А.Беляев. Собрание сочинений том 3 - Беляев Александр Романович - Страница 75

— В чем же заключается ваша мысль? — спросил Сузи, поглядывая на сложенный листок.

— А вот в чем, — ответил Бачелли и развернул бумагу. На ней был нарисован контур дирижабля. И посредине оболочки нечто вроде гигантского зонтика.

— Парусная оснастка в виде зонтика, охватывающего в середине корпус дирижабля. «Зонтик» можно складывать, когда дирижабль движется тягою пропеллеров, и раскрывать, когда идет по течению… Ветер сам раскроет его.

Сузи едва заметно усмехнулся — одними глазами — и спросил:

— И вы полагаете, что свободно летящий, без пропеллеров, дирижабль будет двигаться быстрее, если его оснастить парусами?

— Как же иначе? — удивился Бачелли. — Разве не для этого делают паруса на кораблях? Чем больше парусов, чем сильнее ветер, тем быстрее идет корабль!

— На море несколько иное, — ответил Сузи. — На море вода только поддерживает корабль, поддерживает и тормозит его ход, двигает же корабль ветер, надувая паруса. А у нас «Альфа» висит в воздухе, поддерживаемая газом в оболочке, который легче воздуха, и несется вместе с воздушным течением.

— Но ведь и на море могут быть течения! Или на реке… Лодка идет вниз по течению. Ее несет течение воды. Люди гребут веслами — лодка течет еще быстрее. Если ветер попутный и поставить парус, лодка поплывет еще быстрее. Ведь так?

— Совершенно верно, — спокойно ответил Сузи. — В приведенном вами примере мы имеем сложение трех сил: течение воды, отталкивание при помощи весел и сила ветра. Но ведь в нашем случае мы имеем только одну силу — силу воздушного течения. Тут складывать нечего. Сколько бы вы парусов ни ставили, дирижабль не ускорит своего полета ни на один сантиметр по сравнению со скоростью самого ветра, потому что именно с такой скоростью он и движется. Посмотрите на ленты за бортом, они неподвижны.

— Все-таки не понимаю! — откровенно сознался Бачелли.

Сузи подумал и сказал:

— Быть может, такой пример вам покажется понятнее. Представьте себе, что под водой существует течение. В этом течении находится подводная лодка. Винт не работает — испорчен. Лодку несет по течению. И вот, чтобы ускорить ход лодки, моряки решают сделать «парус» вроде вашего или в виде плоскостей, поставленных поперек течения. Ускорит ли это ход лодки? Конечно, на заднюю поверхность плоскости «паруса» вода будет давить. Но с такой же силой «встречная» вода будет надавливать на переднюю поверхность плоскостей. Сила давления сзади будет уравновешиваться силой сопротивления впереди, а скорость останется прежней — равной скорости подводного течения.

Бачелли хлопнул себя по лбу.

— Понял! — Аккуратно разорвал чертеж на четыре части, положил в карман и вздохнул. — Значит, ничем нельзя ускорить движение «Альфы»?

— Наоборот, очень можно, — ответил Сузи. — Ведь воздушные течения имеют различную скорость. Нам надо найти течение на север максимальной быстроты. Это мы и делаем, ищем, хотя, к сожалению, до сих пор не очень успешно. Однако отчаиваться не приходится. Каждый час, каждую минуту мы можем напасть на течение, которое понесет «Альфу», быть может, с эксплуатационной скоростью пассажирского аэроплана.

— Будем надеяться! — сказал Бачелли и заковылял в каюту, кисло улыбаясь непривычно новым и «голым» ртом.

Однажды вечером Бачелли бродил по коридору «для моциона» перед сном. Его заинтересовала надпись на двери одной каюты: «Клуб». Бачелли открыл дверь и вошел. Осмотрелся.

Две стены уставлены полками с книгами. Третью занимал большой экран. У четвертой рядом с дверью виднелась клавиатура, вделанная прямо в стену. Посреди комнаты стоял квадратный стол с поверхностью из матового стекла размером 60x60 сантиметров. У книжных полок — три небольших столика. Несколько стульев, кресел…

В комнате полумрак. Только белая поверхность стола, за которым сидел Ханмурадов, ярко освещена падающими сверху лучами. Археолог подошел поближе и увидел, что Ханмурадов читает световое увеличенное изображение книжной страницы.

