Уловка Прометея - Ладлэм Роберт - Страница 178

Мэннинг посмотрел на часы.

– В тот самый момент, когда будет заключен договор – то есть примерно через тринадцать часов. Уважаемый Ричард Ланчестер станет директором этого агентства – царем мировой безопасности, как вы могли бы его назвать. А после этого, друзья мои, все мы увидим наступление подлинного Нового Мирового Порядка – и нам будет принадлежать честь создания этого порядка. Граждане всего мира больше не будут заложниками производителей и распространителей наркотиков, террористов и жестоких преступников. Никогда больше общественной безопасности не придется отступать перед «правом» на частную жизнь, каковым правом беззастенчиво пользуются насильники, растлители, похитители детей, производители детской порнографии.

Оглушительные аплодисменты.

– Мы больше не будем жить в страхе перед новыми взрывами бомб, подобными тому, что случился в Оклахома-Сити, новыми терактами – как тот, что свершился во Всемирном торговом центре, новыми угонами самолетов. Правительство США больше не будет просить суд дать разрешение на прослушивание телефонных разговоров похитителей, террористов и наркобаронов. Тем, кто не согласен с ущемлением их личной свободы – а несогласные всегда найдутся, – мы просто скажем: тому, кто не нарушает законов, нечего бояться!

Брайсон не слышал, как открылась дверь в помещение контроля. Он ничего не замечал до тех пор, пока рядом с ним не раздался знакомый голос:

– Никки.

Брайсон резко повернулся:

– Тед! Что вы здесь делаете?

– То же самое я могу спросить у тебя, Никки. Ты никогда не видишь того, что настигает тебя, не так ли?

И тут Брайсон обратил внимание на одежду Уоллера, на его смокинг и черный галстук.

Тед Уоллер был гостем в особняке Мэннинга.

– Вы... ты один из них! – прошептал Брайсон.

– О господи, Никки, – к чему все эти разговоры о том, кто на какой стороне? Это же не футбольный матч в школе – красные майки против белых, «Кальмары» против «Акул»!

– Ах ты, ублюдок!

– Что я говорил тебе о постоянной переоценке и пересмотре стратегических союзов? Враги? Союзники? В конечном итоге, эти определения не имеют никакого значения. Если я не научил тебя ничему более, то, по крайней мере, хоть это-то я пытался тебе вдолбить.

– Что ты делаешь? Ведь это же твоя битва, ради которой ты вербовал всех нас в течение многих лет...

– Директорат уничтожен. Ты знаешь это – ты видел, как это произошло.

– Неужели все это было каким-то обманом? – Брайсон едва не сорвался на крик.

– Никки, Никки! «Прометей» – это наша наилучшая возможность, ведь в самом деле....

– Наша наилучшая возможность?

– И кроме того, разве наши цели отличаются от их целей? Директорат был мечтой – оптимистической мечтой, которую нам по прихоти фортуны удавалось реализовать в течение нескольких лет, хотя все шансы были против нас. Охрана мировой стабильности, защита против сумасшедших, террористов, идиотов. Как я всегда говорил, добыча выживает только в том случае, если становится хищником.

– Это... ты придумал эти слова не сейчас, не в разговоре со мной, – хрипло произнес Брайсон. – Ты готовил их уже много лет.

– Я был сторонником подобной вероятности.

– Сторонником... постой! Погоди секунду! Те активы, которые, как я когда-то обнаружил, пропали из банка за границей... миллиард долларов. Но ты никогда не был заинтересован в том, чтобы обогатиться лично. Это был ты! Ты помогал создавать «Прометей», не так ли?

– Сеять деньги – кажется, они называют это именно так. Шестнадцать лет назад Грегсон Мэннинг немного поиздержался, и проект «Прометей» нуждался в немедленном вливании наличности. Можешь сказать, что я стал основным спонсором.

Брайсон чувствовал себя так, словно получил удар в солнечное сплетение.

– Но ведь это бессмысленно – если прометеевцы были нашими врагами...

– Ты же знаешь, друг мой, – выживает самый приспособленный. Неужели тебе никогда не приходилось в тотализаторе ставить на обоих соперников сразу? Это планирование, которое предусматривает некую страховку – предосторожность, обеспечивающая выигрыш. Коммунизм пал, и Директорат потерял смысл существования. Я огляделся вокруг, исследовал все возможности и понял, что общепринятые методы шпионажа уже обречены. Тропинку в будущее могли проложить либо мы, либо «Прометей». На скачках побеждает только одна лошадь.

– И ты решил последовать за той лошадью, которая выиграет, и наплевать на все моральные принципы? Тебе ведь все равно, что цели у нас и у «Прометея» разные, верно?

– Мэннинг – один из самых талантливых людей, которых я когда-либо видел. Мне пришло в голову, что его идея стоит того, чтобы взрастить и вскормить ее, сделав ее реальностью.

– Ты просто оберегал свои вонючие денежки!

– Считай это политическим вариантом вклада в ценные бумаги. Этот образ действий был продиктован благоразумием. Я уже говорил тебе, Ник, что ремесло шпиона – это не Олимпийские игры. И я знаю, что ты достаточно умен, чтобы в конечном итоге найти здравый смысл в моих рассуждениях.

– Где Елена?! – рявкнул Брайсон.

– Она умная женщина. Ник, но, очевидно, она не предусмотрела того, что ее могут обнаружить.

– Где она?

– Люди Мэннинга отвели ее куда-то в резиденцию. Меня заверили, что к ней будут относиться с уважением, которого она заслуживает, как известно нам обоим. Ник, неужели мне действительно придется спрашивать тебя напрямую? Неужели тебе это нужно – чтобы я задавал такие тупые вопросы? Не присоединишься ли ты к нам? Ведь эта дорога ведет в будущее.

Брайсон вскинул пистолет и прицелился в Уоллера. Сердце его колотилось часто и неровно. «Почему ты заставляешь меня сделать это? – взывал он про себя. – Почему, черт тебя побери?»

Уоллер, не дрогнув, смотрел в дуло пистолета.

– Ага, понятно. Ты ответил на вопрос. Увы, я ждал иного ответа.

Дверь снова распахнулась, и в комнату ворвалась маленькая армия охранников Мэннинга. Их пистолеты уже были наведены на Брайсона, и, кроме того, их было двенадцать на одного. Брайсон резко развернулся и увидел других охранников, вбежавших через потайную дверь в круглой стене. Тут его грубо схватили сзади, и он почувствовал затылком холодную сталь пистолетного дула. Другой пистолет приставили к его правому виску. Брайсон снова обернулся, на этот раз гораздо медленнее. Но Теда Уоллера в комнате уже не было.