лишь длинные шутки. Я запоминаю их, потому что они выводят мою мать из себя, и это позволяет мне сохранять самообладание. А теперь давайте слезем с дерева. Если бы мать сейчас увидела меня, то пришла бы в ярость.

– Моя бы тоже, – спокойно ответил Куин, и его рука скользнула ниже по ее спине.

– Не надо!

Его пальцы замерли в сантиметре от роскошного изгиба ее тела.

– Прошу вас. – Его голос звучал необычайно хрипло, и в обычной ситуации это бы смутило Куина, но только не сейчас. Его губы скользнули по ее щеке, коснулись мочки уха. – Оливия Литтон, вы всегда будете моей любимой спутницей, когда мне придется лазить по деревьям.

– Полагаю, я ваша единственная спутница в этом деле, – ответила она, шутливо хмурясь. – А теперь я хочу вернуться на твердую землю.

– Стойте! Я спущусь первым. – Герцог спрыгнул на нижнюю ветку. Поднял голову, и его охватило приятное предчувствие. Оливия не шевелилась, и он подался назад, чтобы увидеть ее лицо.

– Вы ведь собираетесь смотреть на мои ноги?

– Мне нравятся ваши ноги, – честно ответил он. – И если я не стану на них смотреть, то не сохраню вас от падения.

Оливия фыркнула и быстрее, чем мог предположить Куин, спустилась к нему. Ветка качнулась, и он протянул руку к ней, потерял равновесие и рухнул, пролетев вниз сквозь два ряда ветвей и сильно ударившись о землю.

В глазах потемнело, и боль была невероятной, Куину казалось, что он не может дышать.

– Боже! – услышал он крик. – Куин, прошу вас, не умирайте! Зачем я это сделала? – Оливия уже успела спуститься на землю. – Прошу вас, дышите! Вы дышите?

Куин дышал. В этом он был уверен, потому что каждый вдох приносил адскую боль. Он с трудом удержал готовые сорваться с языка ругательства.

Оливия принялась ощупывать его грудь. И хотя от боли мысли притупились, Куин мгновенно закрыл глаза. Ни один мужчина в здравом уме не станет мешать женщине. По крайней мере в этом случае. Он бы предпочел перестать дышать, чем остановил Оливию.

– Мне кажется, ребра не сломаны, – пробормотала она.

Возможно, из-за того, что теперь Оливия ощупывала его живот, где ребер быть не могло, но Куин не жаловался. Она на мгновение помедлила и легко коснулась рукой тех частей его тела, которые располагались ниже живота.

С его губ слетел стон, и Куин поморщился. Он не привык терять самообладание так быстро, всегда умел управлять своим телом, даже в присутствии собственной жены Еванджелины.