Слимпериада. Трилогия - Бабкин Михаил Александрович - Страница 121

– Я в твоих способностях ничуть не сомневался, – шепнул в ответ Семён. – Пропуск из тебя ещё тот! Универсальный.

– А то, – согласился медальон и умолк.

– Пошли, – сказал, вставая, Заман. – Скоро вечерняя поверка, опаздывать нельзя! Могут наказать. Раз и навсегда.

– А что начальник блока? – вспомнил Семён. – Ты же говорил, что он меня засечёт!

– Начальник тоже человек, слабости имеет, – успокоил Семёна техник. – Я ему скажу, что ты – мой гость, пузырь самогона поставлю, тогда он на тебя и внимания не обратит. У нас бывает, что из чужого блока кто-нибудь на ночь остаётся: зашёл к друзьям погостить, крепко выпил и остался. Главное, на поверке свою ладонь и жетон-пропуск к специальному окошку в любой ячейке приложить, а трезвый ты или пьяный – кто из Хозяев узнает? Технике это безразлично.

– А если не приложить? – вставая из-за стола спросил Семён. – Что тогда будет?

– Наказатели, разборка и, скорее всего, Инкубатор, – Заман вошёл в лифт. – Но тебе это не грозит: ты же здесь никто. Нету тебя в проверочных списках! Поехали, Симеон, пора.

– Стол со всем остальным барахлом упаковывать? – по-хозяйски поинтересовался Мар. – Вон сколько продуктов ещё осталось! Может, ещё где под звёздами посидеть придётся, в более… э-э… нежной компании.

– Брось, – отмахнулся Семён. – Столов в Империи мало, что ли? Пусть Хозяева-чужие головы себе поломают, откуда он взялся. Чтобы бдительность не теряли. – Семён вошёл в лифт.

…Блок, где жил Заман, напоминал коридор некой космической станции, как-то виденной Семёном в одном из многочисленных фантастических сериалов. Кажется, станция была тюрьмой: жилой блок походил на ту космическую узницу во всём, один к одному. Словно создатели фильма здесь перед съёмками побывали. Тайком.

Длинный широкий коридор с хромированными металлическими стенами был ограничен с одной и другой стороны перекрытиями, в одной из которых находился вход в кабину перемещений (которую Семён по незнанию окрестил лифтом); блестящий хромом потолок был высокий, арочный, с цепочкой ярких светильников; и, само собой, имелось множество дверей по обе стороны коридора. Прозрачных дверей, через которые было хорошо видно, что происходит внутри каждой жилой ячейки.

Семён шёл вдоль дверей-окон, невольно поглядывая на них: за прозрачными перегородками шла своя жизнь – где выпивали, где играли в кости, где уже спали. Каждая ячейка была одноместной, судя по единственной в ней полке-лежанке, но в некоторых ячейках людей было преизрядно. Особенно там, где выпивали.

– Тридцать ячеек в блоке, – пояснил Заман, видя интерес Семёна. – Десять рабочих групп. А эти, что выпивают, пришлые. По-моему, из четвёртого блока. Или из пятого… Наш – первый. Это чтобы ты знал, в случае чего.

– А сколько всего блоков? – не удержался Семён от вопроса, хотя особой необходимости в нём не было, какая разница!

– Сто двадцать, – Заман шёл, уверенно ведя за собой Семёна. – В сто одиннадцатом врачи живут, их там немного, у них и лечимся… Лекарства врачам Хозяева выдают, по необходимости. В блоках с четырнадцатого по восемнадцатый – женщины… Ты смотри, в восьмой блок не ходи! – спохватившись, предупредил Заман. – Там народ особый живёт, своеобразный. Молодым парням делать там нечего! Туда и охранники по одиночке не суются…

– Понял, не пойду. – Семён глянул на дверь очередной ячейки, где азартно резались в карты и по кругу пили из одного стакана. – А как вы друг к другу попадаете, из блока в блок? В гости, самогон пить.

– Да в кабинах, как же ещё, – Заман неопределённо махнул рукой вдаль. – Точно так же, как и я с тобой: набираешь нужный код и попадаешь куда тебе надо; когда кабина задействована, на её месте другая возникает. Так что заторов у нас не бывает. Всё просто!… Пришли, – старший техник остановился возле неосвещённой полуоткрытой двери. – Вот свободная ячейка. Её только завтра ремонтировать будут, можешь располагаться. И ещё: когда сигнал на поверку услышишь, не пугайся. Он громкий, сигнал, – предупредил Заман. – Меня не жди: я сначала к начальнику блока, а после по твоему вопросу к знакомым технарям схожу.

