Уловка Прометея - Ладлэм Роберт - Страница 157

– И не забывай про Белый дом, – указала Елена. – С ним Мэннинг связан через Ланчестера.

– Несомненно, по большей части Мэннинг воздействовал на внешнюю политику США именно через Ланчестера. Вот потому-то им обоим было позарез нужно, чтобы наружу не просочилось ни единого слова о том, что Мэннинг буквально купил «Мередит Уотерман» на корню. Репутация Ричарда Ланчестера должна была оставаться незапятнанной. Если бы хоть кто-нибудь прознал, что он в один миг разорил своими безрассудными спекуляциями старейший частный банк Америки, то его карьере пришел бы конец. Однако всеобщее мнение о том, что Ланчестер – финансовый гений, так и не получило опровержения. Талантливый, но высоконравственный человек, сделавший состояние на Уолл-Стрит, ставший неподкупным благодаря своему неисчислимому богатству и решивший отдать все силы работе на благо своей страны. Ради «службы народу». Разве могла Америка не дать такому человеку войти в Белый дом? Разве могла она не призвать его в помощь президенту?

Несколько секунд Брайсон и Елена молчали.

– Интересно, действительно ли это Грегсон Мэннинг заслал Ланчестера в Белый дом? Быть может, это было одно из поставленных им условий сохранения «Мередит Уотерман»?

– Интересно. Но не забывай, Ланчестер уже был знаком с Малкольмом Дэвисом, когда тот выставил свою кандидатуру на пост президента.

– Ланчестер был одним из тех, кто активнее всего поддержал его, так? В политике дружба легко покупается за деньги. А Ланчестер сам вызвался вести предвыборную кампанию Дэвиса.

– Несомненно, Мэннинг и здесь тайно помогал ему – пропихивая кандидатуру Дэвиса. Деньги на это он брал из «Систематикс», у своих служащих, друзей, приятелей, да черт знает у кого еще! И тем самым он позволил Ланчестеру выглядеть этаким славным парнем, а точнее – абсолютно бесценным человеком. И таким образом Ричард Ланчестер, который уже столкнулся с банкротством, который видел, как рушится и горит синим пламенем его блестящая карьера, неожиданно стал главным участником всемирного политического спектакля. Он буквально воссиял, как новая звезда на небосклоне.

– И всем этим он обязан Мэннингу. Но у нас нет способа добраться до Мэннинга, верно?

Брайсон покачал головой.

– Но ты знаешь Ланчестера – вы встречались в Женеве. Он примет тебя.

– Не примет – по крайней мере, теперь. Сейчас ему уже известно обо мне все, этого достаточно, чтобы понять, что я представляю для него угрозу. Он ни за что не согласится встретиться со мной.

– Согласится – если ты сделаешь эту угрозу зримой и явной. И потребуешь встречи.

– Ради чего? Зачем мне встречаться с ним, ради какой цели? Нет, прямой, непосредственный контакт с ним был бы слишком простым, а следовательно, неверным решением. Насколько я понимаю, лучше всего сейчас действовать через Гарри Данне.

– Данне?!

– Я знаю характер этого типа. Он не сможет устоять перед искушением поговорить со мной – он знает, что именно мне известно. Ему придется со мной встретиться.

– Что ты имеешь в виду?

– Тот телефонный номер, который мы разузнали в доме престарелых, – это код города Франклин, штат Пенсильвания. В списке этот номер значится как телефон маленького частного, чрезвычайно закрытого медицинского заведения. Хосписа. Быть может, Гарри Данне и скрывается – но он к тому же еще и умирает.

Прямых авиарейсов в город Франклин, штат Пенсильвания, не было. Быстрее всего они могли добраться туда на машине. Однако и Брайсону, и Елене просто необходимо было поспать хотя бы несколько часов. Для них было жизненно важно оставаться бодрыми – Брайсона не покидала уверенность, что им еще многое предстоит сделать.

Однако, проспав четыре часа, он почувствовал себя хуже, чем если бы не спал вовсе. На отдых они остановились в мотеле, расположенном в получасе езды от Манхэттена и выглядевшем достаточно безобидно. Брайсон проснулся с головной болью; разбудило его щелканье клавиш компьютера.

Елена, казалось, неплохо отдохнула; возможно, она уже приняла душ. Она сидела перед раскрытым ноутбуком, подсоединенным к телефонной розетке на стене.

Вероятно, Елена услышала, как Брайсон заворочался спросонья, и сказала, не оборачиваясь:

– «Систематикс» – это либо наиболее впечатляющее воплощение неограниченных возможностей мирового капитализма, либо наиболее страшная организация всех времен и народов. Зависит от того, как на это смотреть.

Брайсон сел на постели.

– Мне просто необходимо выпить кофе, прежде чем я буду в состоянии смотреть хоть на что-нибудь.

Елена указала на картонный стаканчик, стоящий на прикроватном столике.

– Я выходила за кофе примерно час назад. Сейчас он, должно быть, уже остыл. Извини.

– Спасибо. Холодный кофе вполне сойдет. Ты вообще спала?

Она покачала головой:

– Я встала примерно полтора часа назад. Не смогла уснуть – слишком много всяких мыслей.

– И что тебе удалось найти? Расскажи...

Елена обернулась к Брайсону:

– Ну, если считать, что знание – сила, то «Систематикс» – самая сильная организация на нашей планете. Девиз этой корпорации – «Бизнес Знания», и, судя по всему, это их единственный организационный принцип – единственное, что объединяет все это невероятное количество офисов, предприятий и прочих учреждений.

Брайсон отпил кофе. Кофе действительно совсем остыл.

– Но я думал, что «Систематикс» – компания по производству программного обеспечения, один из главных соперников «Майкрософта».

– Программное обеспечение и компьютеры он тоже производит – но, как выяснилось, это лишь ничтожная доля его настоящего бизнеса. Сам этот бизнес чрезвычайно разнообразен. Мы уже знаем, что «Систематикс» принадлежит банк «Мередит Уотерман», а через него – Первый Вашингтонский банк. Я не могу доказать, что «Систематикс» контролирует британские банки, где держат свои деньги большинство членов парламента, однако сильно подозреваю, что так оно и есть.

– И на чем основаны такие подозрения? Если учесть все те предосторожности, которые Мэннинг предпринял, чтобы скрыть, что «Мередит Уотерман» принадлежит ему, то установить его связь с британскими банками наверняка будет еще сложнее.