Эти синие глаза - Кэбот Патриция - Страница 32

— О нет, — кисло проронил лорд Гленденинг, — я заметил, что она не возражает. Она ничуть не против.

Рейли покачал головой. Право же, порой этот человек просто невыносим. На что, собственно говоря, он намекает? На то, что Бренна Доннегал втайне питает к Рейли нежные чувства? Девушка совсем недавно ненавидела сто со всей присущей ей страстью. Не мог же граф этого не видеть!

— Я рассчитывал, — не удержался от упрека Рейли, и все его негодование внезапно прорвалось наружу, — что вы проявите большую радость, милорд. Ведь в конце концов это ваша лошадь чуть не убила ребенка.

— Я это прекрасно сознаю, — заявил Гленденинг деревянным голосом. — И я вечно буду сожалеть об этом.

— Что вам следовало бы чувствовать вечно, — пробормотал Рейли, — так это благодарность мне за спасение жизни ребенка. Не думаю, что меня могут задеть намеки, которые вы себе позволили, лорд Гленденинг, и которые я ясно различил и в вашем тоне, на то, что между мисс Доннегал и мной существует что-либо, кроме взаимного уважения. Это именно то, что испытывают друг к другу коллеги.

— Коллеги? — фыркнул Гленденинг. — И вы называете друг друга коллегами? Думаю, в прошлом каждый раз, когда вам удавалось добиться излечения больного, едва ли вы бросались в объятия к своему коллеге.

У Рейли отвисла челюсть:

— Если все, что вы намерены мне сказать, несправедливые и оскорбительные слова, то мне остается только распрощаться с вами. Всего хорошего, милорд.

Разумеется, ему хотелось совсем другого: изо всей силы заехать кулаком в лицо этого несносного человека. Но, поскольку подобное действие, по всей вероятности, еще больше обострило бы отношения между ним и его работодателем, он сдержался.

Вместо этого он повернулся к графу спиной и направился в амбулаторию. Однако Гленденинг остановил его.

— Постойте, — сказал граф. Что-то в голосе Гленденинга подсказало Рейли, что тот уже жалеет о своей вспышке. — Все дело в том, что я всю ночь провел как на иголках, — мрачно признался граф, шагая рядом с Рейли и ведя лошадь за повод. — Все думал, выживет ли малый. И вот приезжаю и вижу ее в ваших объятиях… Это я был не в силах перенести… Вы ведь не попытаетесь украсть ее у меня?

Рейли ничего не ответил. Да и что он мог сказать? Что в те короткие секунды, что он держал ее в объятиях, впервые за несколько месяцев он чувствовал себя живым? Что ощущение ее сердца, бьющегося совсем рядом с его сердцем, пробудило его давно уснувшие чувства? Что звук ее смеха заставил его кровь быстрее бежать по жилам, что он испытал при этом давно забытое волнение?

Ничего подобного он не мог сказать графу. Ему оставалось только промолчать и гадать о том, заметна ли происшедшая с ним метаморфоза.

— Думаю, это стоит отпраздновать, — сказал граф, привязывая лошадь возле двери амбулатории. — Приходите ужинать. В воскресенье вечером у нас будет настоящий праздничный ужин.

Рейли слушал графа вполуха. Как странно, думал он, медное сияние на восточном краю неба весьма походило на блеск рыжевато-каштановых волос Бренны Доннегал.

— Стэнтон! — окликнул его граф. — Вы в порядке?

— Я чувствую себя отлично, — быстро отозвался Рейли, — отлично.

— Хорошо. Значит, придете ужинать? Вечером в воскресенье?

— Да, — ответил Рейли. — Да, конечно, я приду.

Его смятение по поводу того, что только что произошло, было столь велико, что Рейли не мог даже осознать, что крылось за внезапным благородством графа. Вместо того чтобы обдумать это, он направился в амбулаторию, не переставая улыбаться и вполне довольный тем, как устроен мир, и впервые за долгое время довольный своим местом в этом мире.

Глава 13

Бренна уставилась на приглашение. Какой же ответ следовало дать? Ведь уже наступил вечер 2 апреля воскресного дня, а это таинственное приглашение только что прибыло.

