Слимпериада. Трилогия - Бабкин Михаил Александрович - Страница 120

Иногда такое вмешательство в работу мозга заканчивалось для подопытного печально: помимо назначенных к удалению фрагментов памяти уничтожалось и многое другое. Такого человека, не помнящего почти ничего, называли стёртым. За одного из которых Заман с его командой и приняли Семёна. Стёртые, если могли справляться с простейшей работой, продолжали жить; если не могли – отправлялись в Инкубатор.

Первичное стирание памяти – удаление ненужных, а порой и вредных для профессиональной деятельности воспоминаний – по прибытию в Мир Равновесия делали всем, кто имел глупость заключить контракт с чужими через вербовщиков, людей-посредников; замечательный контракт на великолепно оплачиваемую секретную работу! Стирали, невзирая на то, хотели этого вновь прибывшие или нет. Впрочем, выгодное предложение был всего лишь приманкой: здесь, в Мире Равновесия, контрактники сразу же становились бесправными рабами. Пожизненно.

Ходили слухи, что зачастую Хозяева обходятся и без формальных договоров – незаметно похищают нужных им специалистов из технически развитых Миров, и вся недолга.

Наказатели во всём этом безобразии с регулярным промыванием мозгов не участвовали: Хозяева их не трогали. Во-первых, потому, что наказатели никак не были связаны с Инкубатором, у них были другие задачи. А во-вторых, потому, что у наказателей и так изначально было стёрто в сознании всё, что только можно было стереть, не уничтожив при этом человека как личность. А взамен наказателям прививалось типовое, одобренное Главным Хозяином, верноподданническое мировоззрение и комплекс стандартных навыков по выслеживанию бунтарей и недовольных.

Техников, как предполагал Заман, Хозяева не переделывали так радикально из опасения возможной утраты ими профессиональных навыков и творческого подхода к ремонту в нештатных ситуациях – основные знания по обслуживанию устройств Мира Равновесия внедрялись техникам в память сразу же при первичной обработке; охранники не подвергались изменению личности за ненадобностью, достаточно было и начальной переделки: эти люди и при найме, как правило, не блистали интеллектом, а уж после обязательной процедуры вообще становились похожими на зомби. На весьма исполнительных и бесстрашных зомби.

Насколько был осведомлён Заман, наказателей создавали из наиболее хитрых, умных и отчаянных уголовников, не ценящих ни свою, ни чужую жизнь. Из уголовников, приговорённых к смертной казни: Хозяева в разных Мирах выкупали за большие деньги этих смертников из тюрем и своевременно пополняли ими ряды своих верных слуг. Пополняли потому, что убийц с искусственной душой не любили ни техники, ни охранники, и, возможно именно поэтому, с наказателями то и дело происходили несчастные случаи со смертельным исходом. С настолько смертельным, что восстановить погибшего наказателя не могли даже в больничке. Хотя в ней могли лечить всё, что угодно: начиная от обычного насморка и заканчивая оживлением трупа – если труп, разумеется, был свежий и более-менее целый. Лечить всё что угодно, но на усмотрение Хозяев: больничка, пожалуй, была единственным местом в Мире Равновесия, где работали не люди, а Хозяева. Чужие.

Люди-врачи, живущие вместе со всеми, в ячейках, к больничке никакого отношения не имели: в лечебное заведение Хозяев бесправные жители Мира Равновесия обращались лишь в крайнем случае. Без уверенности в помощи.

Семён, слушая рассказ Замана, мрачнел всё больше и больше. Не помогло и шампанское, которое Мар заботливо обновил, едва закончилась первая бутылка.

– Концлагерь какой-то, ей-ей, – зло сказал Семён, дослушав повествование Замана. – Ужас. И как вы это всё терпите… Впрочем, понятно – как. Зомби-охранники, гестапо и регулярное стирание памяти. Хм… Не пойму одного: почему чужие, то есть ваши Хозяева, сами не занимаются своим Инкубатором? Плодились бы себе втихаря, размножались… Людей зачем гробить?!

Заман поставил на стол недопитый бокал шампанского и насуплено уставился на ни в чём не повинную посудину.

– Ходят слухи, что Главный Хозяин абсолютно не доверяет своим, потому-то здесь в обслуживании только люди. А ещё есть слушок, очень похожий на правду… мерзкий слушок.