– К начальнику – обязательно? – позёвывая, спросил Семён. – Мы вроде никого по пути не встретили, никто меня не видел… Сейчас сделаюсь невидимым и завалюсь спать.

– Ты и такое можешь? – поразился Заман.

– Могу, – Семён опять зевнул. – Мар, давай-ка включай невидимость, – вокруг Семёна знакомо возник полупрозрачный колпак из чешуек-шестигранников.

– Чудеса, – удивлённо сказал Заман, шаря по пустой ячейке взглядом, и хотел что-то ещё добавить, но внезапно его голос заглушил пронзительный вой: звук был настолько мерзкий, что у Семёна мгновенно заныли пломбированные зубы. Сигнал к вечерней поверке оказался действительно громким – такой не только спящего, но и в стельку пьяного подымет! Заман на прощание помахал невидимому Семёну рукой и торопливо ушёл куда-то. Видимо, в свою ячейку, докладывать о себе хитрой автоматике.

– Блин, гудок заводской, – с раздражением сказал Семён, когда пронзительный сигнал так же неожиданно стих. – От такого запросто кондрашка схватить может! Тут же, не сходя с места.

– Зато поверку не проспишь, – возразил Мар. – Что от заводского гудка и требуется.

– Ты за входом поглядывай, – Семён с удовольствием растянулся на мягкой лежанке, прикрепленной к стене ячейки на манер купейной полки. – Если кто посторонний сунется, обратно его налаживай. Справишься?

– Справлюсь, – заверил медальон. – Не впервой… Знаешь, Семён, а я ведь магию ощущаю! Сильную. Не здесь, и даже не вблизи… далеко где-то. Чую я: заначено в этом поганеньком мирке у Хозяев-чужих нечто волшебное, мощное! Это они пускай своим беспамятным работникам мозги пудрят насчёт того, что колдовства нету. Меня не обманешь!

– Разберёмся, – сонно пробормотал Семён. – Ежели что толковое – украдём. А если опасное, то обойдём стороной. Или разрушим, долго ли, умеючи! До основанья, а затем… – Семён закрыл глаза.

– Лучше, ясный хрен, чтобы то «нечто» толковым было, – с надеждой произнёс Мар. – И не очень большим. У меня из упаковочных заклинаний лишь стандартные остались, которые объёмом ограничены. Хотя, если воспользоваться двумя заклинаниями сразу, то… А это идея! Наложить одно заклинание на другое, или состыковать их друг с дружкой как-нибудь: вон, дубль Кардинала говорил о таких вариантах. Почему бы тебе тоже не попробовать? Семён! Ты чего не отвечаешь? А-а, спишь… Ну, спокойной ночи, – Мар с сожалением умолк.

Проснулся Семён от яркого света, ударившего ему в лицо, и невольно прикрыл глаза ладонью.

– Ни звука! – быстро предупредил Семёна медальон. – Это охранник! У двери стоит.

Семён посмотрел сквозь щель между пальцами: снаружи, у входа в ячейку, стоял рослый охранник в чёрной одежде, с чёрным беретом на голове, и методично обшаривал тёмную каморку лучом фонарика.

– Никого нету! – крикнул охранник в сторону.

– Под полкой смотрел? – донеслось раздражённо из коридора. – В сортире пойди глянь! Что ты, пля, как стёртый, всё тебе подсказывать надо… Будешь, пля, отлынивать, в восьмой блок на патрулирование назначу! Одного, – в коридоре громко заржали, в несколько голосов.

– Сам бы под полками лазил, – огрызнулся охранник, поспешно становясь на колено и заглядывая под лежанку с невидимым Семёном, – и в горшки с дерьмом сам заглядывал бы, сволочь усатая… – но вполголоса огрызнулся, негромко. Чтобы в коридоре не услышали. Встав, охранник подошёл к стене напротив лежанки, со злостью пнул в стену ногой: за открывшейся дверью был тесный санузел – рукомойник, душ и унитаз; сантехника располагалась компактно, одно чуть ли не впритирку с другим.

Охранник мазнул лучом по унитазу, в сердцах плюнул и вышел из ячейки.

– Нету никого, я же говорил! – во весь голос проорал он в коридоре: видимо, усатая сволочь на месте не стояла, тоже ячейки проверяла. Освещённые.

– Давай-давай, – донеслось издалека, – старайся, пля! Не то попадёшь в восьмой, на проверку задней позиции… – остальное потонуло в хохоте; охранник, ругаясь, трусцой кинулся догонять ушедших.