— Добрый вечер, профессор! Очень хорошо, что вы зашли к нам в клуб! — приветствовал Ханмурадов Бачелли.

— Добрый вечер, — очень любезно ответил Бачелли. Он был в хорошем настроении: ему удалось разобрать труднейшую китайскую надпись на шелковой ткани. — Вы читаете при помощи проекционного фонаря?

— Да. Только особой конструкции, — ответил Ханмурадов. — Страницы книги сняты на пленке. Вот я поворачиваю «ключ», и страница переворачивается. — На столе появилось изображение новой страницы. — Могу увеличить размер. Не правда ли, удобно? Целый том — в одной маленькой катушке. Кроме книг, которые вы видите на полках, мы имеем в этой комнате пять тысяч томов, и все они помещаются в небольшом ящике… Когда мои глаза устают, я трансформирую световое изображение в звуковое. И теперь электрический диктор читает мне.

— Очень удобно, — согласился Бачелли. — А этот экран для кино?

— И для кино и для телевидения. Не хотите ли посмотреть те места, над которыми вы пролетали, а также и те, по которым проходил ваш Марко Поло? Садитесь в это кресло.

Ханмурадов включил аппараты. На экране появились красочные стереоскопические изображения городов, гидростанций, фабрик, заводов…

— Баку. Город «масла, которым лечат верблюдов от чесотки», как писал Марко Поло, не называя Баку, который, уж не знаю, существовал ли в то время.

Бачелли увидел «вполне европейский» город, широкие чистые улицы, сады, бульвары, цветники…

— Почему же я не вижу за городом буровых вышек?

— Их больше нет, — ответил Ханмурадов. — Техника бурения изменилась. Нефть из недр земли сама поступает по трубам прямо на заводы. Ни одна капля не вытекает больше на поверхность. Воздух Баку пахнет розами, а не нефтью. А вот вам и «мертвая, безжизненная пустыня», по которой, быть может, брел Марко Поло.

— Но какая же это пустыня! — удивился Бачелли. — Я вижу фруктовые сады, хлопковые поля, прекрасные дороги…

— А между тем еще в начале новой эры, которую мы ведем от Октябрьской революции, эта цветущая страна была мертвой песчаной пустыней. Дайте срок, и великие песчаные моря Гоби, Сахары, Ливии превратятся в такие же цветущие сады… когда мы примемся за это дело!

Вот «караванные пути». Они стали гладкими, как стекло. Глядите, не верблюды — корабли пустыни, а современные автомобили мчатся по асфальтовым дорогам. А у руля, смотрите, кто? Наша узбечка. «Пленница гарема»! Метаморфоза?

Вот наши воздушные поезда — цепочки «буксирных» планеров тянутся на север…

Сибирь… Механизированные лесорубки… Золотые прииски… Металлургические заводы… Оленеводческие колхозы и совхозы… Заполярные поля и огороды… Что, если бы на все это посмотрел ваш Марко Поло и рассказал своим соотечественникам?

Вы, быть может, хотите посмотреть то место, над которым мы сейчас пролетаем?

— Но под нами тучи, и сейчас ночь!

— Ничего. У нас зоркие глаза. Прошу вас присесть вот к этому столику.

Бачелли уселся возле стола с матовой стеклянной поверхностью.

— Это аппарат прямого дальновидения. Не телевизор — прожектор освещает поверхность земли под нами «невидимыми» лучами, которые проходят сквозь туман и облака. Невидимое отражение земной поверхности поступает через оптические приборы в аппарат, который «невидимое» делает видимым. Можете полюбоваться.

Бачелли увидел город у реки, расходящиеся лучами дороги, огромный мост через реку, аэродром, с которого в этот момент снимался большой моноплан. По мере продвижения «Альфы» двигалось и изображение на столе.

— Занятная игрушка! — заметил Бачелли.

— Без этой игрушки, — несколько наставительным тоном сказал Ханмурадов, — нам было бы труднее ориентироваться и вы, профессор, окончили бы свое невольное путешествие значительно позднее.

— Ну, а вот эта странная клавиатура, приделанная к стене?

— Новый музыкальный инструмент. Электрический рояль, — ответил Ханмурадов. — Лаврова хорошо играет на нем. Я позову ее. Лаврова! — вызвал Ханмурадов по телефону радистку. — Ты не очень занята? Приходи в клуб. У нас гость, профессор Бачелли. Поиграй нам на электророяле.