– Какой? – Семён был готов услышать любую пакость, с этого Мира станется!

– Слух о том, что в Инкубаторе регулярно проводят ритуал человеческих жертвоприношений, – угрюмо молвил Заман. – Иначе Инкубатор действовать перестанет. А нас гоняют не для ремонта, а для обязательного участия в том ритуале… Потому и память стирают. Усыпляют всех сразу после ритуала, прямо в Инкубаторе, потом доставляют в больничку и стирают.

– Откуда же тогда слухи? – поинтересовался Семён. – Ежели память стёрта, то откуда?

– Ну-у, – неуверенно протянул Заман, – у одного какой-то огрызочек нестёртого воспоминания остался, у другого… Так, наверное, те сплетни и появляются. С которыми наказатели борются. Кто слишком много болтает, долго в своей ячейке не живёт! Пропадает.

– Понятно, – Семёну расхотелось пить шампанское. Как-то не тянуло после услышанного. – Скажи, Заман, а почему ты меня принял за охранника-наказателя? Неужели я похож на исполнительного зомби или на верноподданнического службиста?

– Немного похож, – с неохотой признался Заман. – На охранника. Ростом. Но они без мата ни одной фразы внятно сказать не могут, так что вряд ли ты был охранником… Понимаешь, Симеон, очень подозрительно, когда к тебе подкатывает незнакомый человек, тем более в таком гиблом месте как транспортная магистраль, и начинает демонстрировать свою память… Показывать, что он всё-всё помнит из своей прошлой жизни. Или нарочно придумывает, что помнит. Провоцирует.

А когда ты, Симеон, мимоходом сказал, что больнички не боишься, и что у санитаров-поисковиков руки коротки тебя взять, – вот тогда я решил: ты из верховной надзирательной системы. Значит, глаз на меня и на моих ребят положил… Что я ещё мог подумать?

– Да, действительно, – вздохнул Семён, – Что же ещё… Заман, а где у вас содержат пленников? Контрактников то есть. Я уже тебе говорил, что мне надо найти одного человека, Кардинала. Надеюсь, ему вправлять мозги твои хозяева не стали! Не тот расклад. Не тот клиент.

– Ты обещал мне рассказать о том, что знаешь сам, – упрямо напомнил Заман. – Вот и рассказывай. А после я подумаю, чем тебе помочь. Не переживай, уж что-нибудь да сообразим!

– Договорились, – Семён воспрянул духом и налил шампанского себе и Заману.

…Беседа длилась долго; время под неподвижными звёздами текло незаметно. Мар ещё несколько раз обновлял содержимое ведёрка со льдом, но закуска была добротная, разговор неспешный, и потому Семён с Заманом оставались трезвыми. Почти.

– …и я оказался в туннеле, где вас и повстречал, – закончил свой рассказ Семён.

– Вон оно как, – рассеянно сказал Заман, думая о своём. – Империя, надо же… Повсеместная магия, а не техника. Комплексные заклинания! А Хозяева – враги Империи… Знаешь, Симеон, пока ты рассказывал, я начал кое-что вспоминать. Так, обрывки всякие. Но, главное, – начал. Может, и остальное вспомню, если опять в Инкубатор на авральную работу не попаду… О, Инкубатор! Вспомнил!

– Что? – одновременно воскликнули Семён и Мар; Заман, конечно, услышал только Семёна.

– Звезда, – зловещим шёпотом ответил техник. – Громадная! Вся скрученная-перекрученная… то ли на стене, то ли в воздухе висит… Больше об Инкубаторе ничего не помню.

– Жаль, – расстроился Семён. – Хотя мне, в общем-то, нужен не Инкубатор, а Кардинал. Как насчёт него? Ты же обещал подумать!

– Подумаю, – заверил Семёна Заман. – Мне поговорить сначала надо кой-с кем, посоветоваться. Знаешь что, поехали в наш блок! Рядом со мной как раз свободная ячейка пустует. В ней и отдохнёшь, пока я нужных людей найду и с ними переговорю. Правда, там дверь поломана, не запирается, но это и к лучшему, у тебя ведь пропуска нет…

– Я – самый лучший во всех Мирах пропуск! – заносчиво сообщил в пространство Мар. – Что мне какая-то механическая дверь! Тьфу на неё! Это я не Заману, это я тебе, – сразу же пояснил медальон. – Он меня всё одно не слышит.