Слимпериада. Трилогия - Бабкин Михаил Александрович - Страница 176

– Хайк, ничего самостоятельно не предпринимай, – торопливо шепнул Семён. – Надо сначала разобраться, что к чему, а уж после… – черепаховый боец молча кивнул.

Человек остановился возле пентаграммы, поднял над головой факел, чтобы было лучше видно, и радостно заулыбался:

– Демоны… И медальончики, небось, на обоих, как положено! Не соврала книжица, не соврала… Сработала моя звездовая ловушка!

Семён тоже глядел на мага – охотника за демонами, и чем больше глядел, тем больше мрачнел. Потому что не тянул этот охотничек на серьёзного колдуна-профессионала… Да он вообще не походил на ведуна, хоть самую малость разбирающегося в магии!

Охотнику за демонами было лет тридцать-тридцать пять – ростом чуть ниже Семёна, плотный, красномордый, с выпирающим из-под грязного свитера круглым животом, в штанах с пузырями на коленях и стоптанных башмаках – он производил удручающее впечатление. А грязные волосы, стриженные кое-как, щербатая улыбка, недельная щетина и крепкая перегарная вонь вовсе делали его больше похожим на деревенского тракториста-алкоголика, чем на специалиста в области магических наук.

– Здравствуйте, великий маг и чародей! Это вы хозяин пентаграммы? – подчёркнуто вежливо и громко спросил Семён, очень надеясь, что гражданин чародей достаточно трезв и с ним можно поговорить, не опасаясь непредвиденных действий: от дилетанта, к тому же пьяного, можно было ожидать чего угодно! Вплоть до нечаянного превращения его, Семёна и Хайка, во что-нибудь неодушевлённое.

– Пентухрама? – озадачился великий маг, уставясь на Семёна в очевидном затруднении. – Это чего такое, а?

– Магическая звезда, – Семён для убедительности ткнул рукой в сторону медных прутьев. – Э-э… звездовая ловушка, как вы её назвали – так она ваша или нет?

– Моя, конечно, а чья же ещё? – удивился маг, мимоходом высморкался на пол и, шмыгнув, вытер нос рукавом. – Сам делал, по рисунку из магической книжечки… Тут из магов, поди, я один на тыщи вёрст! А то и на всём белом свете единственный… Ты вот что, ты мне зубы не заговаривай, понял? Я здесь главный, а потому приказываю – покажите мне ваши демонские медальоны! Убедиться хочу, что ошибки нету, – чародей сунул факел поближе к пентаграмме. – Доставайте медленно и не вздумайте колдовать! Всё одно ничего у вас не получится, зато я могу ненароком озлобиться и тайное слово молвить, от которого вас в лепёшку сплющит – у моей ловушечки сила о-го-го какая! – Семён, как и было приказано, медленно достал из-за пазухи медальон и показал его хозяину пентаграммы; Хайк тоже предъявил свой дымчато-золотистый жетон, издалека предъявил – подходить к невидимым стенкам после предупреждения Семёна он не собирался.

– У тебя железная бляха, значит, ты главный, – убеждённо сказал небритый чародей. – С тобой и буду толковать. Тебя, демон, как зовут-то?

– Симеон, – Семён так же медленно убрал медальон на место. – А вас как?

– Так я и тебе сказал, – погрозил Семёну пальцем чародей. – Дураков нету настоящее, даденное мамкой имя всяким демонам называть! Я в книжечке про вашу братию всё прочитал: и то, как вы порчу через верное имя насылать умеете, и то, что убить порядочного человека вам раз плюнуть… Зови меня Подайла, как друзья меня кличут, и хватит с тебя, демон!

– Уважаемый Подайла, – Семён говорил размеренно, не торопясь, чтобы слова доходили до сознания гражданина мага, – вы здорово ошибаетесь, считая нас демонами. Мы обычные люди, такие же как и вы, только у нас имеются личные волшебные медальоны… они у многих есть!

– Разумеется, – согласился Подайла, – у всех демонов имеются волшебные медальоны, как же им без них! Вся демонская сила в тех жетонах и заключена, я знаю, я читал. Ты, Симеон, меньше болтай о пустом, а лучше ответь – пойдёшь ко мне в услужение? В работники пойдёшь? Надо, понимаешь, одно хитрое дельце провернуть, а без толкового демона сложно выходит. То есть вообще никак не получается!