Когда она распахнула дверь, чтобы увидеть гонца, доставившего его, она заметила быстро удалявшуюся фигурку Роба, направлявшегося в сторону ручья. Она окликнула его, но он притворился, что не слышит, несомненно, подчиняясь инструкции своего хозяина, потому что тот не желал услышать ответ, который она уже приготовилась дать.

Закрыв дверь, Бренна снова покосилась на карточку с приглашением.

Вечерний прием! Надо же! И не где-нибудь, а в замке Гленденинг.

Никогда прежде она не слышала, чтобы там устраивались торжественные вечерние приемы. Стоило ли выбрать для празднества такое время, когда вода поднимется, затопив темницы, и заставит крыс бежать на верхние этажи. Веселенький же это будет вечер, если гостям придется то и дело стряхивать с ног крыс!

Она скомкала карточку и бросила в огонь. Лорд Гленденинг просто не желает сдаваться, размышляла она. Жаль, что она и вполовину не питает к нему таких чувств, какие, по-видимому, питает к ней он, потому что куда приятнее было бы, если бы за ней с тем же упорством ухаживал поклонник, на чьи чувства она могла ответить.

Она вернулась к работе без излишнего рвения, так как ей не удавалось добиться желаемого результата, когда новый стук в дверь оторвал се от дела.

Для членов семьи Доннегал, медиков-практиков, воскресенье всегда бывало хлопотным днем. В эти дни мужское население деревни Лайминг не было занято на сельскохозяйственных работах и не выходило рыбачить в море. Единственный день в неделю мужчины проводили дома, и к вечеру напряжение в семьях достигало наивысшего накала, нередко заканчиваясь скандалами между супругами и даже телесными повреждениями. Как правило, это было результатом злоупотребления крепкими напитками, разумеется, после обязательного похода в церковь…

Бренна закрыла дверь в отцовский кабинет, но на этот раз не заперла ее. Ее решение передать в руки доктора Стэнтона все несчастные случаи, как она надеялась, должно было высвободить для нее время и дать возможность вернуться к научным изысканиям.

Открыв дверь своего коттеджа, она застала там доктора Рейли Стэнтона, выглядевшего весьма щеголевато в черном вечернем костюме.

— О, — сказал он смущенно, увидев ее домашнее коричневое платье. — Вы еще не готовы? Ну что же, я могу подождать.

И он вошел, держа шляпу в руке, и сел за обеденный стол, будто это было самым естественным делом на свете.

Бренна, все еще стоявшая у двери и придерживавшая щеколду, повернулась и в изумлении уставилась на него.

— Прошу прощения, — сказала она, собравшись с силами. — Но разве у нас есть какие-нибудь планы на этот вечер?

Рейли, чесавший Сорчу за ухом, поднял на нее удивленные глаза.

— Я бы сказал, что есть. Лорд Гленденинг ждет нас к себе.

— Ах, этот вечер? — Она смущенно покачала головой. — Так он и вас пригласил?

Рейли, ответив на ее вопрос, только недоуменно поднял брови.

— Ну да. Я так полагаю, что там должна быть целая куча гостей, но подумал, что вам это будет приятно. Не думаю, что, если я буду среди них, он станет очень докучать вам своим ухаживанием…

— Нет, — сказала Бренна, с рассеянным видом закрывая дверь, — думаю, едва ли станет. Только это очень странно и так не похоже на него. Не знаю, что и думать.

— А о чем тут думать?

Рейли вытянул длинные ноги так, что ступни его оказались на стуле напротив.

— Нас, по слухам, ожидает недурная кухня. На этот вечер он, кажется, отпустил свою ужасную кухарку и нанял вместо нее миссис Мерфи. Я так понимаю, что в меню значится ее знаменитый тушеный кролик, не говоря уже о печеных устрицах, каплунах, тюрбо в соусе из омаров…

Бренна, смотревшая на него с величайшим изумлением, перебила:

— Похоже, вы кое-что понимаете в хорошей кухне.

Рейли пожал плечами:

— Ну, живя так близко от «Истерзанного зайца», я не мог не узнать кое-что о кухне миссис Мерфи и намерен получить удовольствие от ужина. Миссис Макгрегор посидит с Хемишем. Думаю, я могу оставить его на несколько часов на попечение матери. Она разумная женщина, когда страх за жизнь сына не лишает ее разума, а раз он так быстро поправляется, то доктор имеет право выкроить вечерок для себя.