Сердце тигра - Прохоров Александр Дмитриевич - Страница 156

Лоредан решительно собрался идти на поиски. Он вызвал Манахея, приказал ему вооружиться и заготовить факелы. Тут, обеспокоенные всеми этими приготовлениями подошли Корнелий Оппиан, Клодий Церр и несколько торговцев. Все они, начали уговаривать Лоредана подождать до рассвета.

- Сейчас бесполезно искать, только сами пропадёте, — увещевал Корнелий Оппиан.

- Мои люди не смогут вас защитить, если вы зайдете далеко, — вторил ему центурион.

- Я тоже против, — сказал подошедший Манахей. — Но пока мы идём до Карфагена, я выполняю ваши приказы, господин. Поэтому, я и мои люди готовы.

Лоредан благодарно кивнул ему и сказал, обращаясь к остальным:

- Ждать до рассвета нельзя. К тому времени Фабия и Нарбо уже не будет в живых.

- Я понимаю, Фабий, хоть и беспутный человек, но римлянин и ваш товарищ, — произнёс Корнелий Оппиан. — Но стоит ли так беспокоится за раба?

На это Лоредан ничего не ответил. Повернувшись, он зашагал вместе с Манахеем и его погонщиками во тьму. Они двигались в том направлении, где, по словам караульного был слышан шум и подозрительная возня. Погонщики растянулись цепью, но так, чтобы не слишком-то удаляться друг от друга. Двигаться в темноте среди нагромождения камней было трудно. Прошло довольно много времени, прежде чем они достигли нескольких скал, которые, на самом деле были не так уж и далеко от дороги и расположившегося на ночлег каравана. Здесь начали искать более тщательно. Вскоре, один из погонщиков радостно вскрикнул. Все кинулись к нему. Он держал в руках пустой мех из-под вина, который и Лоредан и Манахей сразу узнали.

- Надо ещё искать! — воскликнул Лоредан.

Манахей, между тем наклонился и стал что-то разглядывать среди камней и песка. Двое молодых погонщиков подсвечивали ему факелами. Он прополз на коленях немного вперед, осмотрел внимательно большой камень прямо перед собой, потом, взяв факел у одного из своих людей, осветил это место получше. Наконец, с важным видом, Манахей поднялся.

- Здесь повсюду свежие следы лошадей и верблюдов, — сообщил он. — Сдается мне, ваших друзей, господин Лоредан захватили гараманты. Тут и там есть следы крови, но ее немного. Так что, пленники наверняка живы.

- В какой стороне может быть лагерь гарамантов? — спросил Лоредан.

- Это трудно сказать, — покачал головой Манахей. — Следы ведут, сначала вон туда, — он вытянул руку, показывая на северо-восток, — потом, ведут туда, — теперь его рука была вытянута в направлении юго-востока, — дальше не знаю, надо смотреть, искать. Гараманты еще много раз поменяют направление. Они никогда не возвращаются к месту своей стоянки прямым путём.

Лоредан молча слушал разъяснения Манахея. Он был подавлен и огорчен. Утешало лишь одно: Фабий и Нарбо не стали жертвами львов. А их, этих свирепых хищников становилось вокруг все больше и больше. В отдалении слышалось рычание, среди камней скользили зловещие тени и во тьме жутко светились желтые глаза.

- Нам лучше поспешить, — сказал один из погонщиков.

- Да, лучше поскорее вернуться, — поддержал его Манахей.

- Возвращаемся, — кивнул Лоредан.

Они вернулись к каравану без особых приключений, хотя некоторые из львов следовали за людьми, буквально по пятам. Пару раз, Манахей, шедший последним, грозно кричал и взмахивал факелом.

Войдя в свою палатку, Лоредан застал там, ожидавшую его рабыню-сириянку. Но молодой аристократ был сегодня не в настроении. Он отослал девушку к ее хозяину, а сам лег и забылся до рассвета тяжелым сном.

Утром, пока сворачивали лагерь, Лоредан спросил Манахея:

- Скажи, а как обычно гараманты поступают с пленниками?

- Если идёт большая война, могут принести своим богам в жертву, — ответил погонщик. — Но чаще всего, они продают пленников скупщикам рабов, где-нибудь на ливийской границе. За богатого пленника могут и выкуп потребовать.

- Может, стоит отыскать этих гарамантов и предложить за Нарбо и Фабия выкуп? — спросил Лоредан.

- Не знаю, — Манахей пожал плечами. — Я бы не рисковал на вашем месте. Что им стоит захватить вас?