Хайк невольно сжал кулаки и гневно посмотрел на Подайлу: подобное унизительное заявление от невесть кого он воспринял как прямое оскорбление Симеона и, соответственно, себя – личного телохранителя знаменитого вора с прикрытием. Семён глянул на черепахового бойца, успокаивающе похлопал его по спине и обратился к Подайле:

– Смотря какая работа, уважаемый! Видите ли, пахать-сеять я не обучен, кузнечного дела тоже не знаю… коров доить не умею и не хочу тому учиться. Я – вор и этим всё сказано.

– Обалдеть, – потирая ладони восторженно сказал Подайла, – вот свезло так свезло! Мне ж вор и нужен, зачем мне кузнец-то? Я и сам ковать обучен… Слушай, Симеон, нравишься ты мне! Ей-ей нравишься. Похоже, мы с тобой столкуемся.

– А если не столкуемся? – Семёну вовсе не понравилась радость хозяина пентаграммы, – что тогда?

– Тайное слово скажу и всего делов-то, – ухмыльнулся Подайла. – Пентухраму от крови из шланга ополосну и буду ждать, пока сговорчивые демоны не попадутся.

– Не надо тайного слова, – поспешно сказал Семён. – Чего же вы хотите украсть, славный маг Подайла? Золото? Я дам вам много золота, только выпустите нас отсюда!

– Нет, – покачал головой славный маг, – что я, дурак на демонское золото размениваться? Не-ет, мои цели куда как серьёзнее. Я хочу…

– Секундочку, маг Подайла, – прервал его Семён. – Прежде чем мы приступим к деловым переговорам, ответьте мне на один вопрос: с нами путешествовала девушка… ну, демонесса, можно и так её назвать… скажите, куда она могла подеваться? Может, у вас ещё одна пентаграмма где имеется?

– Нету у меня больше звездовых ловушек, – равнодушно ответил маг Подайла, – и одной достаточно. А где ваша демонесса – знать не знаю! Она мне и даром не нужна, какой с бабы прок? Хороший, умелый демон – вот кто мне нужен был… вернее, пара родственных демонов, которые не бросят друг друга в беде, хе-хе. Потому что один из вас – ты, бородатый, – останется в пентухраме заложником. Договоренность договоренностью, но и подстраховаться надо! – маг Подайла заулыбался, весьма довольный своей выдумкой.

– Хм, в каком смысле – родственных? – с недоумением спросил из-под рубашки Мар. – Братьев он, что ли, отловить хотел? Но вы не братья, почему же тогда оба сюда угодили?… А, понял! Дружба иногда покрепче родственных отношений бывает! Опять же – Хайк заключил с тобой нерушимый договор об охране, повязан с тобой серьёзно, да-да. Вот оно и сошлось одно к одному… Всё ж какой я умный! Спасу нету.

– Маг Подайла, – понуро молвил Семён, делая скорбное лицо, – предусмотрительность ваша поистине дьявольская! Собственно, вы уже можете выпустить меня отсюда, считайте, что я согласился на работу. При таких условиях – и не согласиться? Глупцом надо быть… Но у меня одно требование: я делаю дело, вручаю вам украденное, а вы сразу отпускаете Хайка… э-э… моего друга-демона.

– Лады, – расцвёл Подайла, – сейчас тебя выпущу. Но учти: сделаешь мне худо – считай, твой друг уже погиб. А если убьёшь меня, то он, друг, останется в звездовой ловушке навсегда, я и тут всё предусмотрел! Она, пентухрама, у меня надёжная, посторонними не выключаемая, не взламываемая и не ремонтируемая. Чтобы какой колдун-умник погасить её не смог…

А ты, бородатый, в дверцу не рыпайся: я её лишь для Симеона открою, тебя пентухрама не пропустит. Хотя, конечно, можешь попробовать, отчего же нет, – ухмыляясь, дозволил славный маг Подайла. – Только после не жалуйся, что я тебя не предупредил!

– Хайк, – Семён повернулся к черепаховому бойцу. – Я постараюсь как можно быстрей решить проблему… Мар, обустрой-ка здесь всё как надо: лежанку какую, еду и всяко разное, ну, сам сообразишь. – Буквально сразу же в пентаграмме появился небольшой диван с подушкой и тёплым одеялом, ящик тушёнки, вилка и консервный нож в стакане, упаковка минеральной воды и небольшой штабель буханок хлеба, запечатанных в целлофан; отдельно возникло оцинкованное ведро с крышкой.

– А ведро-то зачем? – поразился Семён. – За водой, что ли ходить?

– Чувствуется, что ты в исправительных местах никогда не был, – снисходительно заметил Мар. – Пробел в образовании, однако! Зачем, зачем… Приспичит Хайку – он сам разберётся, для чего оно ему нужно, то ведро, – Семён хмыкнул, покачал головой, но говорить ничего не стал, и так всё понял.