Маленький скандал - Кэбот Патриция - Страница 52

Мужчине, который живет в одном доме с такой женщиной, как его мать, подобную возможность нельзя было недооценивать.

Именно поэтому он очень удивился, когда один из служащих клуба подошел к нему и, раболепно склонившись, прошептал:

— Прошу прощения, милорд, но там, на галерее, человек…

Фредди, который почувствовал на себе неприязненные взгляды нескольких товарищей по клубу, быстро прошептал в ответ:

— Ну и что? Какое отношение к этому имею я?

— Этот человек, милорд, настаивает на том, чтобы повидаться с вами. Он говорит, что если не поговорит с вами, то спалит весь дом. Он уже нокаутировал трех охранников, которых я послал выдворить его вон. Он очень настойчив, милорд… и, я позволю себе заметить, немного пьян.

Фредди стало любопытно посмотреть, кто это мог свалить троих охранников клуба, которых выбирали среди самых сильных и крепких парней, ведь самое важное для эксклюзивного клуба — это именно его эксклюзивность, — а заодно и узнать, с чего это такому человеку понадобилось его увидеть, и он поднялся из уютного кресла и проследовал за слугой в фойе.

Там он увидел, что маркиз Уингейт методично крушит все вокруг, поднимая слуг за горло и швыряя их о стену. Портреты знатных основателей клуба качались, как маятники. Он обнаружил какого-то баронета, съежившегося за подставкой для зонтиков в виде слоновьей ноги, и герцога, прятавшегося за кадкой с папоротником. Оба изо всех сил старались не попасться маркизу на глаза.

— Ради всего святого, — поморщившись, произнес Фредди, когда Трэхерн схватил лакея в шесть футов и два дюйма ростом и поднял его над перилами лестницы. — Тебе что, Трэхерн, необходимо устраивать сцены повсюду, где бы ты ни появился?

Маркиз повернулся к нему.

— Господи! — прыснул Фредди. — Да ты ли это, Трэхерн? Ты ужасно выглядишь. Отпусти парня и иди сюда… — Заметив испуганное выражение на лицах служащих клуба, он кисло сказал: — Да, да, я его знаю. По его виду сейчас трудно поверить, но он на самом деле маркиз и обычно выглядит несколько опрятнее. Пропустите его, и, ради Бога, кто-нибудь, принесите виски.

Приказания графа Палмера были выполнены очень быстро. Берка провели в отдельный кабинет, где члены клуба обычно выписывали чеки на месяц своим управляющим, любовницам и поставщикам сигар. Там Берку предложили присесть, что он и сделал, как-то сразу почувствовав усталость. Диван был из кожи и очень мягким. Он, казалось, обволакивал тело маркиза, погрузившегося в его необъятные недра. Берк приказал себе не поддаваться баюкающим объятиям дивана. Никаких сомнений, это хитрый трюк, чтобы заставить его забыть о цели прихода сюда.

— Ну вот. — Палмер колдовал с бутылкой и бокалами, которые принес клубный официант. — Выпей-ка это.

Берк подозрительно посмотрел на большую пузатую рюмку, которую ему протянул граф.

— Это не виски, — заявил он.

— Это коньяк. Да какая тебе, к черту, разница? Это спиртное, старина. И ты выглядишь так, будто тебе это необходимо.

Берк неохотно принял громадную рюмку, в которой на самом донышке плескалось немного жидкости, и опрокинул ее в себя. Коньяк. О да. Он и прежде пил коньяк. Собственно, пил много раз прежде, до того, как его жизнь превратилась в одно нескончаемое похмелье от виски. Вселяющее уверенность тепло разлилось у него в груди.

Что ж, Бишоп прав в одном. Это все же спиртное. Он протянул пустую рюмку.

— Хорошо, хорошо. — Бишоп налил ему еще порцию. — Только не так быстро. Они сдерут с меня за бутылку, ты же знаешь, а эта штука двадцатилетней выдержки.

Берк выпил еще порцию, ощущая жжение, которое текло по горлу и дальше.