Пока Лоредан мучился сомнениями, что же ему предпринять, караван двинулся вперёд. Центурион Клодий Церр приказал выстроить самые большие повозки с крытым верхом в два ряда и между ними поместить всех вьючных животных и возы поменьше. Там же находились и все путники, как пешие, так и путешествующие верхом. Сирийские лучники в полном вооружении забрались в повозки, а новобранцы шли вокруг каравана, образуя внешнее, сильно вытянутое кольцо.

Лоредан ехал на верблюде рядом с Корнелием Оппианом и другими руководителями каравана. Все были при оружии и облачились в доспехи. Не одевали только шлемы. Необходимости в этом пока не было. Так что, зря потом обливаться?

Военное снаряжение было у всех разное, но по большому счёту легкие панцири или просто нагрудники. У многих руки и ноги были защищены наручами и поножами, кто-то сжимал копье, кто-то имел меч или топор, некоторые предпочитали луки или пращи. Вообще, воинство получилось довольно пестрым. Греки, те, что победнее, предпочитали дорийские или ахейские льняные панцири. Люди побогаче носили бронзовые или железные анатомические панцири с золотыми или же с серебряными инкрустациями. Шлемы у многих были с гребнями продольными или поперечными, украшенные либо птичьими перьями, либо конским волосом. Римляне носили самнитские и луканские доспехи, делавшие их похожими на гладиаторов, только шлемы предпочитали с открытым забралом или вообще без оного. Торговцы с востока надели под плащи тонкие кольчуги, а шлемы предпочитали остроконечные, конические, как у сирийских лучников.

Погонщики же, люди в основном не богатые довольствовались простыми кожаными нагрудниками, редко у кого усиленные на плечах, груди и животе бронзовыми пластинками. Вооружение же их, зачастую состояло из простых длинных ножей.

Все были встревожены, внутренним чувством ощущали надвигавшуюся опасность. И эти опасения были не напрасны. Прошло чуть больше часа, как караван покинул место стоянки, как вдруг слева, справа и позади, словно по волшебству появилось множество всадников. Ещё мгновение назад, казалось, что кроме камней и скал вокруг ничего не было и вот, на караван с гиканьем несутся сотни разбойников. Где-то в отдалении загрохотали барабаны и зауныло, протяжно пропел боевой рог.

Гараманты стремительно надвигались — огромная конно-верблюжья масса, ощетинившаяся пиками. Клодий Церр заорал, приказывая ставить повозки в круг. Что и говорить, опытный центурион совершенно правильно выбрал построение на марше. Прежде чем волна гарамантов нахлынула, та часть каравана, что была обращена к правой стороне дороги, была готова к обороне. Мулов быстро распрягли и поставили повозки плотно друг к другу, только между двумя оставили более широкий проход. Его начали спешно занимать новобранцы, которых центурион строил плотными рядами. Гараманты успели напасть слева и с тыла. Они проткнули пиками троих убегавших новобранцев, но остальные, три или четыре десятка александрийцев проворно подлезли под колеса сдвигающихся повозок. Разбойников же, готовых вот-вот ворваться в расположение каравана встретили стрелами лучники, занявшие позиции на крышах повозок. Гараманты отхлынули прочь, потеряв убитыми и ранеными не меньше десяти человек. Нахлестывая лошадей и верблюдов, они стремительно скакали в разные стороны, прикрывая спины маленькими круглыми щитами. Но прежде, чем они ушли из зоны поражения стрелами, сирийские лучники успели подстрелить ещё пятерых.

Багоз, наблюдавший за началом атаки с вершины огромного камня, досадливо поморщился. Караван, как то уж слишком быстро подготовился к обороне. Слишком быстро и слаженно. Видимо, командир новобранцев был опытным воякой. Багоз увидел его, расхаживающего за рядами своих бойцов. Центурион, хотя уже и в летах, был крепкий и судя по виду жесткий и решительный человек. Одет в чешуйчатый панцирь, на голове шлем с поперечным гребнем. Трудно будет стрелой достать. Ну, хотя бы для начала пощипать его новобранцев. Багоз приказал всем воинам сначала отойти на безопасное расстояние, а потом осторожно приближаться, стрелять и сразу же отходить. Гараманты взялись за луки. Почти тысяча всадников двигалась, кружа вокруг повозок и посылая в сторону противника стрелы. С крыш повозок им время от времени отвечали. Вскоре, разбойники убедились, что луки у сирийцев более дальнобойные, чем у них. Любой из гарамантов, желавший, чтобы его стрела достала до противника, должен был приблизиться к каравану шагов на двести, при этом он рисковал раньше получить стрелу от вражеского лучника.