— Надеюсь, ты согласишься со мной, старина, — Бишоп уселся в кресло напротив дивана, где расположился Берк, — что все эти фокусы с драками в приличных домах начинают навевать скуку. Я думал, мы это уже прошли в прошлый раз. Когда это было? Месяца два назад, да? Посмотри, мой старый длинный нос прекрасно зажил. — Бишоп повернулся, давая ему посмотреть на себя в профиль. — Ты, конечно, заметил выпуклость. Все ее замечают. Но знаешь, эта выпуклость мне нравится. Мое лицо было ужасно женственным, пока ты не сломал мне нос. В самом деле, Трэхерн, ты сделал мне одолжение. Правда, я огорчен, что не смог оставить и тебе на память какую-нибудь метку. Однако ты выглядишь так жалко, что я готов простить тебе это. — Он глотнул из своей рюмки. — Ну, я полагаю, ты хочешь сказать, зачем пожаловал. Только, прошу тебя, не спрашивай меня, где Кейт. Она до сих пор не удосужилась дать мне знать.

— Она ушла, — сказал Берк. И когда он это произнес, вдруг почувствовал, как сердце у него в груди сжалось в комочек. Словно какая-то невидимая рука схватила его сердце и начала сжимать. И сжимала до тех пор, пока ему стало не хватать воздуха, а в голову не перестала поступать кровь.

Бишоп прокашлялся.

— Что ж, она, конечно, ушла, старина. Но, знаешь ли, мы достаточно поговорили об этом в прошлый раз.

— Не Кейт. — Из горла Берка вырывались короткие, с придыханием, звуки. Только так он мог высказать то, что хотел, не размозжив при этом кому-нибудь голову. — Изабель.

— Изабель? — Бишоп открыл рот. — Леди Изабель? Твоя дочь?

— Нет. — Берк вскочил с уютного дивана и шагнул к камину, в котором весело потрескивал огонь, хотя на улице не было холодно… — Нет, — повторил он с едва скрываемой яростью. — Та леди Изабель, которая на льду танцует танго, ты, глупец! Конечно, моя дочь. Она пропала. Она покинула меня.

Бишоп присвистнул.

— Они все, кажется, ополчились на тебя, старина. Я имею в виду их бегство.

Секундой позже он пожалел об этих словах — маркиз схватил его за лацканы сюртука и поднял в воздух.

— Ты скажешь мне, — прорычал Берк, произнося слова отчетливо, чтобы Бишоп понял их смысл, — где она!

Ноги Бишопа на несколько дюймов не доставали до пола. Он с сожалением посмотрел на них, словно соскучившись по ощущению твердой почвы.

— Эй, Трэхерн, — он так же, как маркиз, старательно выговаривал слова, — откуда, черт возьми, я могу знать, куда убежала твоя дочь?

— Не Изабель, — возразил Берк. — Кейт.

Бишоп закашлялся.

— Но, Трэхерн, не вижу… — Он, захрипев, замолчал, когда маркиз сжал его горло.

— Она сбежала. — В голосе Берка теперь слышалось недоумение. — Изабель сбежала с этим ублюдком Крэйвеном!

— С Крэйвеном? — изумленно посмотрел на него Бишоп. — С Дэниелом Крэйвеном?

— Ты знаешь какого-то другого Крэйвена?

— Но… — Бишоп потряс головой в полном замешательстве. — А как же Сондерс?

* * *

При чем здесь Сондерс? Даже сейчас, держа на весу двести фунтов веса графа, Берк мысленно переместился в прошлый вечер, когда Изабель стояла перед ним в его кабинете. Он безучастно сидел перед камином, что стало для него обычным делом по вечерам, со стаканом виски в руке и с бутылкой поблизости. Он услышал ее шаги на пороге комнаты, но не подумал о том, что нужно приготовиться к тому, что его ожидает.

Изабель относилась к нему с сочувствием после жестокого — как Берк считал — ухода Кейт. Он ожидал услышать от нее какие-нибудь мягкие слова поддержки или, может быть, предложение подстричь его, как уже было раз или два. Но он совсем не ожидал, что она набросится на него, как на какого-нибудь нерадивого посыльного.

— Опять напился! — с отвращением произнесла она, подойдя настолько близко, чтобы увидеть бутылку, которая уже была почти пуста, хотя это не имело никакого значения, потому что Винсенс принесет другую, как только он позвонит в колокольчик.

— Так теперь будет всегда? — Голос дочери звучал требовательно. — Ты решил упоить себя до смерти? Этого ты хочешь?

Он поднял на нее налитые кровью глаза.

— Это все, что мне остается. Может, у тебя есть другие предложения?

— Да! — выкрикнула Изабель. — Есть. Почему бы тебе не оторвать зад от кресла и не отправиться ее искать?

Берк неодобрительно взглянул на нее.

— В моем доме прошу выбирать слова.

— Или что? — Изабель, которая была одета для улицы, покачала головой. — Что ты со мной сделаешь?